Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 51)
Так ведь и Мёртвое море тоже в бесплатном доступе, нужно только добраться до него. Волшебный солевой состав приготовлен природой, плюс воздух, плюс виды, плюс магический плеск воды…
И я не выдержал. Вышел из магазина, разделся и осторожно ступил в тёплую воду.
Чуда не случилось.
Впрочем, что есть чудо?
Птичка в битумной яме{67}
Мы с женой сидели у фонтана. Отдыхали после пляжа. В Москве плюс восемь, в Воронеже чуть больше, зато здесь, в Хайфе – целых тридцать два градуса. И вода в Средиземном море тёплая. Оттого морской свежести хватает ненадолго. Разве это жара, усмехались старожилы, ужо, придет хамсин – узнаете.
Но нам и без хамсина хватало. Потому фонтан и приманил.
В пяти шагах расположилась арабская семья. Маленькая девочка, года два с половиной, много три, отбегала от родителей, а потом стремглав – на свой трёхлетний манер – возвращалась в лоно семьи.
Из переулка вышел мужик интернационального вида и пересек площадь. Едва не раздавил девочку, налетел на араба и, поймав шаг, продолжил путь в неведомую даль. Пустые глаза его не выражали ничего, как у неисправного терминатора.
Еврей, сидящий перед лавкой, сказал арабу:
– Это русский. Наширялся и бродит. Места не найдет. А ещё они, русские, много пьют.
Араб, убедившись, что с девочкой ничего не случилось, согласился. Пусть русский.
Вмешаться в разговор я не мог. Владею ивритом на уровне Афочки: интонацию понимаю, единичные слова тоже, а говорить – ни-ни. Лаять же, как Афочка, мне не пристало. К тому же в руках у меня был пакет с парой бутылок местного вина. Пакет непрозрачный, но всё же… В конце концов, ничего страшного не стряслось.
Дальнейшие наблюдения показали, что в Хайфе хватает наркоманов собственных, не завозных. Во всяком случае, русских слов они не понимали, а яростно спорили меж собой именно на иврите – идти уколоться сейчас или чуть позже. Идти – потому что инъекцию метадона они получали в реабилитационном центре. Разумеется, бесплатно.
Метадон по воздействию на организм с героином не сравнишь, но абстинентный синдром он купирует, что уже хорошо. Потому его применяют в качестве заместительной терапии, понемногу снижая дозу до нуля – в идеале. Апологеты заместительной терапии метадоном считают, что каждая бесплатная доза метадона – убыток для наркобизнеса, поэтому его, наркобизнеса, влияние легко определить по тому, принята ли в стране "метадоновая программа", или нарколобби её блокирует. Так это, нет – споры идут нешуточные.
А наркомания растет и крепнет. Не в Хайфе, что мне, в конце концов, Хайфа (хотя город хороший, факт) – в России, где наркоманов я вижу каждый день. Работая в центре СПИД двадцать лет, насмотришься всякого. Из наркодиспансера к нам направляют пациентов, инфицированных вирусом иммунодефицита человека или не инфицированных – для диагностики. На осмотре замечаешь кровь в паху: по пути из стационара человек зашел куда надо, купил дозу прямо в шприце, ввел её в вену и теперь пребывает где-то очень далеко.
Разумеется, с наркоманией у нас борются. Главное достижение этой борьбы: вместо неполиткорректного слова "наркоман" стали употреблять политкорректное "потребитель наркотиков". За десять лет число этих потребителей удесятерилось, Россия стала лидером потребления героина. На душу населения приходится героина много больше, нежели в пресловутых Соединенных Штатах.
"Коготок увяз – всей птичке пропасть", предрекает пословица. Иногда кажется, что увязла вся птичка, один лишь коготок и виднеется над битумной ямой наркозависимости. Можно ли её, птичку, вытащить за этот коготок?
Битум держит крепко. Лучше в неё, яму, не попадать. Чем замещать героин метадоном после возникновения наркозависимости, стоит попробовать заместить его до.
Вот что я заметил: среди наркоманов (врачу употреблять это слово нельзя, а литератору можно) очень мало геймеров. Конечно, это не статистика, да и настоящая статистика штука загадочная ("Поверишь статистике – поверишь всему"). Но все же наблюдение одного человека позволяет сделать некоторый предположения, особенно если этот человек – ты сам.
