Василий Сахаров – Когда пришла чума (страница 23)
Некогда правая рука Большого, Паша давно думал о том, что нужно идти своим путём. И теперь, когда пахана нет, а Веретено находился далеко, он решил, что всё в его руках. Поэтому, войдя в жилище, Паша приподнял половицу и достал запасной ПМ, передёрнул затвор и вышел.
– Лёня! – позвал он парня.
Юноша обернулся, и Паша без колебаний выстрелил в него. Девятимиллиметровая пуля вошла точно в лоб, и Ленька упал. Его мать, ещё не осознавая, что произошло, посмотрела на своего единственного ребёнка, и Паша выстрелил в неё. Две пули, одна за другой, попали в тело женщины, и она рухнула на сына.
– Вот и всё, – тихо сказал Паша, опуская пистолет.
– Ты что наделал?! – закричала жена и набросилась на него.
Паша отмахнулся от супруги, ударил её, и она, закрывая окровавленное лицо ладонями, заплакала. А муж сказал:
– Лёнька был для нас угрозой и мог предъявить, что я привёл сюда убийц Большого, которые нас ограбили. Или он – или я. Рано или поздно этот вопрос должен был возникнуть, но я его решил. Ты меня поняла?
– Да… – протяжно ответила жена и спросила: – Как же мы дальше?
– А дальше всё будет хорошо. У нас семья и есть помощницы, – кивнул он на девок, которые смотрели на него с испугом. – Так что не пропадём. Жратвы много, опасности нет. Слышишь меня?
– Слышу.
– Оботрись и приведи себя в порядок. А потом ступай к детям, посмотри, как они.
Супруга без споров направилась к двум мальчикам, девяти и одиннадцати лет, и шестилетней дочке. А Паша стал отдавать приказы девкам: что сделать, что принести, что закрыть. Он в самом деле верил, что теперь всё будет хорошо. Однако Паша ошибался.
На следующий день вернулись дезертиры, бойцы Большого, которые сбежали в Киров. Только было их уже не семеро, а четверо, все вооружены и заражены. Паша встретил их недоброжелательно, но остановить боевиков не смог и поздно заметил на их телах следы болезни. Что делать? Он попытался уйти в лес. Но боевики поговорили с девками и узнали, что Большого нет, он не опасен. Поэтому с Пашей не церемонились. Его пристрелили, жену забрали в дом на потеху, а детей, как это ни странно, пожалели.
Кутёж на лесной заимке длился два дня, и ещё три дня ослабевшие боевики, изнасилованная жена Паши и девки глотали бесполезные антибиотики и медленно умирали.
Дети это время отсиживались в сарае и выползли, когда все умерли. А они выжили. Оказалось, у них был природный иммунитет от отца… Так и возникло новое поселение. Дети спалили осквернённый злодействами и болезнью дом и стали жить в соседнем. Осень и зиму они перебедовали. Благо припасов хватало. А дальше было легче.
25
– Дай бензина! Хоть канистру! Будь человеком! – Перед машиной стоял худой мужчина в рваной майке и грязных шортах. В левой руке – ржавая канистра, а в правой – ломик. Голос умоляющий, а лицо простое, но глаза злые, недобрые. И что самое плохое, за его спиной, держась в отдалении и отслеживая нашу реакцию, ещё полсотни человек.
Пока они боялись автоматов, которые все мы выставили перед собой, прикрываясь дверями микроавтобуса, но в любую минуту толпа могла сорваться.
– Пошёл отсюда! Считаю до трёх! Не уйдёшь – пристрелю!
Голос Андрея Ивановича звучал грозно, и он не шутил. В самом деле пристрелит, чтобы отпугнуть толпу. А я в очередной раз пожалел, что мы взяли с собой бензовоз. Все заправки на нашем пути были закрыты, а в деревнях, если их ещё не посетила чума, сидели обозлённые мужики, которые не подпускали чужаков и при случае грабили проезжих. А тут мы, такие красивые, с бензовозом в колонне. Поэтому все, кого мы встречали на пути, хотели одного – топлива. Вот только мы не останавливались. Выстрелами отгоняли бедолаг, которые застряли на дороге, кружили по местным дорогам и почти прорвались к повороту на Аким. Ещё немного, всего семь-восемь километров по трассе на Ухту, – и поворот налево. А дальше по грунтовке доберёмся до родины Ивановых. Но снова заминка.
