Василий Сахаров – Когда пришла чума (страница 22)

– Иван, это я! Как слышишь?

– Слышу отлично. Что у тебя?

– Опасность устранена. У меня один «трёхсотый», нужна помощь. Выезжай на бусе, пленника нужно в тепло перевезти.

Голос родственника был спокоен, и я, выехав к разбитым машинам бандитов, нашёл Андрея Ивановича и помог ему доставить второго пленника в дом. А трофеи решили собирать утром, ибо все устали, не столько физически, сколько морально. Так что смогли пару часов подремать.

На рассвете, обсудив план дядьки по экспроприации экспроприаторов и честному отъёму одного бензовоза, снаряжения, оружия, медикаментов, продовольствия, а также прочих ценных вещей и предметов, мы заперли пленников в разных комнатах и отправились собирать трофеи. Надо отметить, было немало интересного. Например, три винтовки «тигр» с хорошей оптикой и приличным боезапасом, восемь гладкоствольных ружей, включая те, которые я снял с мертвецов вчера, три ПМ, радиостанция «Северок», шесть УКВ-радиостанций и ящик с продуктами. Плюс к этому бензин в машинах и, между прочим, один уазик, который мы могли починить самостоятельно. Только времени на это не было, и мы взяли, что полегче. Тела бросили, и после полудня, заверив наших женщин, что вскоре вернёмся, вместе с Пашей на микроавтобусе помчались к тайному схрону покойного Большого.

Добрались быстро, проехали через лес и остановились на берегу небольшой речки. На другой стороне – несколько домов, сараи и землянки. Место укромное, найти его трудно. Посёлки далеко, а дорог практически нет. Но главная проблема – река. Брода не существует. Но переезд есть – покрытый водой, слегка притопленный армейский понтон. С нашего берега его не видно, а если переезд обнаружит посторонний, то он будет замечен и встречен огнём. Так и было бы, если бы мы приехали сами по себе. Но с нами Паша, который хотел жить, и он вызвал на связь Лёньку, сына Большого. Разговор проходил при нас. Паша запудрил парню мозги, сказал, что приехал раньше остальных с трофеями, и тот поверил.

Осторожно мы перебрались на противоположную сторону, подъехали к центральной избе, которая делалась под древнерусскую старину, и остановились. Вылезать не торопились, подождали Лёньку. Шестнадцатилетний светловолосый парень с карабином на правом плече вышел из дома и приблизился. Нам лишняя кровь не нужна, поэтому мы не стреляли. Я первым покинул машину, выскочил и, встретив удивлённый взгляд парня, ударил его в солнечное сплетение. Он согнулся и застонал. Я связал его.

Оставались ещё жёны бандитов, но они сразу сообразили, что дёргаться не стоит, и мы заперли всех в сарай, вместе с мужчинами-работниками и детьми. И устроили осмотр территории. Убедились, что пленник не врал. В самом деле, имелись бензовозы. Целых три. Два с бензином и один с дизтопливом. И золото нашлось в подвале. А на складе много продуктов, наверное, целая фура: макароны и консервы, сахар и соль, напитки и мука, сушёные фрукты и спиртное. Ещё нашли генераторы. Два мощных, которые можно перевезти только на грузовике, и несколько мобильных. А также обнаружили медикаменты, полсотни больших ящиков, забитых всем, чем угодно. Тут тебе и антибиотики, и хирургические наборы, и мази с кремами, и любые витамины, и бинты с лейкопластырями. Такое ощущение, что Большой заехал в аптеку и купил всё, что в ней имелось. Кстати, как потом узнали, именно так всё и было.

На осмотр потратили час. После чего, собрав оружие, выпустили рабов.

С работягами понятно: одна семья, все Ивановы. Два пожилых мужика и молодой вихрастый парень с большим фингалом под левым глазом. Они подрядились поработать на богатого человека, делали всю работу на хуторе и лесной заимке. Большой их не обманывал, платил исправно. Пока не узнал про апокалипсис. Тут уже плевать на договорённости. Мужики попробовали уйти и потеряли свободу. Только Степан, младший, в драку кинулся и огрёб. А старшие сразу смирились и надеялись на счастливый случай.

Что же касается женщин-рабынь, то это бывшие «ночные бабочки». Они ублажали Пашу и Большого, когда бандюки выбирались на хутор, а в их отсутствие следили за порядком в доме или проводили время в ближайшем городе. Но и для них многое изменилось. Лидеры бандгруппы были с жёнами и отдали девок, молодых и симпатичных, своим бойцам, чтобы они немного успокоились.

– Твои предложения? – садясь на лавку возле стены, спросил дядька.

– Можно здесь остаться, – уже мысленно представляя себе, в каком именно доме стану жить вместе с подругой, я закинул наживку. – Место неплохое и укромное. Нас здесь не найдут, и мы спокойно пересидим годик.

– Если хочешь, оставайся. А я иду дальше на север. Да и место это мне не подходит. Нехорошее оно. Муторно здесь. Всё не то, и придётся принимать чужое хозяйство.

