Василий Сахаров – Дальний поход (страница 17)
– Значит, бросаешь нас? – тихо спросила боевая подруга.
– Дослушай сначала, а потом говори. Как только мы пойдём на прорыв, твой отряд получит сигнал по радио. Думаю, наших радиостанций на это хватит, и ты, обходя Москву, двинешься за нами вслед. Вряд ли к тому времени вас будут охранять, сил у москвичей не так уж и много, как на первый взгляд кажется, так что прорвётесь. О месте встречи договоримся, соединим силы и продолжим путешествие к дому. Пока я думаю так, а как это лучше сделать, мы с вами ещё подумаем.
– А как же договор? – спросил Игнач.
– Плевать на него, а если вас интересует, не нарушу ли я тем самым своё слово, то нет. Всё продумано. Как один из пунктов предварительного контракта с Москвой, будет записано, что местные чиновники и командование не станут посягать на жизнь, честь и достоинство воинов отряда, а также разрешат им свободный выход в город Дмитров. Неужели наши парни и красивая беззащитная женщина, – я посмотрел на Лиду, – выбравшиеся в город на отдых, не спровоцируют несколько драк и пару конфликтов с солдатами городского гарнизона? Вот вам несоблюдение пунктов договора по факту, и, как следствие, контракт будет считаться недействительным. Разрыв всяческих отношений в одностороннем порядке – и прощайте, господа «министры».
– Степанов и его товарищи после этого на нас зуб наточат, и в будущем возможны проблемы.
– Пусть в очередь за Внуками Зари и Игнасио Каннингемом встанут. Кто за?
Голосовали все, включая разведчиков из Гатчины. Воздержавшихся не было, меня поддержали единогласно. Дело оставалось за сущей чепухой: претворить задуманную схему в жизнь и без потерь покинуть владения Всероссийского диктатора Степанова.
У местных граждан своя жизнь, а у нас своя. Мы посмотрели, как в этих краях люди живут, и теперь пойдём в другие. А то некрасиво получается: мы к ним с самыми благими намерениями, а в ответ – скрытые угрозы и давление. Мне это не нравится, я всегда за то, что проще договориться по-хорошему, а давить можно только на того, кто тебе враждебен. Здесь же опирающиеся на непонятную мне идеологию, получившие практически безграничную власть люди слишком привыкли полагаться на грубую силу и идут по самому лёгкому пути. И хотя, скорее всего, со своей точки зрения, подминая всех под себя ради укрепления и расширения государства, они правы, когда-нибудь московскому диктатору и его сторонникам это может выйти боком. Впрочем, это не мои проблемы. Наша работа – разведка в интересах своей родины, и то, что мы увидели и узнали, уже само по себе немало.
Офицеры отряда расходились в полнейшей темноте. Ночь опустилась на поляну, где находится наша временная стоянка. В животе заурчало, и я вспомнил, что с самого утра ничего не ел и даже чаю попить было некогда. Пересекая лагерь, я направился на кухню, которая находилась в одной из палаток, но в этот момент из темноты резко и неожиданно возникла стремительная тень. Это оказался Лихой, который принёс очередную порцию интересной информации, добытой у наших соседей, которые в скором времени могли превратиться во врагов.
Как оказалось, Семерня и Мартынова не сразу покинули лагерь егерей, а ещё некоторое время общались с дознавателями. Пользуясь сумерками, Лихой смог подобраться к ним вплотную, многое услышал, и то, что он передал, ещё раз убедило меня в том, что, обманывая «министров» диктатора, я поступаю верно. Инструкции, которые они давали своим подчинённым, были просты. Выжать из нас всю возможную информацию, приглядывать, присматривать и контролировать каждый наш шаг. Дальше второй этап. Они хотели дождаться возвращения основных сил отряда Мечникова, полностью подчинить его себе, а вооружение и корабль прибрать в собственность государственной казны.
– Вот тебе и честность в отношениях, – пробормотал я после того, как разумный пёс закончил передачу мыслеобразов и снова скрылся в кустарнике.
Я сплюнул на траву, посмотрел во тьму, туда, где шла дорога, по которой совсем недавно уехали важные гости, и, помянув недобрым словом мелочных людишек, думающих только о сегодняшнем дне, направился ужинать.
Глава 8
– И всё же, капитан, для перехода контролируемых «зверьками» земель предлагаю вам выбрать иной участок фронта.
Я опустил бинокль, с трудом развернулся в узком проходе, который представлял собой две вкопанных в землю бетонных плиты, и посмотрел на своего сопровождающего.
Майор Красин и внешне и внутренне очень противоречивая личность. Ему сорок один год. Крупное лицо с сильно выступающим подбородком, неоднократно сломанный и оттого сплющенный нос, выразительные голубые глаза и редкие чёрные волосы. Одет в тёмно-зелёный маскировочный костюм, какой носят местные профессионалы лесной войны. За спиной потёртый АКС, а разгрузка, плотно облегающая тело, как и у меня, до отказа забита автоматными рожками и гранатами.
