Василий Сахаров – Когда пришла чума (страница 55)

Мы замолчали, близился рассвет, и по-прежнему ничего не происходило. Я наблюдал за окрестностями в ПНВ, а Валерка в прицел винтореза. Всё спокойно. Но напряжение нарастало, и нервы были будто натянутые струны. Кажется, прикоснись к ним или резко повернись, и они вздрогнут. И когда я уже хотел вызвать на связь Андрея Ивановича, чтобы узнать, есть ли новости, как он сам появился в эфире:

– Внимание! Противник рядом! Всем ждать подрыва мин! Это будет сигналом! Кто сорвётся, лично башку откручу!

Только он замолчал, как на тропинке, которая вела к лагерю, появилась тень. Она приближалась, и вскоре можно было различить фигуру человека. Есть! Людоеды действительно рядом.

Передовой боец противника замер и поднял бинокль, наверняка ночной. Он увидел лагерь, огни, палатки и караульных. Обернулся, махнул рукой, и появились его товарищи. Людоеды шли небольшими группами очень тихо, обходили лагерь, и пока всё было именно так, как нам нужно. Вот только оказалось их меньше, чем сообщал Ехэр, не больше сорока.

«Где остальные?» – промелькнула в голове мысль.

Однако подумать об этом я не успел. Один из вражеских бойцов обнаружил «монку», запутался в полёвке, которая крепилась к электродетонатору, и закричал:

– Мина!!!

Его громкий крик разнёсся по окрестностям, и это было его последнее слово. Тянуть время дальше смысла не было, и Андрей Иванович стал подрывать мины.

МОН и ОЗМ взрывались одна за другой, и половина людоедов попала под осколки, а затем пришла очередь стрелков.

– Пора! – крикнул я Валерке.

Кругом хаос, но невдалеке два врага, они как раз на линии огня, и я открыл огонь. Пули 7,62 мм ударили в их тела и отбросили с тропы. Один ещё был жив, попытался уползти, но короткая очередь остановила его. После чего в бой вступил мой напарник. Он бил из автомата, и я заметил, что он прижал к земле группу из нескольких людоедов. Цель достойная, так что я развернулся и накрыл их огнём. Патронов не жалел, и сотка закончилась быстро.

– Короб давай! – закричал я.

Валерка подтолкнул запасной короб. Я стал перезаряжаться, а он продолжил бой. Стрельба. Вспышки. Взрывы и вопли людей. Рубило серьёзное, уничтожить людоедов оказалось непросто. Их осталось немного, меньше десятка, но они продолжали держаться и не отступали.

– А-а-а!!! – неожиданно возник рядом с окопом рослый людоед в цифровом камуфляже и с автоматом.

Что он хотел, понятно – прикончить нас, и у меня в голове промелькнула мысль:

«Конец!»

Однако тело действовало само по себе. Не знаю как, но я смог перевернуться на спину, задрал ствол пулемёта вверх и потянул спусковой крючок. Длинная очередь врубилась в грудь противника, и он отлетел в темноту. А затем всё стихло.

Руки и ноги слегка дрожали. Сказывалось нервное напряжение. Но я приподнялся, осмотрелся и увидел, что сражаться больше не с кем. Упрямых людоедов закидали гранатами, для верности по ним отработали из огнемёта. Остались только посечённые осколками и пулями трупы да обугленные обрубки.

– Вань… – простонал Валерка.

– Чего? – Я посмотрел на него и увидел, что он прижимает к груди раненую руку.

– Зацепило меня… Помоги…

– Сейчас.

Я стал перевязывать приятеля, а наши бойцы покинули позиции и занялись сбором трофеев. Дядька попытался навести порядок, я услышал его голос в рации, но ополченцы есть ополченцы. Они не хотели никого слушать, не научила их жизнь осторожности. Поэтому разбрелись и поплатились за свою беспечность.

Как только я закончил перевязку, в стороне раздался неразборчивый окрик и хрип.

«Добивают раненых людоедов», – подумал я, и в этот момент снова началась стрельба.

Со всех сторон трассеры, и над головой посвист пуль. Опять вопли раненых. А в рации голос Андрея Ивановича:

– Вторая группа людоедов подошла! Мать вашу! Рассредоточились! Бараны!

Бой продолжался. Пока один отряд противника входил в ловушку и погибал, другой обошёл нас по флангу, выбрал удачный момент и ударил.

Опять я упал за пулемёт, а Валерка замер рядом. С высотки на одном уровне с моей позицией били сразу три или четыре автомата. Наши бойцы оттуда ушли, а людоеды обосновались. Следовало их прижать, чтобы попавшие под обстрел ополченцы могли отступить, и я отвлёк внимание на себя.

Очередь! Ещё одна! И ещё! Очередная сотка закончилась. Смена короба. Затвор на себя! Огонь!

Пулемёт дергался в моих руках, и запах пороха дурманил голову. Боевой азарт накрыл меня, погрузил в какое-то безумие, и все мысли вылетели из головы. Осталось только желание стрелять не останавливаясь.

