Василий Попков – Тайна Либереи (страница 8)

Их гипотеза начинала обретать форму. Диск был не просто картой. Он был ключом к ориентации в сложнейшей, многоуровневой системе подземных ходов, многие из которых были давно забыты или намеренно скрыты. Он показывал не статичный план, а маршрут, который нужно было выстроить, скомбинировав символы на движущихся кольцах.

– Но просто найти тоннель – мало, – рассуждал вслух Сергей, начиная расхаживать по лаборатории. – Нужно понять, куда он ведет. И здесь… – он снова подошел к диску и указал на центральное углубление, где все еще светился фосфоресцирующий символ печати. – Это – конечная точка. Или отправная. Сердце лабиринта.

– Лабиринта, – прошептал Гольдберг. – Минотавр… Иван Грозный видел себя в роли Минотавра? Чудовища в сердце лабиринта? Или Тесеем, который в него вошел?

– Он был и тем, и другим, – отрезал Сергей. – В этом и был его гений и его безумие.

Они работали несколько часов. Ирина периодически подходила к ним, приносила кофе из автомата в коридоре – горький, обжигающий, но бодрящий. Она молча наблюдала за их работой, и в ее глазах, обычно холодных, читалось нечто, похожее на уважение к их фанатичной преданности делу.

Внезапно Сергей, который скрупулезно сопоставлял символы на диске с картой подземелий, замер.

– Стоп. Вот здесь. Видишь? – Он показал на точку схождения трех символов – «Змея», «Факела» и странного знака, напоминающего трезубец. – Это… это не тоннель. Это помещение. Довольно большое. Согласно чертежу XVIII века, там был винный погреб. Но…

– Но на более ранних планах, времен Грозного, это помещение отмечено как «запечатанная палата», – закончил мысль Гольдберг, лихорадочно листая сканы в своем планшете. – И смотри, какой символ стоит рядом на диске.

Он повернул одно из внутренних колец механизма, совместив несколько значков. В центре диска, вокруг светящейся печати, сложился новый узор – переплетение линий, напоминающее схему гидравлической системы.

– Вода, – прошептал Сергей. – Река Неглинка. Это помещение… оно должно находиться где-то в районе старого русла, под современной улицей.

Он отступил от стола и провел рукой по лицу. Усталость накатывала волной, но возбуждение пересиливало.

– Мы нашли его. Первый реальный ориентир. Не просто тоннель, а комнату. Возможно, хранилище.

– Или ловушку, – голос Ирины прозвучал сзади. Они оба вздрогнули, не услышав ее приближения. – Вы строите гипотезы на основе символов, которым четыреста лет. Вы не знаете, что там на самом деле.

– Мы знаем, что за эту информацию уже убили человека, – тихо сказал Сергей, глядя на диск. – Это значит, что она чего-то стоит.

Он посмотрел на Ирину. Ее лицо в холодном свете мониторов казалось высеченным из мрамора.

– Нам нужно спуститься туда. Проверить.

– Безумие, – отрезала она. – После того, что произошло в Слободе? Они явно следят за вами. Как только вы появитесь где-то рядом с этим местом, они накроют вас.

– Тогда нужно сделать это так, чтобы они не ожидали, – настаивал Сергей. – Быстро. Ночью. Используя те самые подземные ходы, которые не все знают.

– Я не могу санкционировать это, – сказала Ирина, но в ее голосе не было прежней категоричности. Была усталость. И понимание, что остановить их теперь невозможно.

– Вы можете помочь нам выжить, – просто сказал Сергей. – Или можете попытаться остановить. Но мы все равно пойдем.

Гольдберг смотрел на них обоих, как на сумасшедших, но в его глазах горел тот же огонь. Жажда открытия была сильнее страха.

Ирина несколько секунд молча смотрела на Сергея, словно пытаясь прочитать в его глазах что-то очень важное. Затем ее плечи чуть опустились.

– Хорошо. Но только после тщательной разведки. И по моему плану. Никаких импровизаций. Понятно?

Сергей кивнул.

Рассвет уже заглядывал в окна лаборатории, окрашивая небо в грязно-серые тона. Они провели всю ночь в борьбе с загадкой, отлитой в бронзе, и одержали первую, маленькую победу. Они нашли путь.

Сергей взял диск с подложки. Металл за ночь согрелся от его прикосновений. Он был теперь не просто артефактом. Он стал компасом, ведущим их в самое сердце тайны. И в самое сердце опасности.

Он посмотрел на Ирину, которая снова стояла у окна, всматриваясь в просыпающийся город.

– Спасибо, – сказал он.

Она не обернулась, лишь слегка наклонила голову, словно приняв его благодарность как должное.

Язык металла начал говорить. И они, затаив дыхание, учились его слушать. Цена ошибки была уже известна – тонкая проволока на шее и безжизненные глаза, смотрящие в небо.

