Василий Сахаров – Добытчик (страница 17)

Ну и третье направление, вспомогательное конечно же: разведка европейских берегов, сбор разведданных, составление карт и поиск более-менее цивилизованных анклавов, с которыми можно сотрудничать и вести торговлю. Это уже попутно. Для начальства главное – северяне и Люди Океана.

Ознакомившись с директивами, я вывел на экран ноутбука карты. Надо думать о весеннем походе, и самый разумный вариант – прогуляться в Белое море. Это наиболее перспективное дело, и, если верить пленникам, которых я забрал у ярла Ульфа и которым сразу же дал свободу, на севере такие же люди, как мы. В меру жестокие, хитрые, недоверчивые и суровые. А лидер северян Иван Вагрин – прагматик и должен сразу сообразить, какая ему выгода от нашего сотрудничества. Так что договоримся и поторгуем. Мы ему – продовольствие и медикаменты, которые у северян в огромном дефиците, а он нам… ну, не знаю, надо смотреть на месте… Возможно, поделится оружием, которое всегда легко перепродать. Да и золото с драгоценными камнями у него имеются. А ещё, что немаловажно, у Вагрина есть нефть и оборудование для её переработки. Сейчас мы получаем ГСМ из Алжира и частично из ККФ. Но этого уже не хватает. Нужно больше. Гораздо больше. Тем более что вскоре у меня появится механизированная бригада. И если алжирцы начнут повышать цену на дизтопливо, бензин и масла, всегда можно будет обратиться к Вагрину. Разумеется, если мы договоримся.

В поход надо идти всей эскадрой: «Ветрогон», «Ловкий», «Святая Елена», «К-Р» и БДК «Черноморец» (если Семёнов его даст). Выходить в апреле, с заходом в Вильгельмсхафен. В немецком анклаве оставим «К-Р», «Ловкого» и «Черноморца», а фрегат и сухогруз с товарами, огибая Норвегию, войдут в Белое море. Моряки с «Юрия Иванова», конечно, с нами.

Пока будем договариваться с северянами, немцы примут паром, полностью освоят судно и передадут нам технику. Мы вернёмся, скорее всего, в начале июня и всё лето потратим на переброску брони и вертолётов в Передовой. Потом наступит осень, и, если не произойдёт ничего такого, что кардинально поменяет наши планы, накроем англичан.

Так-так-так, пока все ровно и гладко. А как же быть с нашими другими торговыми партнёрами: калининградцами, шведами и гатчинцами? Они ведь тоже ожидают наши товары. Как ни крути, но и там немалая выгода светит. Мне этим заниматься некогда. Значит, пускай Семёнов сам с ними дела ведёт, назначит старшего над караваном, и он за всё в ответе. Справится, не в первый раз. Дорожку я протоптал, а дальше – проще.

Посмотрев на стопку листов с текстами радиограмм, я тяжело вздохнул. Не мог Ерёменко прислать их завтра? Мог. Но так совпало, что они прилетели с родины в день, который я выделил для отдыха. Теперь в голове сотни мыслей, снова построение планов и схемы взаимодействия различных структур моей колонии. Состояние покоя улетучилось, словно его не было. Захотелось пройтись, и я решил прогуляться по территории форта.

Покинув кабинет, в коридоре я столкнулся с Марьяной. Жена, красивая брюнетка в тёмно-синем платье, мать двоих детей и рачительная хозяйка, спросила:

– Всё в порядке?

– Да, любимая. – Я остановился, приобнял её за талию и прижал к себе. – Беспокоиться не о чем.

– Однако ты уходишь. – В её голосе был укор.

– Скоро вернусь. Надо проветриться и привести в порядок мысли.

– К ужину будешь?

– Как штык.

– Не опаздывай. Дети тебя редко видят, даже когда ты не бродишь по морям-океанам. Это нехорошо.

– Понимаю.

– Мечников, – она отстранилась и улыбнулась, – ты всегда со мной соглашаешься, а поступаешь по-своему.

– Есть такой момент. – Я чмокнул жену в губы и пошёл дальше.

Марьяна проводила меня долгим взглядом, я его чувствовал и в очередной раз подумал, что хорошо иметь надёжный тыл и верных подруг, которые не предадут.

Снаружи холодный осенний дождь. Мы хоть и в Испании, здесь климат даже мягче, чем на Кубани, но ноябрь есть ноябрь, а Бискайский залив – не Средиземное море, и с севера часто приходят холодные шторма.

У входной двери я поправил кобуру с пистолетом и ножны с кинжалом, повесил на ремень УКВ-радиостанцию, скинул лёгкие домашние туфли и надел сапоги, накинул куртку, а поверх – серый брезентовый дождевик с капюшоном. Пока одевался, появились Тарантул и Лихой – телохранители начеку. Воин сразу тоже начал одеваться, но я его остановил:

– Я один прогуляюсь, обойдусь без сопровождения.

