Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 16)
Ведет меня Шерлок по улице непривычно тихой и пустой. Обычно на ней всегда и машин полно, прямо на тротуаре, и народу тоже, поскольку рядом барахолка, челноки всяческими товарами народного потребления удовлетворяют народный же спрос.
- Где купцы? - спрашиваю. - Где ошейники, поводки и миски нержавеющей стали? Где, наконец, шлейки для кошечек?
- Бастуем! - ответил человек с плакатом. - Нам велено кассовые аппараты срочно купить, зарегистрировать и поставить у каждой раскладушки. С ума посходили.
- Бастуете, ага… И чего хотите?
- Требования - чтобы пообещали отменить дурацкое решение.
- И как? Обещают?
- Куда денутся! - с достоинством ответил пикетчик.
Много ли нужно человеку? Доброе слово утешения и надежды. О последней более всего горюют люди, когда всерьез, без истерики анализируют приобретения и убытки нашего времени:
- Оно, если правда, и раньше жизнь не баловала, зато надежда какая была!
Чего-чего, а понадеяться разрешалось вволю. И поводов не жалели, на обещания не скупились. Даже мне предстояло догнать и перегнать, жить при коммунизме, обороть грипп, забыть слово "водка", увидеть смертельный аттракцион "возложение на рельсы"…
А тем, кто пожил дольше моего! Потери невосполнимые и потому обидные. Горько.
"Требуем, чтобы нам обещали!" - вот что в действительности написано на лозунгах. Шахтер, учитель и пенсионер одинаково пользуются ими и, как правило, требуемого достигают. Достаточно включить телевизор, послушать радио или просто погулять по городу.
Шерлок лозунг невзлюбил. Пока я с пикетчиком говорил "за жизнь", он тихонько подошел к плакатику с "Требуем", опрометчиво отложенному в сторонку, и проголосовал левой задней лапой. Увидев это безобразие, пикетчик не заругался, просто махнул рукой да и пошел домой, хватит, набастовался, оставив опозоренный плакат лежать на земле. Может, кому и сгодится…
Привычка надеяться мне представляется сродни наркомании. Высасывает жизненную силу, усыпляет. Почему - надеяться? И, главное, какие основания - надеяться?
- Вы уж того… не обманите!
- Да ни в жизнь! - и, разумеется, со словом обходятся по-хозяйски.
Обвинить во вранье, пристыдить, призвать к ответу даже как-то совестно. Люди занятые, нас эвон сколько, а они, кормильцы, беспрестанно в заботах, в хлопотах. Положим, не подрассчитали нынче, значит, в другой раз непременно вспомнят о сирых, убогих и доверчивых. Завтра.
Есть такая болезнь - кариес. Поначалу, пока дырочка крохотная, лечение весьма щадящее, минута страху и вечное блаженство. Но если проявлять мужество, терпеть и гордиться собственной терпеливостью, тогда выходит полное безобразие. И чем больше терпения, тем хуже прогноз. Ладно, зубов во рту тридцать два. Поначалу. А случись гангрена?
"Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слег…" Слово поэта - истина неопровержимая: слег, лежит и еле дышит. В надежде, что встанет Илюшей Муромцем. Ах, какие мечтания можно позволить на постельном режиме, какие подвиги совершать! По себе знаю. От выдирания перьев из хвоста многострадальной Жар-птицы до мытья обуви в теплом океане. Обнажается сокровенная суть всяческой вещи, судьба становится простой и ясной, враг - ведом. Чуток самый потерпеть, и жизнь придет совсем хорошая. Порой гангрена отступает, и начинаешь вставать полегоньку. Шаг за шагом. Умным себя чувствуешь - страсть! От великого ума берешь три ярлычка известного кофе, посылаешь по указанному адресу и ждешь обещанной кружки - месяц, другой, третий, будто мало кружек в доме. Разбилась на счастье, так поди, купи новую, не труд. Ан нет, позарился на обещание дармовщинки, кусошник. И кружка-то самая обыкновенная, но хочется пусть вздор, но от добрых людей получить для укрепления веры. Безверно жить тяжело…
Я уже упоминал как-то коллегу, собачьего доктора. Именно он двадцать месяцев назад заключил договор с солидной воронежской фирмой на установление телефона, деньги вперед. Заключил и ждал, куда ж деться. Но всему приходит конец, пришел конец и сроку договора. Начал коллега мой любопытствовать, где телефон, за который деньги плачены. В ответ, как водится, куча причин, по которым ранее весны рассчитывать не на что. Но весной - непременно. К маю. Обещаем. Можете надеяться.
Но коллега надеяться не захотел. Написал претензию, побегал, похлопотал, а дальше - хоть не пиши, все равно не поверят, такого-де не бывает. Бывает, бывает! До суда и не дошло - кампания удовлетворила претензию почти полностью: срочно установила телефон и заплатила неустойку за несоблюдение сроков, равную сумме, которая в свое время была внесена за установку того самого телефона.
Смотрю, сироп получился, патока. Благодать. Полное торжество справедливости.
