Василий Сахаров – Добытчик (страница 65)
Враги притихли, и я снова подумал о том, что следовало покинуть порт, пока турки не подтянули миномёты. Тогда всё было бы иначе. А теперь что… «Ветрогон», даже если его не потопили, что вряд ли, ибо я не видел на воде крупных обломков и других людей, получил повреждения. Да и другие корабли могли пострадать. А я среди врагов, словно мышка, которую коты загнали в ловушку. Бежать некуда, только покажись из укрытия – сразу схлопочешь пулю или турки скрутят. То-то будет им радости, самого Сашу Мечникова поймали! Хотя… Может, и стоило бы сдаться? За меня вполне реально взять хороший выкуп.
«Нет! – покачал я головой. – Нельзя сдаваться!»
Природное упрямство заставило меня оставаться на месте, и я продолжил искать выход из сложившейся ситуации. Что, если углубиться в развалины? Там пожар, но может и лазейка сыскаться. А если попробовать обмануть турок? Кое-какой словарный запас есть, подозвать одного и взять в заложники? Не выйдет. Они не купятся, а я слишком слаб.
Тем временем турки активизировались. Думаю, захотели взять пленника до того, как появятся другие соплеменники, которые захотят, чтобы с ними поделились. Один пошёл по развалинам вдоль кромки пожара, а другой начал постреливать, чтобы я не высовывался. И хотя я их замысел разгадал, толку от этого нет. Их двое, а я никак не мог прийти в себя после контузии и морского купания. Оставалось ждать, когда самый храбрый турок приблизится и окажется у меня на прицеле.
Враг был осторожен. Метнётся от одного укрытия к другому, осмотрится и снова вперёд, а его приятель не давал мне поднять голову. Сволочи! Действовали грамотно и всё-таки добились своего. Турок смог меня обойти, залёг за обломками, которые нависали над моим убежищем, и выстрелил. Пуля ударилась рядом с головой и вышибла из кирпичей крошки. Это был знак. Он показал, что может прикончить меня в любой момент. Выхода не было. Сопротивление бесполезно, и, бросив ТТ себе под ноги, я поднял руки.
Турки, крепкие бородатые мужики в потёртом камуфляже, скорее всего профессиональные наёмники, посмеиваясь, приблизились ко мне, и один из них без злобы, совершенно спокойно ударил меня прикладом автомата в живот. Я согнулся от боли, и сразу новый удар, на этот раз по спине. После чего меня разоружили и собрались увести в город. Кажется, ситуация безвыходная. Но мне снова повезло, потому что появился Лихой.
Сначала я почувствовал присутствие пса. Верный четвероногий друг был рядом, и я усмехнулся.
Один из наёмников, заметив мою улыбку, нахмурился и попытался снова ударить меня прикладом. Он замахнулся, но нанести удар не успел. Со спины на него обрушился Лихой. Пёс вонзил клыки ему в шею, и турок, заорав от боли, рухнул на живот. Второй схватился за оружие. Однако этого взял на себя я, схватил обломок кирпича и метнул ему в лицо. Кирпич попал противнику в переносицу, и он, выронив оружие, схватился руками за окровавленное лицо. Я подскочил к нему, поднял автомат, потёртый АКС, и направил на владельца. Палец привычно потянул спусковой крючок, и наёмник схлопотал очередь, которая его успокоила.
Со своим противником Лихой разобрался без моей помощи. Мы остались одни, и я посмотрел на него. Наши взгляды встретились, и пошли мыслеобразы, которые я привычно трансформировал в речь.
«Я покинул корабль, – объяснял Лихой. – „Ветрогон” получил повреждения, есть убитые и раненые. Пострадали БДК. Скоков принял командование флотилией на себя. Корабли смогли уйти и направились на рейд. Я покинул фрегат в районе разрушенного Широкого мола, с трудом выбрался на сушу и начал тебя искать. Я знал, что ты жив. Теперь знает и Скоков, рядом с ним мои дети. Надо выбираться, я выведу тебя и через своих потомков дам знать Скокову, где нас искать».
Всё ясно. Пока не появились другие турки, необходимо собрать в кулак все силы, мобилизоваться и драпать.
«Веди, друг», – передал я Лихому и прервал контакт.
Разумный пёс потёрся о мою мокрую ногу и двинулся в руины, я последовал за ним. Если удача нас не оставит, уже ночью или завтра утром я смогу снова оказаться в своей уютной каюте на борту «Ветрогона» и оставить все проблемы на берегу.
40
Стаким проводником, как Лихой, выбраться из города оказалось не трудно. Он чуял угрозу и быстро находил безопасный путь. А вот потом начались проблемы. Во-первых, я ещё не отошёл от контузии и двигался не так быстро, как мне хотелось бы, и выходил из Туапсе одним из последних. А во-вторых, город покинули не только гражданские, но и небольшие группы ополченцев, среди которых были «имперские соколы». И если обычные мужики-трудяги, которые взяли в руки оружие вынужденно, больше всего были озабочены спасением своих семей, собственной жизни и скудного скарба, который удалось вынести из дома, то юные фанатики хотели драться и совершать подвиги.