Глава 6. Правила игры

Серая, безликая утренняя заря застала их все в той же лаборатории. Бронзовый диск, их ночная добыча, лежал на столе, запечатанный в прозрачный пластиковый контейнер – инициатива Ирины, желавшей сохранить возможные отпечатки. Он больше не казался магическим ключом, а скорее вещественным доказательством по делу, которое все стремительнее ускользало из-под контроля.

Ирина первая нарушила молчание. Она оторвала взгляд от окна, за которым просыпался обычный, ничего не подозревающий город, и ее лицо, несмотря на усталость, вновь обрело черты официальной маски.

– Мне нужно доложить, – произнесла она, и в ее голосе не было ни тени сомнения. Это был приказ, отданный самой себе. – Обо всем. Об артефакте. Об убийстве Семенова. О нападении в Слободе. Сидеть на этом одному – профессиональное самоубийство.

Сергей хотел было возразить, инстинктивно опасаясь расширения круга посвященных, но сдержался. Она была права. Они перешли Рубикон, и теперь им нужна была поддержка системы. Или, по крайней мере, ее невмешательство.

– Будьте осторожны, – только и сказал он, встречаясь с ней взглядом.

В ее глазах мелькнуло что-то – тень понимания, благодарности за доверие? – и исчезло.

– Гольдберг, оставайтесь здесь. Воронов… постарайтесь поспать. Вы мне понадобитесь с ясной головой.

Она повернулась и вышла из лаборатории, ее шаги уверенно отдавались в пустом коридоре. Сергей и Гольдберг остались одни, слушая, как этот звук затихает, словно их последняя связь с реальным миром оборвалась.

– Думаешь, они ее поймут? – тихо спросил Гольдберг, с тоской глядя на запертую дверь.

– Нет, – отрезал Сергей. Он подошел к столу и уставился на диск. – Они никогда не понимают. Пока не станет слишком поздно.

Он чувствовал знакомое, тошнотворное предчувствие. Ту пропасть между полевой работой, где решения принимаются за доли секунды, и кабинетной бюрократией, где главное – отчетность и прикрытие собственной задницы.

Кабинет начальника Управления межведомственного взаимодействия ФСО генерал-лейтенанта Орлова был таким, каким и должен был быть – просторным, строгим, с полированным столом размером с авианосец, портретами на стенах и флагом в углу. Воздух был прохладен и стерилен, пах дорогим кожаным креслом и лоснящимся деревом. Полная противоположность затхлой, живой атмосфере лаборатории или пропитанному смертью воздуху квартиры Семенова.

Ирина стояла по стойке «смирно», глядя прямо перед собой, в стену позади седой, подстриженной под ноль головы Орлова. Она только что закончила свой доклад. Четкий, структурированный, без лишних эмоций. От находки в Грановитой палате до перестрелки в Александровой слободе. Она опустила лишь мелкие детали вроде изъятия предсмертной записки Семенова. Все остальное – чистая правда.

Орлов слушал ее, не перебивая, его лицо не выражало ровным счетом ничего. Когда она закончила, он откинулся в кресле, сложил пальцы домиком и уставился на нее поверх них. Его взгляд был тяжелым, проницательным, лишенным тепла.

– Майор Смирнова, – его голос был ровным, глубоким, без единой повышающейся ноты. – Вы сообщаете мне, что ввязались в неофициальное расследование на основании сомнительного артефакта, который, по вашим же словам, может быть ключом к мифической библиотеке. В процессе этого расследования был убит гражданский специалист, а на вас и вашего гражданского консультанта совершено вооруженное нападение. Так?

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, – отчеканила Ирина, чувствуя, как по ее спине начинают ползти ледяные мурашки. Его тон не предвещал ничего хорошего.

– И на основании чего вы сделали вывод, что эти инциденты связаны? – спросил Орлов, слегка наклонив голову.

– Совпадение времени и места, характер убийства, явно профессиональный, а также интерес нападавших непосредственно к артефакту и к Воронову, – перечислила Ирина.

– Случайность, майор. Цепочка случайностей, – Орлов медленно покачал головой. – Реставратора могли убить с целью ограбления. На вас в Слободе могли напасть местные хулиганы, заинтересовавшиеся вашим незаконным проникновением на объект культурного наследия. Вы, пользуясь своим служебным положением, спровоцировали инцидент.

Ирина почувствовала, как кровь отливает от ее лица. Она ожидала скепсиса, но не такой прямой атаки.

– Товарищ генерал-лейтенант, я…

– Ваш «консультант», – перебил он ее, – Сергей Воронов. Бывший следователь, уволенный из органов после громкого провала, связанного с гибелью напарницы. Человек с подмоченной репутацией, одержимый навязчивой идеей. И вы позволяете ему водить вас за нос?

Удар был точен и безжалостен. Ирина сглотнула, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Орлов был в курсе дела. И он использовал это против нее.

– Его экспертные знания бесценны, товарищ генерал. И события последних дней подтверждают, что угроза реальна.