Это что касаемо внешности. А если говорить о характере и манерах, то за пять дней нашего с ним знакомства я так с этим окончательно и не определился, хотя считаю, что в людях разбираюсь неплохо. Вроде бы Красин свойский человек. Наш брат, настоящий вояка и ветеран всех войн, какие только вёл Московский, а затем и Всероссийский диктат за последние двадцать пять лет. В меру жесток, имеет хорошую интуицию, разговаривает ровно, на неврастеника не похож. Однако проскальзывает в нём порой что-то отталкивающее и неприятное, заставляющее смотреть на майора с каким-то необъяснимым омерзением. Так этим заинтересовался, что даже Лихого к нему подсылал. Однако, что странно, разумный пёс ничего в его эмоциях и чувствах прочесть не смог, хотя два часа рядом со мной сидел, пока я с майором обсуждал, каким маршрутом моему отряду легче пройти через орды дикарей, огибающих Московскую область по дуге и упрямо идущих на запад.
Посмотрев на Красина, я сказал:
– Нормальная позиция, майор. Не переживай. Сегодня в ночь очередная орда от Ожерелья до Иванькова пройдёт, а завтра с утра мы выйдем и спокойно проскочим до Мордвеса. Местное командование считает, что это реально и проблем в пути не возникнет.
– Много они понимают, – пробурчал Красин и отвернулся.
– Не скажи. Офицеры здесь опытные, полгода на одном участке фронта сидят и, помимо множества стычек, пять больших штурмов отбили.
– Да каких больших?! Каждая орда в тысячу, максимум в полторы тысячи голов, из которых больше половины дикарей смогли обратно в лес отступить. Знаю я таких вояк. Со страху стреляют во всё, что шевелится, а когда приходит время за боеприпасы отчитываться, начинают приписками баловаться. Я им говорю, что надо к бою готовиться, а они мне сказки рассказывают, что ничего не будет. Глупцы! Считают, что я хочу за их счёт себе какие-то дивиденды поиметь.
– Это ваши дела, сами разбирайтесь. Ты объясни понятно и доступно, чем тебе этот участок не нравится?
– Сейчас от Ожерелья идёт не просто ещё одна толпа переселенцев, а состоящая сплошь из воинов боевая орда. «Зверьки», конечно, дикари. Ты, капитан, с ними воевал, а значит, представление об этом имеешь. Однако в боевой орде всегда имеется вождь, который руководит всеми действиями воинов, и, когда такое случается, варвары мимо не ходят, а стремятся уничтожить некий важный объект на нашей территории или разгромить отдельное подразделение. В этих местах единственная достойная для них цель – Каширская ГРЭС, и, скорее всего, уже завтра к утру именно на этом направлении они перейдут в наступление.
– Необходимо подумать.
Вновь развернувшись в сторону поля, которое раскинулось перед оборонительными позициями одного из линейных батальонов Корпуса московской обороны, я снова принялся изучать местность. Справа и слева бетонированные окопы, бронеколпаки и пара десятков серьёзных дотов с артиллерией и тяжёлыми пулемётами. Впереди изрытое рытвинами полуторакилометровое минное поле, а за ним густой лес, который в скором времени может выплеснуть из себя несколько тысяч дикарей.
Мысли перескочили чуть назад, на события недельной давности. После первой моей встречи с московскими министрами прошло два дня. Наш лагерь под Дмитровом жил своей жизнью, и воины ждали, когда же они смогут продолжить путь. Наконец Семерня и Мартынова появились вновь. Они привезли предварительный договор о том, что вскоре отряд Александра Мечникова перейдёт на службу Всероссийскому диктату. Всё как положено. Несколько листов формата А4 в двух экземплярах, несколько солидных печатей и размашистая роспись диктатора Степанова внизу. И, внимательно прочитав этот документ, рядом с подписью местного властителя я поставил свою. После чего был познакомлен с майором Красиным, который в дальнейшем должен был заниматься нашими делами.
Московские «министры» покинули нас, всё же люди важные и занятые, а мы с майором, пожав один другому руки, начали думать над тем, как отряду пройти через дикарей и выйти к владениям Тульского патриархата. Красин о многом мне рассказал, поделился информацией, ничего не скрывая, и предоставил подробные карты Москвы и северных районов бывшей Тульской области. Всего за день разговоров с майором я узнал о Всероссийском диктате ценных сведений больше, чем за всё то время, что мы в нём находились. Ранее о том, как ведутся боевые действия против «зверьков», я имел только самое общее представление, а после общения с майором картина всего происходящего на фронтах Всероссийского диктата стала вполне ясна.