Он не спорил, кивнул и ушёл, за ним последовал разумный пёс. Я улыбнулся, поскольку был уверен, что Тарантул и Лихой всё равно последуют за мной. Будут держаться в отдалении, чтобы я их не видел, но в любой момент придут на помощь. Подобное уже случалось: я отдаю приказ, и они не спорят, а потом неожиданно возникают рядом. Ну и пусть. Лишь бы не мешали и не отвлекали.

Капюшон закрыл голову, лица не видно. Я прошёл через пост внешней охраны на воротах, и воины резко подобрались. Они меня узнали. А вот в самом форте люди напрягаться не станут. Поэтому я смогу спокойно смешаться с толпой, послушать разговоры рабочих и воинов и сделать собственные выводы. В принципе, мне и так известно, кто и чем дышит. Внутренней службы безопасности как таковой у нас нет. Однако «старая гвардия» держит руку на пульсе, и у каждого своя агентура. Это не считая слухов, которые мне пересказывают жёны, и разумных псов. Причём Умному и Лихому я доверяю больше всего. Люди могут что-то не так понять или преследуют собственные цели, а псы беспристрастны и чуют опасность. Вот потому-то СБ пока не нужна. Со временем она появится, без неё никак. Однако это произойдёт, например, когда население форта достигнет численности в семь-восемь тысяч человек и начнётся расселение за пределы Передового, в деревни, сёла, остроги и станицы. Многое придётся создавать заново: суды, полицию, налоговую службу и таможню. Я это понимал, но торопить события и суетиться раньше времени не собирался. Слишком много иных забот, а силы ограниченны, и распыляться нельзя.

Несмотря на дождь и холод, форт жил повседневными заботами в привычном ритме. Со стороны ремонтных мастерских, которые возникли на основе судоремонтного завода, доносился грохот металла. Из развалин Ферроля в форт въехал грузовик с кирпичом. А следом рысцой пробежала группа из десяти рабов, за которыми верхом на лошади ехал вооружённый гладкоствольным карабином «Сайга» 12-го калибра охранник, пятнадцатилетний парень, кажется, испанец. Под навесами возле складов раскинулась небольшая стихийная барахолка, которую многие называли рынком. Там полсотни женщин и несколько мужчин. Шла меновая торговля. Кому-то нужны одежда и обувь, а кто-то нуждается в дополнительном пайке. Сначала мы барахолку разгоняли, а потом перестали. Женщинам нужно где-то собираться, чтобы обсуждать новости и обмениваться излишками. Да и повольники из клана Блинова не всё сдавали на наши склады. Что-то меняли втихаря, полуподпольно, золото и серебро на патроны, водку и табак. Так что это даже выгодно.

Я двигался по разбитой дороге, обходил большие лужи и смотрел по сторонам. Из машины видишь одно, а пешком подмечаешь, что ускользало раньше. И вот на что я обратил внимание. Кругом слишком много заборов, которых раньше не было. С момента, как мы обосновались в порту Ферроля, у нас постоянная стройка. Возводились новые дома, времянки и капитальные кирпичные коттеджи, ремонтировались старые здания и расчищались новые площадки. Жильё и помещения занимались сразу. Казармы для воинов и бараки для рабов, новые склады и частные квартиры. Квадратные метры требовались всегда. Прошёл какой-то срок, и на территории форта возникли целые районы. Семейные гвардейцы отдельно. Казаки и вольные специалисты тоже. Викинги и сицилийцы из колониальной пехоты в своих казармах, а разведка, моряки, группы огневой поддержки и пластуны – в своих. Каждая территория моментально обносилась заборами, обычно из бетонных блоков, и получалась крепость в крепости. Дополнительная преграда для любого врага, который может прорваться за оборонительный периметр форта. Всё правильно, но одновременно с этим я понимал, что так внутри нашего общества создаются новые общины. Пока это не проблема, но в свой черёд над этим тоже придётся задуматься, подводить население форта под единые законы, которые, как мне думается, будут отличаться от законов ККФ.

Ну да ладно. С этим разберёмся. Главное – не упустить момент и всё сделать вовремя.

Стоп! Я упёрся в завал. Обжитая территория осталась за спиной, а впереди – портовые руины, которые разбирались рабами. Примерно тридцать – сорок человек ломами сдвигали крупные обломки строительного мусора и грузили их в тракторный прицеп, а неподалёку, под стеной, которая прикрывала от дождя, возле костерка стояли и беседовали два охранника. Кстати, снова молодые парни. На этот раз наши, из кубанцев. Они равнодушно наблюдали за рабами и время от времени покрикивали на них. У парней такой приработок. Школа у нас одна, преподавателей не хватает, и занятия проходят в две смены. Время свободное у старшеклассников есть, и они служат в охране. С обрезами гладкоствольных ружей управляются привычно и крови не боятся, а среди рабов, как правило, агрессивных нет, такие давно уже червей и рыб кормят. Так что служба не тяжёлая, а жалованье ребятам капает аккуратно. Пусть и небольшое: половина оклада колониального пехотинца. Но я о таком в своё время мог только мечтать.