Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 49)
Двадцать первого ноября Гитлер принимает парад на Красной Площади. Он принимает "ключи от врат России", которые ему преподносит от имени Государственного Совета группа пронемецки настроенных сенаторов. Комитет Народного Спасения вместе с немногочисленными верными войсками отходит за Волгу, к Уралу. Тухачевский получает предложение – признать окончательное поражение России и прекратить антигерманские действия в любых проявлениях, взамен Германия декларирует независимость России в новых границах, западная из которых будет пролегать по Уралу.
Тухачевский отвечает отказом. У него есть несколько месяцев, чтобы подготовиться к новому немецкому наступлению, пока же противник размещает войска на зимних квартирах, где те пополняются живой силой и боевой техникой – осенняя кампания все-таки изрядно обескровила гитлеровцев.
В это время в Екатеринбургской Ставке к Тухачевскому обращается Отто Юльевич Шмидт, всемирно известный ученый, лауреат Нобелевской премии, последние годы отошедший от активной научной деятельности. Но нет, напротив, оказывается, именно последние четыре года он работает наиболее продуктивно, возглавляя секретный проект "Янус". Сейчас можно доложить о результатах.
Тухачевский воодушевляется: он слышал, что есть проект создания атомарного оружия, настолько секретный, что даже ему, маршалу, о нём известно немного. Неужели свершилось, и у России появилась чудо-бомба, способная уничтожать города и армии?
Нет, разочаровывает его Шмидт, проект "Янус" не имеет ничего общего с созданием атомарной бомбы. Атомарным проектом, чернодырной бомбой, мороз-полем, египетской тьмой занимаются другие. Цель проекта "Янус" – перемещение во времени.
Как это – во времени, спрашивает Тухачевский. Шмидт объясняет. Значит, мы можем взять и отправить дивизию, скажем, в девятнадцатый год, загорается Тухачевский.
Дивизию не можем. Пока мы способны отправить в прошлое одного человека, и только. Уж не предлагают ли ему, главкому Тухачевскому, бежать в прошлое, возмущается маршал. Нет, нет, успокаивает Шмидт. В прошлое отправляется Отар Чавчавадзе. Кто он? Историк, драматический актёр и специально подготовленный человек. Подготовленный для чего? Для перестройки мира. Следует спасти страну. Мы не знаем, возможно ли, но попытаться стоит. Отар займет место Иосифа Джугашвили, второстепенного революционера николаевской поры, умершего от сибирской язвы в Туруханской ссылке. Новый Джугашвили должен будет, используя знания и подготовку, стать одним из тех государственных деятелей, которые определяют судьбу страны. Мы рассчитываем, что Отар исправит многие огрехи троцкистско-ленинской политики. В результате войны с Германией не случится вовсе, или, во всяком случае, Россия в ней будет выглядеть более достойно.
Бред, злится Тухачевский. Если войны не случится, что будет со всем этим – он обводит руками кабинет, – с нами, наконец? А ничего, отвечает Шмидт. Ничего этого не будет. Совсем. И нас, сегодняшних, не будет тоже. Вы не согласны? Это не имеет значения. Проект разрабатывался по особому указанию Сергея Мироновича, и тот факт, что президент убит, ничего не меняет. Сейчас – Шмидт смотрит на часы, – сейчас процесс перемещения во времени уже начался, собственно, потому он, Шмидт, и здесь.
– Остановить, остановить немедленно! Мы не можем риско…
Мир исчезает.
SPAM MEDIUM{63}
Хорошо свинарке. И в процессе понятно, идет ли она правильной дорогой, а уж на финише момент истины обеспечен непременно: взвесила хрюшку и уяснила, как провела время, с пользой ли, без ли. Килограммы парной свинины весомы, зримы и едомы. Тож и у доярок: сколько молока даёт корова, какой жирности, узнать не только можно, это входит в служебные обязанности. Каменщики, штукатуры, землепашцы, асфальтоуладчики и люди многих других профессий имеют четкое представление о проделанной работе.
Свой безмен есть и у предпринимателя, и у гаишника, и у врача.
А вот людям «творческим» суждено все время сомневаться: дело ты делаешь, полдела, просто время переводишь? Кто ответит? Думаешь, шедевр, а выйдет ни то ни сё. Лет через сто какой-нибудь искусствовед убедит весь мир и аукцион Sotby`s: мол, да, шедевр, но для автора через сто лет — значит никогда. Будущего не существует.
И как же я удивился, когда стал получать оценку быструю, беспристрастную, автоматическую.