В трёх-четырёх километрах от города Лихой предупредил меня, что впереди вооружённые люди строят баррикаду и это не турки. Что делать? Дорога вдоль моря одна. Есть тропы по лесам и горам, но обходить заслон долго. Поэтому я принял решение идти прямо и, поправив ремень трофейного автомата, который висел на плече, обогнул поворот и увидел баррикаду.
Вокруг хлипкого заграждения сновали люди. В основном мальчишки и девчонки не старше пятнадцати лет. Все в одинаковых серых комбинезонах и пилотках, на вооружении – старые потёртые АКСУ и карабины.
Меня заметили не сразу. Подростки суетились, таскали на дорогу хворост, вытаскивали из чащи гнилые стволы деревьев и камни, а я стоял в пятнадцати метрах от них и считал секунды. Но, наконец, спустя двадцать три секунды, хрупкая светловолосая девчонка завопила:
– Тревога!
Словно испуганные мыши, которые увидели кота, «соколы» спрятались за хлипкой баррикадой и заклацали затворами.
«Только бы сопляки не начали стрелять», – подумал я и медленно поднял руки.
– Ты кто?! – окликнул меня из-за баррикады ломкий юношеский голос.
Если бы я сказал, кто таков, они просто не поверили бы. Ну с какой стати здесь должен появиться бывший герой империи и граф, а ныне сепаратист и с недавних пор король независимого заморского государства? Они могли посчитать меня умалишённым. Это в лучшем случае. А в худшем – шпио ном. Да и нельзя фанатикам, которые готовы умереть за Илью Симакова, говорить правду. Ведь при таком раскладе я – враг императора. Следовательно, я должен солгать.
– Спокойно, свои! – не делая резких движений, отозвался я.
– Ты кто?! – повторил вопрос юноша.
– Александр Елисеев, Второй батальон, Четвёртая гвардейская бригада. Приехал в Туапсе к подруге, долечивался после ранения. А тут турки. Отбился и вырвался из кольца.
– Документы есть?
А вот о документах я не подумал. «Лапы и хвост – вот мои документы», – сказал один мультяшный герой. Так и у меня. Однако показывать свою неуверенность я не мог. Только дай слабину, меня раскроют, и начнётся пальба. А оно мне надо?
– Имеются.
– Предъяви!
– Подойди и посмотри.
Пауза. За баррикадой совещались, и в этот момент в кустарнике на обочине появился Лихой. Он глухо зарычал и посмотрел в сторону города. Это знак, что рядом турки. Много или нет, но они неподалёку. Наверное, захватчики послали отряд, который погнался за беженцами. Ещё минута-другая – и я окажусь между двух огней.
Опустив руки, широким шагом я направился к баррикаде.
– Стой! Назад! Стрелять будем! – заголосили защитники баррикады.
– Тихо! – на ходу выкрикнул я. – Турки на хвосте!
Кто-то из «соколов» не выдержал и дал предупредительный выстрел. Пуля просвистела над головой, однако больше никто не стрелял, и я, перепрыгнув через ствол старого бука, оказался за баррикадой. Меня окружили защитники. Усмехнувшись, я сказал:
– Не надо суеты, бойцы.
– Документы покажи! – подскочил ко мне вихрастый темноволосый парнишка с синей повязкой на левом рукаве. Насколько я знал, у «имперских соколов» это знак десятника.
– Ты старший? – обратился я к нему.
– Да, – кивнул парнишка, и на этом наша беседа прекратилась, поскольку появились турки.
Врагов было не меньше тридцати, они двигались вдоль дороги и прикрывались зарослями. Но поскольку «соколы» уже были начеку, их обнаружили сразу, и началась перестрелка.
Защитников оказалось немного, всего четырнадцать человек, и только двое были взрослыми мужчинами, самыми обычными работягами, которые, несмотря на возраст, не смели спорить с «соколами». И вот эти мужики, лишь только засвистели пули, сбежали. Они рванули по дороге с такой скоростью, что могли побить какой-нибудь мировой рекорд, а мальчишки и девчонки остались. Ну и я вместе с ними.
Самым логичным в этой ситуации было сбежать, ибо это не моя война и не моё сражение, а риск погибнуть весьма велик. Но что-то щёлкнуло в мозгу. То ли стало жаль этих фанатичных подростков, то ли сработали вбитые в гвардии рефлексы сражаться, то ли ещё что-то. Не знаю. Просто факт остаётся фактом – я принял бой.
Упав между двух брёвен, скинул с плеча автомат и оценил обстановку.
Турки приближались и двигались грамотно. Заметно, что работали слаженными двойками и тройками. Один прикрывает, другие делают короткий быстрый рывок вперёд. На вооружении автоматы, и есть пара ручных пулемётов. Для них всё предельно просто – приблизиться к баррикаде и закидать её гранатами. Потом зачистка, быстрый допрос тех, кто уцелеет, и продолжение погони, чтобы захватить как можно больше беженцев и, возможно, на их плечах ворваться на следующий рубеж обороны. Для защитников задача противоположная – не подпустить врага и выиграть время.