Вот назначенье людское премудрого знака.
Парсеков бездонный колодец
Окончился хрустким нырком в океан буерака.
Секундную роль отработав,
Извечно лежать лицедею в своей борозде,
Внимая учёным заботам
И угольной сырости, жизни таёжной узде.
«Мир вздыхает неспокойно …»
Мир вздыхает неспокойно —
Кратковременные войны
Тянут мир в горнило бойни,
Прекратить бы волчий вой, но
Тишина терзает больно
Слух нещадно и невольно.
Тишина взрезает вены,
Будто кроем их себе мы,
И глядит самозабвенно
Красный глаз ночной сирены
На разрушенные стены
Рима, Лондона и Вены.
И кипят дурные страсти
Средь природного ненастья;
Обречённые отчасти,
Ощущаем силу власти —
Силой власть подарит счастье
Через спирт, бензин и пластик.
Каждый первый – неподсуден,
И вину его забудем,
Потому что знаем сути
Надвигающихся буден:
Это – Токио распутен,
Это – Мехико безлюден.
«Одинокий дождь за собою скрыл…»
Одинокий дождь за собою скрыл
Фонари домов и монокли глаз,
Пеленая город покровом крыл,
Неуклюж и робок, как в первый раз.
Он стучит в окно, и горячий свет,
Как цепная псина, сопит в лицо;
Он на кухне снов под гитару спет
О листве и мхе в глубине лесов.
Застеклённый мир упреждает нас
О судьбе воды и счастливых днях.
Мимо нитей труб и моноклей глаз
Я пою свой путь на краю дождя.
«Сколько, жутко интересно…»
Сколько, жутко интересно,
Человек без мяса весит?
Это знают повсеместно
Красный крест и полумесяц.
Полумесяц, полугоды,
Полувозраст, полувремя —
Неоправданное бремя
В лоне матушки-природы.
Человеческие судьбы
На весах стесняют гири:
Неизвестно, сколько будет
Равновесья в этом мире.
Те весы – земля и небо,
День и ночь, вода и пламя.
За далёкими снегами
Кто-то был, а кто-то не был,
Кто-то видел плоть земную,
Кто-то слышал стон под нею.
Я судьбины не миную, 