Потому спешу поставить точку. Мало ли что…
Пишите, господа!
basil@ns.comch.ru
Джентльмен в поисках десятки{57}
Время от времени голову начинают посещать завиральные идеи. О том, что пора бы, наконец, заставить ту штуку, что стоит на столе и стоит кучу денег, сделать что-нибудь для поправки моего финансового положения. Пусть поведет меня в царство процветания и благоденствия, причем поведет не абы как, а кратчайшей, но удобной дорогой, дорогой, обе стороны которой усажены тенистыми деревами, а через хорошо рассчитанные промежутки ждут ресторации, отели и кассы помощи одиноким путешественникам.
Ходишь вокруг машины, ходишь и думаешь: с чего начать. Самое простое - припомнить старинный способ, которым еще собратья Акакия Акакиевича пытались поправить собственные дела. Секрета нет - они брали переписку на дом. И по сей день в каждой газете непременно сыщется объявление, обещающее "быстро и качественно произвести компьютерный набор, верстку и распечатку, спросить Люсю". Просто, но не мое. Во-первых, конкурировать с Люсей не хочется, во-вторых, скучно и мелко выдавливать из клавиатуры копейки. К тому же едва успеваю личные буковки набирать, куда уж чужими заботиться? Оставлю сей способ на самый черный, самый непроглядный день.
Другой, тоже простой и тоже очевидный путь к состоянию опять связан с распечаткой: прикупить хороший сканер, принтер на 1200 dpi, бумагу особого сорта и стать тайным помощником федерального казначейства США. Тимуровцем. Заманчиво: до самого ареста можно творить добрые дела. Однако уголовно наказуемые деяния мне не по силам. Слаб я и духом и телом, увы…
Ну, милая, ну, кормилица, придумай что-нибудь, пожалуйста!
Включаю машину и… Батюшки, что бы раньше мне было это сделать! Весь мир просто ломится в мой почтовый ящик! "Вы мне очень симпатичны, и я хочу дать вам заработать хорошие деньги!" - вот смысл большинства посланий. Обо мне пекутся, пытаются приобщить к сладкой безбедной жизни, а я столько времени на пустяки тратился. Все из-за незнания языка. Теперь-то я почти полиглот, на козе не объедешь, оттого счастье и привалило.
Добрый человек предлагает солидный капитал всего за три месяца заработать. Даже и не работать, просто послать в нужное место совсем скромную сумму, и все! Остальное - дело компьютерной техники. Сиди, жди богачества. Причем с первых строк уверяют, что дело абсолютно честное, абсолютно законное и прошло самую строгую юридическую экспертизу. Правда, в детстве я читал Перельмана и сказку про легкий хлеб, но, согласитесь, право на три месяца мечтаний - не фунт изюму.
Иное предложение - торговать видеокассетами. Эксперты решили, что именно в этом мое призвание. Человек я искусству не чуждый, попробовать разве? Помимо денежных поступлений завлекают возможностью даром и прежде всего остального населения Воронежа знакомиться с шедеврами высокохудожественной эротики. Только я себя знаю. Начну смотреть - не оттащишь, так и сгину за экраном. Мимо.
Новое предложение загадочного, интригующего свойства: "Феномен автоматического дохода". Не пирамида! Не почтовая цепь! Еще пять "не". Делай деньги, пока спишь. Сны, что ли, насылают денежные? Учитывая, что вне бодрствования человек проводит треть жизни, недурно хоть ее пожить вольготно, барином.
Ох, много, много способов стать Крезом, все и не перечислить. Вот еще очень привлекательный: зовут в компаньоны. Скопом почту рассылать в разные места с серьезными деловыми предложениями. Скопом, оно дешевле дешевого. Попробовать? Шанс, однако, купить жене сапоги.
Посылать тысячам, миллионам! Размах, крутизна, прежде говаривали - шик! Сорок тысяч одних курьеров, и не по Невскому - по всему земному шару. От нашего стола - вашему.
Вот только что посылать? "Мосье, же не манж па сис жур"? Вряд ли посочувствуют, время гуманитарной помощи миновало. "Продается славянский шкаф, недорого"?
А почему, собственно, недорого? Очень, очень даже дорого! Он же - славянский, а денег мне нужно - много. Но даже будь у меня тот самый шкаф, и даже купи его какой-нибудь эксцентричный миллионер, нет, лучше миллиардер из Калифорнии, - всех проблем однократная продажа все равно не решит.
Есть у меня знакомый (вообще-то у меня знакомых много), который однажды надумал поэтическую газету издавать, за счет тех же поэтов. И выяснилось, что имеется немало людей, готовых платить недурные деньги за то, чтобы стихи увидели свет. Несколько номеров, во всяком случае, удалось выпустить. Сгубило издание то, что и породило - поэзия. Знакомого охватил творческий подъем, пыл, амок, он все больше и больше публиковал себя, совершенно потеснив платежеспособных рифмотворцев. Понимая, что прогорает, остановиться он не мог, настолько велико было не желание - веление писать и публиковать только свое. И - началось. Вернее, кончилось. Обиженные рифмотворцы потолкались-потолкались у калитки в поэзию, да и ушли. Сладок яд, что подбавляет в вино муза. И сейчас знакомый вспоминает о днях тех, как лучших в жизни.