Василий Рожков – Заметки на полях. Поэтический сборник (страница 5)
И молитвенными позами
В громе тишины
Под дубами да берёзами
Тени склонены.
Голосят хоры весенние,
Разнося крылом:
К нам опять пришло спасение
Светом и теплом!
Сколько радости припасено
Страждущим в лесу!
Я пчелой несу на пасеку
Радости пыльцу.
«Соловьиный самолёт…»
Соловьиный самолёт
Пролетает надо мной,
Соловьиный самолёт,
Переполненный весной,
Без моторов-дизелей,
Без пилотов-стюардесс.
Просто небо, вечер, лес —
И поэтому он здесь.
Тихий гул, неслышный рёв,
Полузвон и полустук.
Соловьиный самолёт
Заслоняет всё вокруг,
Растворяя пустоту,
Разгоняя сизый дым,
Застывая на лету
Над барьером звуковым.
Глохнет город за холмом,
Не шевелится шоссе,
Скачет песня кувырком
По весенней полосе.
Всю мою шальную быль
Откупорив, как бутыль,
Крутит штопор взад-вперёд
Соловьиный самолёт.
Маскароны
Люди, как фениксы, перерождаются в пламени
Порывом испепеляемых площадей.
Но порою бывает, что львы из камня
Понятнее и ближе живых людей.
Так уж выходит, что кариатиды,
Взвалившие небеса на нагие груди,
Не умножают и не источают обиды,
Как под стопами их мельтешащие люди.
И эти полумаски, эти полуфигуры,
Выходящие из каменного тумана,
В молчаньи своём – неуёмные балагуры,
В своей слепоте – глядят на меня так странно.
Народ изваяний моё не волнует имя,
Его интересуют совсем иные детали.
Они испокон веков мирились со всеми живыми,
Лишь мёртвых туда и обратно не пропускали.
И вечером, когда грифон расправляет крылья,
А четыре рыцаря уже собрались в пасьянс,
Наполнено силой мнимое их бессилье,
Словно наружу из заточенья просясь.
И кажется – миг! они выйдут из клеток в город,
Впитав в себя жар, кипящий на площадях.
Но пламя, родящее фениксов, дарит им только холод
И заливает глазницы, глядящего не щадя.
Блоха
Я – блоха.
Ежедневно ныряю в меха 