– Раз! – разнёсся над дорогой голос дядьки.
– Да хоть три! – закричал мужик. – У меня выхода всё равно нет! В Ухту не пускают! Бензин кончился! Жрать нечего! А у меня три пацана и мать больная в машине! Терять нечего!
– Чем больна мать?! – Андрей Иванович едва не выстрелил, и я заметил, как дрогнул его палец на спусковом крючке.
– Сердце у неё больное! – Мужик, психуя, бросил на дорогу ломик. – Любой, кто в лагере, подтвердит! У нас нет больных! Пока нет! Но если останемся, все сдохнем! Дай бензина!
Дядька покосился на меня, и я сказал:
– Он не уйдёт. Упёртый. А если отступит и мы вперёд поедем, толпа может с флангов накрыть. Не пулями, так камнями. А если у кого-то бутылка с горючкой, хана нам.
– Валим? – прошептал он.
– А что дальше? Всех не перестрелять.
– Они и так не уйдут. Даже если поделимся топливом.
– А может, рискнём?
Андрей Иванович задумался, помолчал и выкрикнул:
– Два!
Мужик завопил:
– Да есть у тебя душа или нет?! Ну, будь ты человеком!
– Три!
Автоматная очередь, выбивая из асфальта искры, прошлась под ногами просителя, и несколько каменных осколков попали в его тело. Мужик бросился на обочину, не выдержал, а толпа, крича и негодуя, стала рассасываться и хватать камни, палки и железки. Прав дядька, могут с флангов закидать. Огнестрелов при этом я ни у кого не заметил и сделал вывод, что их нет или стрелки прячутся в зелёнке, которая идёт вдоль трассы.
– Едем? – обратился я к родственнику.
– Погоди. – Он позвал мужика: – Тебя как зовут?!
– Андрей! – донеслось с обочины.
– Тёзка, значит!
– И что?!
– Ты куда ехать-то собрался?!
– Куда угодно! Только бы подальше отсюда!
– А сам откуда?!
– В Вологде жил, а так-то местный!
– Тёзка, дам вам бензина! Но не здесь! А то мне ваша куча-мала опасения внушает!
– А где?!
– Соберите канистры! Мы проедем километр вперёд, наполним их и оставим! Сами подберёте! Кстати, сколько вас здесь?!
– Людей больше ста! Машин всего тринадцать! Нам двести литров мало!
– Если есть ещё канистры, тащите!
– Десять минут погоди!
– Да-да! Только я впереди ждать стану!
– А не обманешь?!
– Нет!
Мы запрыгнули в микроавтобус, и я посмотрел на Светлану, которая, сжимая ПМ, находилась позади, и улыбнулся ей. Она одарила меня ответной улыбкой, и на душе стало легче. Я снова сосредоточился на деле, выставил ствол автомата в окно, а дядька вызвал по рации Ивановых:
– Говорит Первый! Второй и Третий, как обстановка?!
– Третий в порядке! – подал голос Степан, который находился в трофейном микроавтобусе.
– Второй готов продолжить движение! – отозвался один из старших Ивановых, они находились в кабине бензовоза и были готовы отбить нападение.
Дядька удовлетворённо кивнул и стал инструктировать личный состав:
– Проезжаем лагерь! Через триста метров остановка! Возьмём канистры и проедем дальше! Там заправим тару! Как приняли?!
– Принял!
– Принял!
– Поехали! – Андрей Иванович повёл машину.
Всё обошлось. Мы отъехали в относительно безопасное место и остановились. Потом прибежал мужик, а за ним его приятели. Они притащили пустые канистры разного объёма, примерно на четыреста литров, поставили их на дороге и отошли. Мы забрали ёмкости и снова продвинулись вперёд. Здесь уже спокойно, без суеты, наполнили тару, поставили её на обочину, на виду приближающихся беженцев, и двинулись дальше.
Поворот на Аким едва не пропустили, хорошо, что с нами были местные, и по грунтовке направились к посёлку. Кругом лес, опасно, а потом Андрея Ивановича в очередной раз накрыли дурные предчувствия, и он остановил колонну.