Снова рация:

– Иван! Отход! Бросай всё! Уходи на запасную позицию!

Приказ есть приказ. Я бросил пулемёт, к которому у меня была ещё одна лента на двести патронов, дёрнул за плечо Валерку и вместе с ним юркнул в темноту.

Позади взрывы. Мою позицию забросали гранатами. Но нас на высотке уже не было. Мы бежали без оглядки, драпали что было сил, и через двадцать минут оказались возле нашего вертолёта.

54

От отряда ополченцев после ночного боя уцелело семь бойцов и два разведчика, Ехэр Вара и его отец. Всего – девять, без учёта нас с Андреем Ивановичем. А у людоедов каждый человек в стае – боец, и выходило, что мы по-прежнему в меньшинстве. Поэтому уцелевшие аборигены, которые собрались в горном лагере, где прятались их семьи, посидели, почесали затылки, посовещались и решили, что факторию не отбить и надо уходить.

Они разделились. Большая часть, собрав пожитки, медленно двинулась к Верхней Пеше, там сородичи, которые могут их принять. А несколько семей немного задержались, и к нам направились мужчины, Ехэр и Павел, а с ними Валерка Комаров.

Нас на совет не пригласили, слово за слово зацепились с аборигенами языками, и доверительное отношение быстро превратилось в настороженное недоверие. Мы сидели возле вертолёта, ждали, чем всё закончится, и собирались улетать. Понятно же, что в одиночку нам с бандой Берсерка не справиться и придётся в очередной раз прятаться в подземельях. Людоеды придут или нет, неизвестно. А жизнь продолжается, и мы в первую очередь обязаны подумать о себе. Но перед этим хотели пообщаться с Варами, и они сами к нам подошли.

– Иваныч, люди решили уходить в Верхнюю Пешу, – присаживаясь рядом с дядькой, сказал старый Вара.

– Уже слышал об этом, – ответил Андрей Иванович, покосился на Ехэра и Валерку, усмехнулся и спросил Павла: – А вы почему не ушли?

– К тебе хотим попроситься. Возьмёшь?

Дядька снова усмехнулся:

– Я думал, вы все к нам захотите.

– Была такая мысль. Люди хотели в ваше поселение уходить. Но мы знаем, что никакого поселения у вас нет и вы живёте в бункере, в который все не поместятся. Поэтому я сказал, что вы никого не принимаете.

– Выходит, ты обманул сородичей?

– Я сказал как есть. Просто о некоторых вещах умолчал. – Старик нахмурился.

Дядька хлопнул его по плечу:

– Ладно, не обижайся. Я понимаю тебя. Ты подумал, что сотни человек мы к себе не возьмём, а три-четыре семьи вполне. Так?

– Да, – кивнул старший Вара.

– Всё правильно. Так и есть. Если бы ты за всех беженцев попросил, то был бы послан далеко и надолго. А тебя, сына твоего и Валерку мы знаем и уверены, что на вас можно положиться.

Андрей Иванович вопросительно посмотрел на меня, мол, что скажешь, племянник. А что я должен сказать? Он уже принял решение, и я с ним согласен. Поэтому мой ответ был ожидаем:

– Надо помочь людям. Всех облагодетельствовать мы не в состоянии. Но часть вытащим, и общине это пойдёт на пользу. Нам воины нужны, разведчики и охотники.

– Верно. – Дядька подмигнул мне и снова обратился к Павлу: – Где сейчас Берсерк?

– Оставил в предгорьях разведчиков, они неподалеку крутятся, а сам обратно в факторию ушёл. Ты знаешь, у него потери серьёзные, почти пятьдесят человек потерял. Это у нас каждый боец на счёту, а у него ещё больше сотни головорезов. Сейчас раны залижет и начнёт нас искать. Так что уходить надо, чем скорее, тем лучше.

– Это понятно. А что с нашим оружием, которое мы ополченцам дали?

Старик виновато опустил голову:

– Осталось несколько стволов, но никто их не вернёт. Это ещё одна причина, почему мужчины к тебе не подошли и на совет не пригласили. Подумали, что ты потребуешь оружие отдать.

– Понимаю. Путь до Верхней Пеши неблизкий и опасный, всякое может случиться. Ну а теперь давай о переселении поговорим. Сколько людей с вами?

– У Ехэра жена и двое детей. Со мной две женщины и три подростка. Да с Валеркой мать, сестра и два младших брата. Вот и выходит, что с нами пятнадцать человек.

– Пожитков много?

– Да какие пожитки… – Старик устало махнул рукой. – Всё в фактории осталось. Есть немного еды, автомат, СВД, пара гранат и одежда.

– Добро. Значит, за один рейс всех перевезём.

– Спасибо, Иваныч.

– Ты погоди благодарить, Павел. Может, твоим сородичам ещё не понравится в бункере. Всё-таки это подземелье.