Василий Сахаров – Добытчик (страница 20)

Начало общения с местными вожаками, в первую очередь, конечно, с Иваном Вагриным, вышло скомканным. Мы с Максимовым имели опыт ведения переговоров с главами других анклавов, не новички, а помимо того, разучивали специально заготовленные речи. Однако взгляд старика сбил нас с волны.

Впрочем, вскоре мы оклемались и заговорили более уверенно. Я представился и вручил Ивану Вагрину наши верительные грамоты, красивые бумажки с несколькими затейливыми печатями, а Максимов рассказал, зачем и для чего мы прибыли на север. Разумеется, обозначил, что мы не имеем к северянам никаких претензий и ни на что не претендуем. Всё, что хотим, – торговать и поддерживать дружеские добрососедские отношения.

Вагрин и его сыновья, иногда обмениваясь между собой еле заметными, словно случайными, знаками, продолжали молчать и сохраняли непроницаемые лица. Максимова это стало заводить, и, не останавливая речь, он повысил тон и стал рассказывать о мощи ККФ, о новой южной империи, её людском потенциале и экономике, а я ему поддакивал. Но неожиданно Иван Вагрин приподнял указательный палец правой руки, и наш дипломат моментально замолчал.

– Хватит, – негромко сказал старик. – Мне всё ясно.

– Но мы ещё не… – Максимов собирался вставить новую фразу, но Вагрин снова его прервал:

– Я услышал достаточно.

Это прозвучало настолько весомо, что Максимов лишь согласно мотнул головой и застыл без движения.

Иван Вагрин встал, вышел из-за стола и, заложив руки за спину, прошёлся перед нами. Шесть шагов в одну сторону. Поворот. Шесть шагов в другую сторону. Около минуты он хранил молчание, а затем ткнул в Максимова пальцем:

– Дипломат, ты оставайся здесь. Тебе есть что обсудить с моими сыновьями. – Затем он посмотрел на меня: – А ты, господин граф, следуй за мной. С тобой разговор отдельный.

Спорить смысла не было, и, когда Вагрин покинул городское правление, я пошёл за ним.

Мои воины по-прежнему находились снаружи, под присмотром телохранителей северного вождя. Мы прошли мимо них, и за нами никто не последовал. Молча Вагрин шагал по главной улице поселения, и встречные люди, как правило не старше двадцати лет, приветствовали его поклонами. Надо отметить, никаких выкриков, слов и рукопожатий не было. Так уж тут принято: сдержанность во всём и минимальное проявление чувств. Необычно, но вполне приемлемо.

Пока шли, я посматривал по сторонам. Отмечал, что дома добротные, к ним подведены линии электропередач. Заборов практически нет. Люди не истощены, хотя сейчас весна и с запасами наверняка туго. Больных не видно. А где-то за городком еле слышно тарахтит движок. Звук характерный, скорее всего, бронетранспортёр.

«Я здесь», – прилетел мысленный посыл от Лихого, и краем глаза слева от нас я заметил разумного пса.

Отвечать псу не стал. Я продолжал идти за Вагриным и подумал о том, что сейчас могу его убить. Он безоружен. Один прыжок, удар по шее – и конец вождю северян. Так что, будь я убийцей, сейчас был бы идеальный момент для смертоубийства. Но я не киллер, а Вагрин не враг. По крайней мере, сейчас. Наоборот, я рассматривал его как потенциального торгового партнёра и стратегического союзника. Поэтому прогнал навязчивую мысль и снова стал смотреть по сторонам, подмечать особенности местного быта и гадать, куда и зачем ведёт меня Вагрин.

Наконец, спустя десять минут после того, как покинули городское правление, мы вышли за пределы поселения, сошли с дороги и взобрались на невысокий холм. С одной стороны от нас – Новая Чижа, за ней – серая равнина с чахлым кустарником и редкими скальными наростами. А с другой стороны – порт, причалы, возле которых стояли корабли северян и мой «Ветрогон», подъёмные краны и несколько строений.

Я обратил внимание, что Вагрин смотрит на неприветливое холодное море, которое было готово взбунтоваться очередным весенним штормом. Его глаза были слегка прищурены, а на лице ни единой эмоции. В этот момент неподалёку снова промелькнул Лихой, и Вагрин, заметив пса, усмехнулся и спросил:

– Твой пёс?

– Мой, – подтвердил я.

– Мутант?

А вот это уже вопрос, которого я не ожидал. О том, что разумные псы – не простые домашние животные, в Передовом знали немногие. В основном ветераны, участники похода в Чёрные земли, члены моей семьи и люди, которым можно доверять. А Иван Вагрин, находясь за тысячи миль от Передового, знал. Откуда? От Калюжного и пленников? Нет. Вряд ли. Они находились под постоянным наблюдением, и их общение с колонистами было ограниченно. Тогда как он получил информацию? Местные иногда говорили, что он колдун, шаман и обладает паранормальными способностями. Только я в это не верил. Всему есть логическое объяснение, и в голове возникло несколько вариантов правильного ответа. Однако я решил не торопиться, посмотрел на старика, с трудом выдержал его пронзительный взгляд и ответил:

– Да.

