Василий Сахаров – Добытчик (страница 36)
– Слева тоже висит! Метров сто пятьдесят! Не больше!
В голове сотни мыслей. Я немного растерялся и не знал, как поступить. Каковы намерения людей в дирижабле? Сколько их? Какое у них вооружение?
Лихой заскулил, предупреждая об опасности, и я обратил внимание, что в борту гондолы под дирижаблем открылись небольшие люки-бойницы. Если воздухоплаватели начнут стрелять, могут быть потери.
Я действовал инстинктивно и отдал Скокову команду:
– Полный ход! Лево на борт! Орудиям огонь по воздушным целям!
Командир «Ветрогона» подчинился сразу. Он продублировал мои команды, и фрегат вздрогнул. «Ветрогон» стал разгоняться и одновременно с этим разворачиваться, а комендоры, которые уже взяли дирижабли на прицел, открыли огонь. Хотя аборигены начали бой первыми. В сторону фрегата с дирижаблей полетели гранаты. Как мы позже выяснили, тромблоны, винтовочные гранаты. Противник с левого борта промазал, а с правого – нет. На вертолётную площадку упало несколько продолговатых цилиндров, и раздались хлопки.
Всего три подрыва. На палубе кто-то громко закричал и выругался, видимо, осколки поранили морпехов. А затем аэростаты дирижаблей и гондола оказались продырявлены снарядами АУ-630, которые не взорвались, слишком небольшая дистанция, но легко прошили насквозь наполненные водородом оболочки и хрупкие деревянные подвески с пассажирами. Причём от ближайшего летательного аппарата отвалилась бомба, которая рухнула в воду, взорвалась и накрыла корму «Ветрогона» водой. Хорошо, что не подпустили дирижабли, могли пострадать. Всё одно к одному, не зевали, и Лихой предупредил, поэтому сработали чётко.
Аэростаты загорелись. Гондолы – щепки, и вниз полетели выпадающие из них люди.
– Будете знать, на кого рыпаетесь! – с радостью выдохнул Скоков, когда я в очередной раз вернулся на мостик.
– Спокойнее, Максим Сергеевич, – одёрнул я старого боевого товарища, который наблюдал за тем, как горящие останки дирижаблей опускаются в море. – Рядом ещё четыре летательных аппарата.
– Они нам не противники. Всех уроем.
– И тем не менее давай не торопиться с выводами. Если у них есть пулемёты, они могут понаделать нам дырок. Сам знаешь, броня у нашего «Ветрогона» никакая, точнее, её совсем нет.
– Ты прав, – согласился он. – Как обычно.
Тем временем под порывами усиливающегося ветра туман окончательно рассеялся, и проявились остальные дирижабли. Они оставались за нашей кормой и пытались уйти к берегу. Однако скорость у них невысокая, а дальнобойность наших орудий позволяла легко сбивать воздушные цели. Особенно такие – тихоходные и неповоротливые. Поэтому решили не рисковать. Я отдал команду уничтожить неизвестного противника, и комендоры не подвели. АУ-630 дали несколько прицельных очередей, и подбитые дирижабли, пылая и разваливаясь, один за другим полетели вниз.
Что дальше? Нужны пленные, первичные источники информации, а поскольку в холодной воде долго не продержаться и счёт шёл на минуты, следовало поторапливаться и вытаскивать выживших воздухоплавателей, пока они не превратились в окоченевшие трупы.
«Ветрогон» развернулся и подошёл к месту крушения последних дирижаблей. На воду были спущены мотоботы, и моряки приступили к спасению утопающих.
Сначала было всё нормально. Сразу вытащили троих. А четвёртый, падлюка, смог достать пистолет и попытался отстреливаться. Дурак. Он тонет и уже одной ногой в царстве мёртвых, ещё пара-тройка минут – и потеряет сознание, а всё равно ведёт бой. Этот гад ранил в плечо нашего моряка, но затем его добили. Без церемоний, даже пулю не стали тратить, ударили веслом по голове, и он пошёл ко дну.
С учётом подрыва винтовочных гранат на палубе в начале боя моряк стал нашим третьим раненым. К счастью, раны у всех пустяковые, проблем не ожидалось. А местные потеряли шесть дирижаблей, в каждом из которых от трёх до пяти человек. Мы одержали убедительную победу. Теперь предстояло допросить пленников.
Кстати, о пленниках. Из воды достали пять человек. Двух негров, одного белого, одного латиноса и одного мулата. Когда их вытаскивали, все говорили на английском. Одеты по-разному – кто в морской робе, кто в камуфляже, единая уставная форма отсутствовала. Спасательных жилетов ни у кого не оказалось. У двоих изъяли ножи, а у одного – револьвер. Документов не обнаружили. Личных вещей – по минимуму: самодельные бензиновые зажигалки, кисеты с уже мокрым табаком и трубки.
Убедившись, что спасать больше некого, «Ветрогон» поспешил удалиться от негостеприимного берега и лёг в дрейф. Туман окончательно рассеялся, словно его никогда не было. Всё спокойно, и мы, я и Скоков, не покидая боевой пост, пообедали. Только закончили трапезу – и доклад из медчасти: пленники готовы, можно допрашивать.
18
Глубокая ночь. Я валялся на койке в своей каюте и пытался заснуть. Раз за разом закрывал глаза, начинал проваливаться в мир сновидений и грёз, а затем снова возвращался в реальность.
