Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 221)
Причину катастрофы будут изучать долго и тщательно. Торопиться нельзя, нужны не эмоциональные, а рациональные выводы. Разобраться, кто виноват и что делать. Но стюардессу уволили очень быстро. Сначала вычислили (в твиттере она писала под ником), а потом и уволили.
Нисколько не переживаю за стюардессу. Девушка она молодая, активная, не пропадёт. В романе я бы объяснил пост в твиттере подсознательным желанием стюардессы расстаться с работой. Страшно ведь летать на лайнерах, у которых постоянно выходит из строя то одно, то другое. Нам, пассажирам, часто и невдомёк, что происходит во время полёта, другое дело – экипаж. Да и статистика катастроф в российской авиации достаточно красноречива. Не знаю, сохранит ли увольнение жизнь стюардессе (слишком уж литературно будет), а вот здоровье сохранит наверное. К тому же беллетризованная стюардесса затеяла бы процесс, её адвокат (в экранизации вижу Дастина Хоффмана) разоблачил бы нарушения её прав и отсудил бы в пользу подопечной десяток-другой миллионов. Чтобы впредь неповадно было увольнять за запись в твиттере. Так что, повторю, за неё я не переживаю.
Я за себя переживаю. Живущего в реальности. Выходит, любое мнение, не совпадающее с мнением руководства, высказанное в частном порядке, вне места службы и под ником, может послужить поводом к преследованиям? Здесь я поставил вопросительный знак, но, кажется, зря. Ещё как может, скажет бывалый человек. Нанялся - что продался. С потрохами. И потроха руководство употребляет как хочет, где хочет и когда хочет. И в служебное, и в свободное время. Оно, руководство, посылает работника на медосмотры – и использует сведения о здоровье в интересах предприятия. Больной? Серьёзно больной? За борт! Какая вам, хамам, врачебная тайна! Велят подписать бумагу о согласии, и конец тайны. А не подпишете – пошли вон.
Стюардесса не должна высказываться о самолётах, на которых летает. Полицейскому не стоит писать о порядках в отделении, в котором служит. Офицеру не рекомендуется выносить сор из штаба полка. Работнику мясокомбината не советуют раскрывать рецептуру колбасы. И так повсюду.
Аэрофлот, Росавиапром – частности. Корпоративная честь, а для холопов вассальная верность есть первейший фактор выживания. Если ты врач, живущий в России, не смей сомневаться в арбидоле. Совершенно не важно, что врач не может проанализировать данные о клинических испытаниях препарата с позиций доказательной медицины. Преданному врачу ничего анализировать не нужно! Арбидол веры требует, а не знаний. Если руководство включило арбидол в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, то любое сомнение в эффективности арбидола есть сомнение в эффективности руководства. Что, понятно, недопустимо.
И если бы арбидолом список исчерпывался! Масса препаратов, разработанных отечественными учёными, все эти инновационные лекарства, не имеющие мировых аналогов, заполонившие аптечные прилавки, вызывают, мягко говоря, сомнение. Хламидиоз, заикание, рак и перхоть – лечим всё! И зачастую – одним и тем же. Доказательная медицина? А как же! Вот статья, где специалисты такой-то больнички и сякой-то кафедры лечили данным препаратом где пятерых пациентов, а где и дюжину-другую и нашли его, препарат, просто замечательным.
Я читал десятки подобных статей, подтверждающих действие инновационных препаратов. Что десятки – сотни! Свести их можно к следующему: курице вводили инновационную предзабойную вакцину, после чего рубили голову. Ни одна курица не ожила. Отсюда вывод: вакцина способствует эффективной декапитации, и потому вакцину можно рекомендовать к широкому применению перед забоем на птицефабриках нашей необъятной Родины. В идеале данная процедура становится обязательной, а выпускать вакцину дозволяется лишь нужной фирме, где работают хорошие люди.
Нравится вам, не нравится, но если арбидол включили в стандарты, лечить будут именно им. Потому что другого арбидола для вас, граждане пациенты, у страны нет. А господа пациенты лечатся в иных местах, где арбидола не знают и, что самое обидное, знать не хотят. Конкуренция! У них свой арбидол.
Такие вот дела.
Правда, покамест допускаются перекрёстные высказывания. Стюардесса совершенно свободно может критиковать порядки в роддоме. Врач – ругать засуху. Пограничнику вольно писать о недочётах в постановке оперы "Иоланта" на сцене Большого театра. Оленеводу во внерабочее время разрешается ворчать по поводу низкой результативности матча Ананд – Крамник. По службе никто препятствий чинить не станет, води оленей по тундре спокойно.