– Не соврал, – с губ Вагрина не сходила улыбка, – это хорошо. Не люблю, когда люди понапрасну лгут. Это ещё один плюс в твою пользу, Саша Мечников.

– Значит, мы договоримся о сотрудничестве? – уточнил я.

– Куда мы денемся, конечно, договоримся, если это взаимовыгодно. – Он снова посмотрел на море, улыбка с его лица сползла. – Хочу говорить с тобой откровенно, Александр. Я не колдун, как многие думают, не провидец и не великий гений всех времён и народов. У меня была непростая жизнь, и я через многое прошёл. Опыт накопил такой, что многим на его приобретение понадобилось бы три-четыре жизни. И это помогает мне, моей семье и людям, которые нам доверились, выживать. Наверняка сейчас ты пытаешься понять, откуда я узнал, что твой пёс мутант. Вскоре это перестанет быть секретом, и я отвечу. У меня превосходная разведка. Мои шпионы обосновались в ККФ ещё пять лет назад, и сейчас, пока мы с тобой разговариваем, они беседуют с твоим непосредственным начальником генерал-лейтенантом Ерёменко.

– Это многое объясняет. А вообще как далеко ваши разведчики забрались?

– Они есть во всех крупных анклавах европейской части бывшей России, на Урале и в Сибири. Там тоже люди уцелели и пытаются возрождать цивилизацию. Кстати, я подарю тебе карты с отметками, кто где находится. Краткое описание прилагается.

– Спасибо.

– Взамен потребую ответную услугу. Дашь свои карты. Такой расклад устраивает?

Я немного подумал и согласился:

– Устраивает.

– Добро. Контакт налаживается. По тебе вижу, что есть много вопросов. А у меня сегодня хорошее настроение. Спрашивай, Мечников.

Вопросов у меня действительно было много. Сосредоточиться и выбрать самые главные не просто. Однако я заставил себя собраться и спросил:

– Если у вас такая хорошая разведка, почему с другими анклавами на связь не выходили и таились?

– А зачем? Они развиваются по-своему, а мы на отшибе, никому не мешаем и решаем собственные проблемы. Ну, обозначили бы мы себя пять лет назад, и что? Сразу к нам полезли бы с советами и предложениями объединиться. Москва уже несколько раз в наши края поисковиков посылала, а мы их отлавливали и ссылали на отдалённый форпост. Вскоре выпустим. Сейчас можно, а тогда момент неудобный был. Потому и молчали, смотрели по сторонам, копили информацию и хорошенько думали, с кем можно дружить, а с кем лучше не надо.

– С нами, выходит, можно?

– ККФ далеко и не так опасна, как Москва с её амбициями всеобщего объединения под флагом диктатора. По сути, сделка между нами и вашим государством – это сделка между мной и тобой, между двумя людьми, которые могут быть друг другу полезны. Понимаешь, о чём я толкую?

– Понимаю. А давно вы обо мне узнали?

– Как только ты впервые появился в Гатчине на своём «Ветрогоне», я сразу доклад получил. Как положено, с фотографиями и подробными описаниями, кто это такой наглый на фрегате по Балтике рассекает. Потом уточнили в ККФ – есть такой, личность подтверждается. А затем ты снова в поле зрения объявился. Но я всё равно не торопился выходить на контакт. И если бы ребят с «Юрия Иванова» не захватили викинги, ещё пару лет молчал бы. Однако так уж вышло, что придётся налаживать связи с Большой землёй раньше, и то, что мы общаемся с тобой, я расцениваю как удачу. Хотя по логике событий именно ты – главный морской бродяга ККФ, и всё равно мы встретились бы. Не в этом году, так в следующем.

– А о псах-мутантах давно узнали? – кивнул я в сторону Лихого, который уже не прятался.

– С полгода назад. Шпионы видят: вокруг первых лиц ККФ интересные собаки появились. Копнули чутка поглубже, и всё вскрылось. Секрет обошёлся в хорошую сумму, но он того стоил.

– Ясно.

Вагрин снова подмигнул мне и хлопнул по плечу:

– Пойдём, Александр, вдоль берега прогуляемся. Мне врачи рекомендуют больше ходить. Да и тебе после морского перехода ноги размять лишним не будет. Расскажу тебе много интересного о наших соседях.

– Мне торопиться некуда, можно пройтись. Тем более в такой компании.

На ходу разговаривая, не спеша мы двинулись вдоль берега. В основном говорил Вагрин, я его слушал и вскоре заметил, что информацию он выдавал дозировано. О соседях сведений много, а о своём анклаве – ничего.

Итак, анклавы, о которых до сего момента я ничего не знал. Слухи имелись, но Вагрин выдавал конкретику.

В Сибири, на Урале и даже на Крайнем Севере сохранивших цивилизацию поселений оказалось не так уж и мало. Как и мы, они столкнулись с теми же самыми проблемами: разруха, загрязнение окружающей среды, анархия в её крайних формах, межнациональные конфликты, борьба за власть, нехватка продовольствия и нашествия потерявших человеческий облик дикарей. Вследствие чего многие общины с хорошим потенциалом распались или перестали существовать.