Итак: возможно, пустота в душе (если угодно – интеллектуально-эмоциональная неудовлетворенность) и есть основная причина, ведущая к наркомании. Цель жизни есть творчество, созидание: сажать деревья, растить детей, строить дом, карьеру, государство. Если это недоступно по тем или иным причинам (слабость духа, безработица и проч.), всё идет наперекосяк. Человек неудовлетворен. Цели нет, стремлений нет, все пресно, скучно, мёртво. Не в силах изменить реальность вокруг, человек меняет её внутри себя – водка, опиаты и тому подобное. Это дает иллюзию активной жизни и заполняет вакуум.
Но компьютерные игры тоже дают иллюзию активной жизни (мне думается, что зачастую совсем даже не иллюзию) и заполняют сутки настолько, что время летит самым стремительным образом. В героине нет нужды, мир Игры затягивает птичку с крылышками и коготками. Родителей, недовольных тем, что дети часами сидят за монитором, неплохо бы сводить на экскурсию в наркопритон, каковых предостаточно. Пусть посмотрят и выберут, что лучше, что хуже. Совсем бы хорошо дать детям возможность проявить себя в этом мире, а не в мире Warcraft'а, но увы. Мы (ну, не все, но многие) запустили этот мир, проворонили, отдали без боя, и потому жить в нём неуютно, темно, порой просто страшно.
Однако другого мира у нас нет.
Лавина Сизифа{68}
Иногда впадаешь не в отчаяние, какое уж тут отчаяние, – в недоумение. Странно всё как-то: чем больше работаешь, тем больше её, работы, становится. То есть для человека западного странности никакой, западный человек стремится работать, работать и ещё раз работать, сегодняшний труд для него есть залог труда завтрашнего. Но человек славянской культуры мечтает о том дне, когда вся работа, наконец, будет сделана, и придет пора отдыха да веселья. Это прекрасно иллюстрируют бессмертные слова почтальона Печкина о том, что жизнь начинается только после выхода на пенсию.
О пенсии в другой раз, а вот о работе…
Я работаю в центре СПИД. Официальное наименование – ГУЗ "Областной Центр по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями". Двадцать лет работаю. Это немало. За работу не стыдно: делаем нужное дело. И профилактика, и, собственно, борьба ведется на должном уровне. Должном – то есть областном. На днях гинекологи ездили по районам в поисках больной женщины: у неё, помимо вируса иммунодефицита, ещё и беременность. Нужно лечиться, а – не хочет. Сегодня в одном районе, завтра в другом, послезавтра и вовсе из страны уедет, например, в Крым, чтобы вернуться через неделю или месяц. Поди, отыщи. Почему ищем? Если её лечить, то есть вероятность, и хорошая вероятность (не менее девяноста пяти процентов), что ребёнок родится здоровым. А если не лечить, риск для ребёнка возрастает на порядок.
Лекарства у нас отличные. Современные. Исцелить, конечно, не могут, но продлить жизнь – продляют. Если двадцать лет назад зараженному вирусом иммунодефицита отмеряли три-пять лет жизни, и жизни весьма скверной, то сегодня и десять лет не предел. А через десять лет, глядишь, ещё что-нибудь придумают. Что важно – большую часть этих лет ВИЧ-инфекция себя почти не проявляет, и человек живет привычной жизнью.
Вот тут-то и начинаются проблемы. Что значит "жить привычной жизнью"? Для многих это рассеянный секс ("ведёт рассеянный образ жизни") и наркотики. Но вирус иммунодефицита передается как раз половым и шприцевым путем! Больных, понятно, предупреждают, что они могут нести ответственность за предумышленное заражение вирусом иммунодефицита человека, но мало ли кто кого и о чем предупреждает. Посмотрите в поисковиках, сколько человек было осуждено по статье 122 УК РФ, и всё станет ясно. Само примечание к статье сводит её на нет: если человек-де предупредил партнера о наличии ВИЧ-инфекции, то он не подлежит уголовной ответственности. А кто будет доказывать – предупредил, не предупредил? Кому это нужно?
Чувствуя за спиной поступь Смерти, больной стремится надышаться, "наширяться" и… скажем так: "заняться излишествами всякими нехорошими". Часть пациентов – работники сферы сексуальных услуг, сферы, которая в России есть и которой в России как бы нет. Это "как бы нет", помимо всего прочего, означает и отсутствие жёлтых билетов. Заражённый труженик полового фронта продолжает работать. Чем больше продлится его активная жизнь, тем больше людей придёт в центры СПИД в качестве пациентов.
И – приходят, с каждым днём число их лавинообразно растёт.
Больных лечат. Продляют активную жизнь. Но, чувствуя за спиной поступь Смерти… и т.д. Идет цепная реакция. Порой кажется, что врач – это Сизиф, закатывающий камень на гору только для того, чтобы с его помощью вызвать камнепад, и так раз за разом, по нарастающей.