С другой стороны, подобные действия недорого стоят. Что знает металлург о тонкостях свекловодства? В конце прошлого тысячелетия ругать операционную систему Windows 3.11 было любимым занятием российской полуинтеллигенции (если угодно – "образованщины"). И злободневно, и безопасно. Подразумевалось, что лишь отсутствие досуга у критика мешает сделать собственное ПО, быстрое, надёжное и бесплатное, но как только досуг появится, так мир ахнет. Прошли годы, и Windows 3.11 исчезла сама собой. Появились иные заботы, перед глазами иные объекты, выставленные для всенародного рассмотрения.
Правда, вековая мудрость, а пуще здоровые инстинкты и здесь советуют подстраховаться. Не высовываться. Кто знает, как оно завтра повернётся? Возвращаясь к сказке Андерсена: я думаю, что про отца ребёнка написано для отвода глаз, из конспирации. Ребёнок был сиротой! Этого сироту добрые люди лаской ли, лестью, или просто обещанием конфетки побудили крикнуть нелепицу о короле. Конечно, нелепицу. Король, покуда он король, голым не будет никогда. Другое дело – народ.
И потому, если кому-то вдруг захочется высказаться о животрепещущей проблеме, – берите сироту.
У нас их много.
Тучный Фриц{358}
Войдя в Старгород, Остап Бендер первым делом продал астролябию. За три рубля. "Сама меряет, было бы что мерить", сказал он покупателю, интеллигентному слесарю.
Остапу, очевидно, мерить было нечего.
Компьютер в годы исторического материализма рассматривался как инструмент, предназначенный для всякого рода вычислений. Он так и назывался в те далёкие годы: "электронно-вычислительная машина". Помню негодующее письмо середины девяностых: научному сотруднику для вычислений нужен компьютер, но денег на покупку нет. А новые русские берут запредельно дорогие компьютеры со звуковой картой и CD-приводом ради развлечения! Где справедливость?
Прошло не так много лет. Выражение "новый русский" встречается реже и реже. Компьютер сегодня может позволить себе даже сельский учитель Семён Семёнович Медведенко, и вычислять этот компьютер будет несравненно быстрее, нежели машина на 386 процессоре, о которой мечтал инженер девяностых. Было бы что вычислять.
А – нечего. Какие могут быть вычисления у Семёна Семеновича? Он пока и устным счётом владеет, и в столбик сорок два на тринадцать перемножить способен, на крайний же случай есть калькулятор. Но электронная вычислительная машина у Семёна Семёновича без дела не стоит. Более того, практически не выключается. Переквалифицировалась, приспособилась под конкретные нужды – так жена офицера, архитектор по образованию, вслед за мужем поселившаяся в дальнем гарнизоне, работая в местной школе учителем пения и черчения, рада-радёшенька, что хоть подобная работа нашлась. Но в душе и офицер, и Семён Семёнович сознают, что талант достоин лучшего применения. И оба мечтают о должном поприще что для жены, что для подаренного ко дню рождения компьютера с процессором i7.
Может, рассчитывать траекторию для межпланетного зонда? Или даже контролировать бюджет Каменской управы? Работы хватит, Каменка в каждой губернии есть, порой и не одна: в Липецкой области их семь, в Тульской – десять, а в Псковской – целых двадцать пять. То ли почвы каменистые, то ли души, или просто топят по-чёрному. Да опять же – кто даст лезть в святая святых, в бюджет?
Я порой использую компьютер в интересах шахматного сообщества: вычисляю дебюты (пусть выражение и корявое, но программа шахматный ход именно вычисляет). Сам пишу, читаю, разговариваю или смотрю кино, а два-три ядра в это время оценивают миллиарды позиций, чтобы найти лучший ход. Как энтузиаст-общественник даже помещён на виртуальную Доску Почёта ChessBase – строчкой, без портрета.
В этом месяце компания предложила очередную новинку: бета-версию интерфейса Fritz EngineCloud. "Облачный Фриц". Хотя мне больше нравится "Тучный Фриц", ведь Cloud можно перевести и так, и этак. Но в облаке есть нечто легковесное: дунул ветерок - и нет его, облака. Туча же – штука солидная, того и гляди разразится благодатным дождиком. Или грозой с градом. Ладно, не в названии дело. Суть в том, что теперь можно просто и без хлопот либо предложить свою машину для шахматного анализа, либо взять в аренду машину чужую. Работать дистанционно со всеми доступными компьютерами.
Сегодня гроссмейстер без компьютера – что рыцарь без коня. А конь – существо тонкое. Его нужно кормить, поить, за ним нужно ухаживать. А ещё следить, чтобы не свели со двора. У одного очень известного гроссмейстера перед очень важным турниром украли компьютеры (дело было в Мексике в две тысячи седьмом году) и тем расстроили все планы.