Мне не понравилось упрямство родственника. Но была надежда, что он меня услышит и наше путешествие закончится. По крайней мере, временно. Поэтому я попробовал снова донести до него свои мысли:

– Дядька, я всё понимаю. Ты жаждешь мести и втемяшил в голову, что единственное место, которое тебя устроит, бункер Шарукана. Но он никуда не денется, и мы до него ещё доберёмся. А сейчас нужна передышка. Понимаешь? С нами женщины и дети, а здесь всё есть: электричество, продукты, медикаменты. Так что не пропадём, организуем оборону, можем даже понтон совсем утопить, и пересидим до весны. За этот срок чума пойдёт на спад, и мы, хорошо подготовившись, продолжим путь.

Его ответ был коротким:

– Нет.

– Но почему?

– Во-первых, ты забыл о бойцах Большого, которые за своими семьями помчались. Во-вторых, чутьё меня никогда не подводило, а я по-прежнему чую опасность. А в-третьих, куй железо пока горячо. Если осядем, снова сдвинуться с места будет сложно. Я знаю, о чём говорю. То заболеет кто-то или травму получит, то бабы забеременеют. Так-то, племяш. Но если ты собрался остаться, тянуть за собой не стану.

«Если бы этот разговор состоялся после того, что мы видели под Устюгом, он бы согласился, – подумал я. – А сейчас говорить об остановке глупо. Он снова закусил удила».

– Я с тобой, – в который уже раз услышал от меня старший родственник.

– Тогда давай поговорим с мужиками, а потом решим, что заберём.

Как выяснилось, работяги родом из Акима, есть такой населённый пункт в Республике Коми на реке Ижма. Нам по пути. Поэтому общий язык с бывшими рабами Большого мы нашли быстро. Они с нами, и это хорошо. Люди простые и не подлые, такие в спину редко бьют, и они могли водить бензовозы. От жадности мы даже подумали, что сможем забрать два. Но хорошо всё прикинув, рассудили, что дотянем только один. Плюс наш микроавтобус и ещё один, который принадлежал охранной конторе покойного авторитета.

Приняв окончательное решение, стали собираться. Проверили бензовоз, который пойдёт с нами, и микроавтобусы. Вооружили работяг и распределили, кто на чём поедет. А далее – погрузка. Добра было много, но мы отщипнули лишь небольшой кусок. Почти всё оружие с нами. Пять ящиков с медикаментами, в основном антибиотиками и витаминами. Двадцать ящиков с продуктами. Пятьдесят слитков золота – природная жадность сказалась. Кое-что из одежды, а также оптика, боеприпасы и радиостанции. Больше ничего взять не смогли, объём транспорта забили.

Сборы закончились. Дядька выпустил пленников, рядом с которыми встали женщины-рабыни, и обратился к Паше:

– Я обещал сохранить тебе жизнь?

– Да, – прохрипел раненый.

– Живи.

– Оружие оставишь?

– Две «сайги» брошу на другом берегу. Там же боеприпасы.

– Спасибо.

– Кореша своего, Веретено, если захочешь, найдёшь на хуторе. Он мерзавец, но пусть живёт. Захочешь, сможешь его забрать.

– Понял.

Андрей Иванович посмотрел на рабынь:

– А вы теперь куда? Может, отвезти подальше от этого места?

Девушки переглянулись и, видимо надеясь на Пашу и его «доброту», которую он уже успел продемонстрировать, отдав их бойцам, ответили одновременно:

– Мы останемся.

«Дуры, – глядя на них, подумал я. – Вас уже один раз использовали и снова в рабынь превратят. А вы нас боитесь. Ну и ладно. Поступайте как знаете, у каждого свой путь».

Мы покинули заимку, перебрались через реку и к вечеру были на хуторе, вокруг которого кружилась стая почуявших поживу волков. Но нам от них угрозы никакой, а потому мы серых не отстреливали. Боеприпасов жаль, и не хотелось лишний раз шуметь. А ещё что запомнилось – лайка пленного старика. Она крутилась возле дверей, чуяла хищников, и жалобно скулила. Вот же люди: и предать могут, и слово плохое за спиной сказать, а собака ждала хозяина, не уходила. И это настолько умилило наших подруг, что они впустили лайку в дом, чем сильно обрадовали девчонок.

Вот только хозяин собаки её уже не увидел. Старик не выдержал, подвело здоровье, помер он. Поэтому лайку мы забрали с собой. Не бросать же её одну. Тем более что Паша, скорее всего, за своим дружком возвращаться не станет. Он не альтруист и человек без чести. Но это уже не наша забота, нас снова ждала опасная дорога.

24

Паша стал действовать сразу, как только автоколонна из трёх машин покинула заимку. Он покосился на Лёньку Большакова, который стоял рядом с матерью, а затем, превозмогая боль, заковылял к избе.

– Ты куда? – спросила его жена.

– Заткнись! – злобно бросил Паша, и жена отшатнулась.