Пишу я много, написанное посылаю в редакции с уведомлением о вручении, которое и возвращается ко мне когда спустя неделю, а когда и через три минуты после того, как бросил письмо в почтовый сервер. И на уведомлении последнее время все чаще и чаще вижу я печать киберкритика: SPAM LOW или даже вовсе SPAM MEDIUM. Обидно: пишешь, стараешься, а выходит посредственный спам. Нет, я, конечно, в курсе, каким образом работают программы защиты от спама, — в общих чертах. Но все равно царапало, пока я для пробы не послал в качестве теста редкое письмо Сергея Тимофеевича Аксакова Николаю Васильевичу Гоголю. Вышло — тот же спам.
И тогда я подумал: в конце концов, спам не знак качества (в смысле — антикачества), спам — это признак ненужности. А кому нужно письмо из девятнадцатого века, написанное одним посторонним человеком другому постороннему человеку?
Кому вообще что-нибудь нужно? Тексты, полотна, скульптуры? Для девяноста пяти процентов населения это пустяки, декорация, излишества, без которых можно обойтись, ничего особенного притом не потеряв — особенно если подразумеваются сегодняшние тексты и полотна.
Счастливы люди, чей труд преходящ — башмаки стаптываются, мясо съедается, здания ветшают. Они никогда не останутся без работы. Еще больше можно завидовать создателям нового: они вообще вне конкуренции, иначе какое ж оно тогда новое. Но вот сфера деятельности, где фигурируют бессмертные шедевры, выглядит крайне сомнительной для выбора её в качестве профессионального поприща. Ну действительно, зачем писать книжки, если уже написанного читать — не перечитать? По самым скромным подсчетам, только для того, чтобы неспешно перелистать то, что благоговейно именуют «сокровищницей мировой литературы», нужно лет пятьсот — если ограничиться самыми известными экспонатами алмазного фонда этой сокровищницы. Дерзать, понятно, никому не заказано, но ведь никто, собственно, и не старается встать в один ряд с Буниным, Алдановым или Набоковым. Никто — пожалуй, слишком, но основная продукция сегодня не способна конкурировать с классикой ни качеством, ни ценой: за давностью лет многие тексты стали общественным достоянием и публикуются безгонорарно. Новые сюжеты? Есть, конечно, специалисты, утверждающие, что сюжетов бесчисленное множество, но кто его щупал, множество? Разумеется, если считать новизной то, что действие происходит не в Воронеже, а во Владивостоке, героя зовут не Виталием, а Корнеем, и носит он не синие носочки, а зелёные, тогда да, тогда сюжеты бесконечны и неповторимы, но это бесконечность калейдоскопа. Тоже ведь любопытная игрушка — калейдоскоп, но наскучивает через пять минут. Ладно, через пятнадцать.
Современные реалии? Полноте, большинство текстов были устаревшими еще во времена Сервантеса, все эти бесконечные фэнтезухи с драконами, рыцарями, принцессами и колдунами. В романах хоть развернуться есть где, а песенная индустрия? Вот уж что ни шлягер, то SPAM HIGH — штампованные рифмы на штампованных трындабрындах (так знакомый музыкант называет аккорды «для народа»).
Если продолжить сравнение со свиноводством, при наличии на рынке прекрасной ветчины со всех сторон предлагают что-то пованивающее, да ещё и с личинками а-ля броненосец «Потемкин».
На удивление, берут. Не то чтобы очень бойко, но торговля живет. И покупатели не всегда кривятся, а порой очень даже рады покупке, и продавцы концы с концами сводят, порой даже очень удачно — причаливая яхту к личной стоянке.
Почему же востребован новый продукт (книги, фильмы и др.), хотя он в большинстве случаев ничем не превосходит продукт старый? Почему человек (да вот хоть и я), вместо того чтобы разводить свиней, садится за письменный стол и пишет, а другой человек (опять хоть и я) все это читает?
Не потому, что сегодняшние тексты и скульптуры лучше, глубже, достовернее вчерашних. А потому, что они пишутся для сегодняшних ценителей. Конкретно для нас. Персонально. Есть прелесть в вечном, но не меньше её, прелести, в сиюминутном. И потому читатели предпочитают свеженаписанный текст, как влюбленные — живые цветы.
Конюшня загнанных лошадей{64}
Быть может, мы и потому не слышим сигналов иных цивилизаций, что в них, сигналах, нет нужды. Иные цивилизации рядом, близко, и прибегать к аппаратному методу общения просто не приходится.
Большинство легенд о Людях В Черном, ангаре Восемнадцать, Аральском Призраке и им подобных базируются на том, что главным контактёром выступает правительство.