Так прошёл час. За ним другой. Я постоянно ждал, что вот-вот включится радиостанция, которая находилась на узком столике рядом со спальным местом, и дождался. Во втором часу ночи УКВ-радиостанция прохрипела:
– ГКП вызывает Мечника.
Я ответил сразу:
– Мечник на связи.
– Разведка высадилась на берег. Всё спокойно. Мотоботы возвращаются.
– Добро. Как только появится новая информация, сразу вызывайте.
– Плюс.
Радейка замолчала. Я включил настольную лампу и покосился на Лихого, который лежал на коврике у двери. Ему-то чего? Разумный пёс спокоен, а вот я беспокоился. Может, напрасно. Однако заснуть не получалось. Поэтому я начал одеваться. Не хотелось находиться в тёплой каюте, лучше уж выйти на палубу, постою с вахтенными матросами, выпью горячего чая и покурю в закутке…
Пока одевался, прокрутил в голове события последних дней.
Пленные американцы не упирались. Они ответили на все вопросы, и у нас появилась информация, которой мы сразу поделились с «Гибралтаром», а дальше она улетела в империю.
В историях, которые мы услышали от пленников, для нас не было ничего нового и удивительного. Принципиальных различий в том, как развивались процессы в человеческом обществе во время прихода чумы в Америке и Европе, нет. Я сто раз повторял и повторю ещё тысячу – люди всегда останутся людьми, со всеми своими хорошими и плохими качествами. Русский, китаец, американец или монгол – все мы хотим выжить, оставить потомство и улучшить своё материальное благосостояние, делами и трудом, а если есть возможность, за счёт соседей, более слабых или менее развитых. Таковы исходные данные, и единственное отличие Северной Америки от других материков планеты Земля в том, что вирус накрыл гордых американцев первыми. Соответственно они меньше других успели подготовиться.
Приход ужасной болезни. Хаос. Непонимание происходящих вокруг событий. Концентрационные лагеря для заражённых людей. Пересыльные пункты для вынужденных переселенцев. Армейские и полицейские кордоны. Чрезвычайное положение. Бегство «сильных мира сего», богачей и политиков, подальше от электората. Пожары. Техногенные катастрофы. Мародёрка. Бесчинства солдат и бандитов. Полный развал государства и создание общин чудом выживших людей. Всё это имело место быть.
Прошло Чёрное трёхлетие. Вирус выдохся, не мутировал и не самоликвидировался. Подгоняемые голодом люди стали выбираться из убежищ и укрытий. И на развалинах человеческих империй, в данном случае речь о Соединённых Штатах Америки, стали возникать островки цивилизации и появились банды сумасшедших бродяг-каннибалов.
Одним из островков цивилизации стал город Спрингфилд, штат Массачусетс. Сначала это была тирания одного человека, некоего Джона Райта, который смог подчинить людей и заставить их работать ради общего выживания, а затем, после его свержения, образовалась республика. На вершине властной пирамиды, как водится, – самые наглые, нахрапистые, волевые, умные и сильные. Трудяги вкалывают за паёк и жалованье, военные ведут войны, а полиция оберегает руководителей и общественный порядок.
На данный момент в Спрингфилде и в поселениях вокруг него проживало свыше двухсот тысяч человек. Республиканцы постоянно расширялись и вышли к Атлантическому океану. Однако поставить постоянные форпосты на побережье пока не решались. Причина – Люди Океана, точнее, их потомки. Шесть лет назад республиканцы попытались отстроиться на руинах Бостона. Полгода вкалывали и вложили в развитие нового перспективного поселения немало ресурсов, а затем появился большой корабль под прикрытием древнего эсминца, высадил десант, и бостонская община была уничтожена. Всё ценное имущество мореходы погрузили на корабли, а людей, кого не убили, забрали в рабство.
Разумеется, Спрингфилд пытался договориться с агрессивными соседями и посылал к ним два посольства, одно морским путём на отремонтированном катере, другое по суше на лошадях. Ни одно назад не вернулось. Радиосообщения от послов были – они обнаружили мореходов и ближайшее их поселение, крепость на полуострове Флорида. А затем – тишина, ни ответа, ни привета.
Республика Спрингфилд имела на подконтрольной территории немало ресурсов. Но не хватало топлива. Что-то добывалось на окраинах, однако это мизер. Поэтому ГСМ у республиканцев всегда в дефиците, и тем не менее они развивали промышленность, берегли технику и создали собственные военно-воздушные силы на основе дирижаблей. Именно они должны были встретить мореходов, которые рано или поздно снова объявятся. И дирижабли готовились к тому, чтобы их разбомбить. Да, видно, готовились воздухоплаватели плохо – встреча с нами яркое тому подтверждение. Наблюдатели сообщили им, что вдоль побережья следует одинокий фрегат, и командир воздушной эскадры из шести дирижаблей, подумав, что это противник и он обязательно одержит победу, решил нас атаковать. План у него был простой: обнаружить фрегат, ранним утром зайти на него с двух сторон и сбросить бомбы. Потери в пятьдесят процентов при этом считались нормой. Но не сложилось. Мы двигались быстрее, чем они рассчитывали, а тут ещё туман, который помешал не только нам, но и местным воякам. В итоге мы уцелели, а воздушная эскадра была уничтожена. Первый контакт с аборигенами вылился в конфликт.