Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 20)
Матросы похоронили Седова на острове Рудольфа, но еще три дня им понадобилось, чтобы обрести собственную волю и принять решение о возвращении. В упряжке оставалось 14 собак, керосина – на пять готовок. Через десять дней они вышли к кораблю…
Лето четырнадцатого года оказалось жарким: над Европой занималось пламя Мировой Войны, и патриотам было не до бесславной экспедиции. С криками "Ура!" они расхаживали по улицам, предвкушая быструю и решительную победу русского оружия.
Анализируя причины провала экспедиции Седова, нельзя не придти к выводу: это была попытка с заранее негодными средствами. Георгий Седов утратил присущие ему прежде обязательные для руководителя свойства: предусмотрительность, ответственность, трезвомыслие, расчет, контакт с действительностью. Вместо этого Седов обрел возможность заражать своими идеями людей, воодушевлять их на лишения, самопожертвование, подвиг. Все это свидетельствует о глубоком разладе, который, вероятно, начался в душе Георгия Яковлевича во время его первой экспедиции на Новую Землю. Да и сам он в откровенной беседе с товарищем называл свой поход к полюсу "безумной попыткой" Но противиться силе, влекущей его к Полюсу, Седов уже не мог…
Такая вот история.
Выводы?
Практические выводы сделал Папанин. Его работа по подготовке и осуществлению ледовой экспедиции "СП-1" есть эталон, образец организаторского труда.
Выводы же иные каждый должен делать сам.
Мутабор!{34}
Люди меняются. Неангажированный наблюдатель, да просто приметливый человек без труда увидит, что за последний век физиологические параметры вида Homo Sapiens изменились, местами значительно. Достаточно посмотреть старые фотоальбомы, портреты, просто картины, где запечатлены хоть члены царской фамилии, хоть министры и сенаторы ("Заседание государственного совета" Репина), хоть обыкновенные крестьяне Воронежской губернии, и сравнить с тем, что мы видим наяву, на экранах телевизоров, в зеркале. Другая нация. Ладно, внешний вид обманчив, быть может, несовпадение отражает лишь мастерство фотографов, их умение найти нужный ракурс, нужный момент и нужный типаж. Но вот медицинские параметры – вещь более объективная. И гемоглобин сейчас не тот, что прежде, и количество красных и белых кровяных телец, и калорий нынешний солдат потребляет много меньше, чем солдат времен русско-турецкой войны. А плодовитость населения? Если до пресловутого 1913 года лишь незначительная часть семей имела двух и менее детей, то сейчас, напротив, лишь пять процентов обзаводятся потомством числом более двух. Согласитесь, если бы мы наблюдали хрюшек или кроликов, такое падение плодовитости заставило бы специалистов кричать о генетической катастрофе, с людьми же – не моги! Политкорректность! Низкую рождаемость объясняют плохими социальными условиями, хотя тому же неангажированному наблюдателю очевидно, что уровень жизни в России 2009 года никак не хуже, чем в России 1913 года. Другое объяснение – изменились-де социальные приоритеты. Хорошо. Но почему они изменились? И как эти приоритеты сумели повлиять на лейкоциты?
Научно-технический прогресс, вот источник всех изменений! Люди меньше двигаются, лечатся химиопрепаратами, детская смертность невелика, отсюда и трансформации физиологии! Кажется, ответ верный.
Но если все наоборот? Если научно-технический прогресс не причина, а следствие физиологических, а на самом деле генетических модификаций вида Homo Sapiens?
Существуют, по меньшей мере, три взгляда на эволюцию. Первый – что никакой эволюции нет вовсе. Теория Дарвина ошибочна, и преподавание её в учебных заведениях есть повод для учинения судебного иска. Второй взгляд – эволюция подобна улитке, медленно ползущей по древу жизни. Каждый этап занимает много времени, сотни тысяч, миллионы лет, и потому наблюдать эволюцию можно лишь с расстояния в геологическую эпоху, лицом к лицу же её не разглядеть. И, наконец, третий взгляд – эволюция двигается прыжками. Как кузнечик. Изменения вида происходят скачкообразно, на протяжении нескольких поколений, быть может, и вовсе восьми-четырех-двух. Подтверждение тому мы видим сплошь и рядом в животноводстве – новые породы возникают довольно быстро. Новая порода, строго говоря, не новый вид, но опять же неангажированный наблюдатель, наверное, согласится, что тойтерьер и кавказская овчарка изрядно отличаются друг от друга, и способности их тоже различны.
Гипотеза, что человечество стремительно меняется как биологический вид, имеет право на существование.
