Василий Сахаров – Добытчик (страница 67)
День как день, ничем не примечательный для всех, кроме меня. Тёплая испанская осень. Скоро в Бискайском заливе начнётся сезон штормов, а пока можно выбраться на природу, чтобы перед грядущей зимой впитать в себя побольше солнечных лучей.
Я расположился в удобном кресле, которое вытащили на берег океана мои внуки. Поставил рядом палку, отстегнул протез и, прихлёбывая вино, смотрел на чистую водную гладь. Вокруг люди. Точнее, они неподалёку. Дети играли под присмотром бабушек, носились с собаками по берегу и смеялись. Слуги накрывали на стол, а телохранители оберегали драгоценную жизнь короля и его семьи. Все при деле, в моих указаниях никто не нуждался, и я не обращал на свиту и родственников внимания.
Сегодня юбилей. Прошло ровно двадцать лет с того дня, когда фанатичный сопляк Коля едва не отправил меня на тот свет. Это знаковый день, о котором я никогда не забывал, ибо тогда раз и навсегда изменилась моя жизнь. И в тот день я потерял Лихого, верного друга, который пожертвовал собой ради меня. Он принял пулю, которая должна была стать для меня смертельной, и только благодаря ему я до сих пор дышал воздухом и радовался новым дням. Да, стал инвалидом, но жизнь не закончилась.
Я виноват и признаю это перед людьми и высшими силами, если они существуют. Просчитался и лишился друга. И хотя меня никто не винил, я знал, что совершил ошибку, и за это пришлось расплатиться. Всё честно и предельно конкретно. Виноват? Получи.
Коля стрелял хорошо – все три пули, которые он выпустил в меня, прежде чем вмешался разумный пёс, попали в цель. Первая – в грудь, прошла навылет и пробила лёгкое. Вторая угодила в разгрузку, расщепила пустой автоматный магазин и сломала ребро. А третья прилетела в левую ногу и раздробила коленную чашечку.
От болевого шока я потерял сознание и, если бы морпехи промедлили, скончался бы на том злополучном пляже. Но воины сообразили, что необходимо как можно скорее доставить меня на борт «Ветрогона», который находился в нескольких милях от берега, и успели. На борту фрегата находились медики, и они сделали всё возможное, чтобы сохранить мне жизнь и здоровье.
Как ни странно, главной проблемой оказалась нога. Девятимиллиметровая пуля «макарова» сделала своё чёрное дело, и, хотя хирурги удалили все обломки костей, нога загноилась. Началась гангрена, организм не справлялся, и спус тя неделю, когда «Ветрогон» находился уже в Средиземном море, ногу пришлось ампутировать, и в этом вопросе от меня ничего не зависело.
В то время, когда медики меня спасали, я крайне редко приходил в сознание. Окончательно оклемался только в Передовом, и нет бы радоваться, так я загрустил. Как же, инвалид теперь, никогда на своих двоих не побегаю… Но, к счастью, рядом находились любимые женщины и дети. Семья не дала мне поставить на себе крест. Родичи заставили понять, что я им нужен. А потом появились друзья-товарищи, соратники в деле строительства королевства, и вместо того, чтобы жалеть себя, я занялся делами и постепенно вошёл в норму.
Новый две тысячи семьдесят пятый год я встречал в кругу семьи, и тогда у меня с жёнами состоялся серьёзный разговор. Сговорившись, они потребовали от меня не рисковать собой и не ввязываться в авантюры. Напор был силён, и я согласился. При этом сам для себя решил, что даю слово, только чтобы их успокоить. Но в итоге вышло так, что я остепенился и странствия меня уже не манили. Видимо, я перебесился, стал взрослее, и за двадцать лет ни разу ни в кого не выстрелил, никого не ударил и не совершил дальних походов. Драки, погони, лихие рейды, разведка диких земель и сражения – всё в прошлом, и я об этом ничуть не сожалел. Хотя бы потому, что нашлось кому заменить Сашу Мечникова на поле боя, а мне и без этого было чем гордиться. Во-первых – семья, дети и внуки, которых у меня уже девять. А во-вторых – королевство, которое во многом возникло спонтанно, под давлением обстоятельств и сначала представляло собой военизированный анклав на окраине Европы, а затем стало настоящим суверенным государством.
Чего говорить зря? Надо смотреть на факты и цифры. Западное королевство занимает всю бывшую испанскую провинцию Галисия и несколько районов Португалии. Население перевалило за сто девяносто семь тысяч человек, не считая рабов, и у нас много молодёжи. В регулярной армии две с половиной тысячи воинов. Развито сельское хозяйство, и Передовой стал центром торговли, который два раза в год, весной и осенью, проводит международные ярмарки. Мы ловим рыбу, растим табак, выращиваем скот и делаем собственное вино. Есть электричество и судоремонтный завод, отлажено производство топлива и восстановлен оружейный завод, который выпускает боеприпасы, стрелковое оружие и миномёты. А в нашем флоте пять кораблей класса «фрегат-корвет», два БДК, десять вооружённых торговых транспортов и тридцать рыболовных судов. Что характерно, один фрегат и корвет мы собрали самостоятельно, корпус с одного корабля, движки с другого, а электроника с третьего. Получилось. Сделали. Смогли.
Конечно, мы живём на руинах прежнего мира, и проблем хватает. Нельзя объять необъятное, полностью возродить производства и восстановить заводы. Для этого нет людских ресурсов и не хватает знаний. Однако мы не сами по себе, рядом с нами союзники, и, помогая друг другу, у нас получается не только выживать, но и развиваться.
Всякое было за эти двадцать лет, как хорошее, так и плохое. И о том, что происходило в Испании после моего возвращения в Передовой, может рассказать краткая хронология.
В Черноморской империи погиб Илья Симаков, его империя развалилась, и олигархи продолжили гражданскую войну, которая то затихала, то снова начинала собирать кровавую жатву.
Что же касается лично меня, я получил свой первый протез и стал учиться ходить.
Черноморская империя снова преобразовалась в ККФ.
Босфорские проливы были перекрыты турками, которые вступили в вооружённый конфликт с Альянсом Средиземного моря.
На побережье Франции вблизи города Дьепп обосновались сельскохозяйственные общины северян Вагрина.
В ККФ отправился купец Керимов, который вскоре привёз в Испанию ещё тысячу колонистов и основал собственный анклав на острове Мальорка.