Но тогда можно предположить, что научно-техническая революция – не причина эволюционного процесса, а его производная. В определённые периоды развития человечество меняется таким образом, что интеллектуальные способности вида в целом возрастают, и цивилизация расцветает – как это было в античной Греции, в Европе эпохи Возрождения, во всём мире в двадцатом веке. Но эволюция двигается дальше, и те же интеллектуальные способности вида могут и угаснуть. Тогда наступает время застоя, а то и регресса, что видно на примерах древних цивилизаций.
Гипотезу можно опровергнуть, можно подтвердить, дайте только время. Никакие этические и политические установки, игры в политкорректность или, напротив, в расу заведомых господ-сверхчеловеков не способны повлиять на эволюционные процессы.
И на неангажированного наблюдателя тоже.
На всякий случай следует времени не терять, а изобретать и открывать, покуда изобретается и открывается. Неровён час, наш вид претерпит новые модификации, и уровень интеллекта вернётся к средневековому.
Но есть надежда, что повысится плодовитость.
Факультет Калигулы{35}
Школьное образование – штука непростая. Наук много, все важные, а в сутках лишь двадцать четыре часа, к тому же школьнику нужно спать, есть и, пусть изредка, слоняться без дела. Из чего исходят ответственные лица, утверждая школьную программу? Из своего понимания сиюминутных потребностей государства? Или умеют видеть несколько ходов вперед? А вдруг они больше всего тревожатся не о государстве, а о самом школьнике, и стремятся дать образование, с которым можно будет реализовать свои амбиции, а не планы партии?
Знакомая учительница считает, что все три гипотезы слишком хороши для суровой реальности. Никаких планов ни на завтра, ни на десять лет вперёд никто не строит, стараются как-нибудь прожить очередной учебный год, сохранить то, что существует – и только.
Старшее поколение с тоской вспоминает школу семидесятых-восьмидесятых годов – тогда и грамотность была выше (точнее, просто была), и ботаника зеленее, и теорема Пифагора доказывалась куда строже. Поколение младшее чувствует себя бабочкой, неизвестно как залетевшей в школьный класс, и мечтает только о том, чтобы выбиться из бюджетников с минимальными потерями для крылышек. Известный закон гарантирует, что среди учителей всегда найдется пять процентов подвижников, а один подвижник стоит дюжины людей обычных, потому школа стояла, стоит, и, смею надеяться, будет стоять в полуплачевной, но не окончательно безнадежной позиции. Если подвижник – словесник, то из школы выходят писатели, поэты, а, главное, читатели, если биолог – агрономы и врачи, если математик – то математики.
В благословенные семидесятые если вдруг в школу приезжала комиссия, то ученикам, помимо непременных белых рубашек и красных галстуков, наказывали приготовить ответ на вопрос "Кем ты хочешь быть?" Тракторист, доярка, учительница или врач были ответы хорошие, но не отличные. Отличный звучал так: "Я хочу быть простым советским человеком!"
И действительно, школа готовила именно простого советского человека, скромного, неприхотливого, готового работать и жить там, куда пошлют. Посылали же простого советского человека обычно… Ладно в другой раз.
Уже тогда меня интересовало, а где, собственно, готовят людей непростых? Тракторист, слесарь или даже почтальон, конечно, замечательные профессии, но почему в школе не учат на царя, генсека или диктатора? Хорошо, не в школе, так в институте. В каком? МГИМО? МГУ? Казанском университете? Тифлисской семинарии? Церковно-приходской школе села Каменка? Или можно овладеть профессией так, самоучкой? Какие книги для этого следует читать?
Для тех, кому мало школьных и вузовских учебников, издаются самоучители. Они помогают освоить стенографию, игру на шестиструнной гитаре, слепой десятипальцевый метод машинописи – да много чего. Но вот самоучители "Как стать вождём" планку устанавливают низенько. Возглавить фирму, отдел или клуб книголюбов по ним попробовать можно, но и только. А свергнуть царя и самому влезть на трон – это вряд ли. И потом, чтобы самоучитель вызывал доверие, нужно, чтобы его писал специалист с именем. А специалисты с именем, люди, побывавшие на острие власти, пишут преимущественно беллетристику (Брежнев, Хусейн, Муссолини, Рашидов), или даже вовсе картины маслом (Сами Знаете Кто). Штудировать труды вождей полезно в общекультурном плане, но понять, как стать лидером из брошюры "Что делать" или более одиозных книг вряд ли получится. Никколо Макиавелли? Но он более наставляет князей, как правильно управлять, а не как захватить власть. Да и судьба самого Макиавелли не очень убеждает в том, что крупный теоретик всегда успешный практик.