Василий Попков – Море берёт своё. Морская звезда. Книга вторая (страница 3)
Анна описала. Детально.
– И ты думаешь, это я? – в голосе Екатерины прозвучала… насмешка? Нет, что-то другое. Раздражение, смешанное с чем-то вроде брезгливости.
– Кто же ещё? – выдохнула Анна. – Кто ещё может…
– Анна, слушай меня внимательно, – перебила её Екатерина, и каждый звук был острым, как лезвие. – Если бы я хотела напомнить тебе о чём-либо, я бы не занималась детскими поделками. У меня есть куда более… весомые аргументы. И я бы использовала их напрямую. Ты это знаешь.
Анна знала. Диктофон. Его цифровая копия, хранящаяся в сейфе Екатерины и, наверное, ещё в десятке надёжных мест. Это был не намёк. Это был пистолет, приставленный к виску.
– Тогда кто? – прошептала Анна, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
– Я не знаю, – ответила Екатерина, и теперь в её голосе Анна с изумлением уловила лёгкую, едва уловимую ноту… беспокойства? – Но это очень дурной знак. Кто-то играет с тобой, Аня. И, кажется, не только с тобой. Складывать оригами из старых газет… это пахнет больной фантазией. Или очень продуманной провокацией.
– Что мне делать? – в голосе Анны прозвучала отчаянная мольба, за которую она тут же возненавидела себя.
– Ничего, – резко сказала Екатерина. – Ничего не трогай. Сфотографируй на телефон, обыщи кабинет. Не на предмет кражи, а на предмет… посторонних предметов. Проверь, не установили ли чего. А эту штуку – убери куда-нибудь. Выброси. Забудь.
– Забыть? – невольно вырвалось у Анны.
– Забыть, что это тебя взволновало, – поправила её Екатерина. – Внешне. Внутри – будь начеку. И, Анна…
– Что?
– Отныне твой вечерний отчёт включает в себя не только производственные показатели. Рассказывай мне обо всём странном. О каждом взгляде, который покажется тебе не таким. О каждом звонке. Поняла?
– Поняла.
– Хорошо. Я занята. В 20:00 жду звонка.
Щелчок. Она положила трубку. Руки дрожали ещё сильнее. Екатерина не делала этого. Она в этом почти не сомневалась. Сестре не было нужды врать. У неё была вся власть. Значит… Значит, есть кто-то третий. Кто-то, кто знает. Или догадывается. Кто-то, кто решил поставить свою фигуру на их шахматную доску.
Паника, которую Анна с таким трудом сдерживала все эти месяцы, рванула наружу, как вода, прорвавшая плотину. Она метнулась к двери, проверила замок. Потом бросилась к окнам, проверила запоры. Заглянула под стол, в ящики, за стеллажи. Ничего. Никаких посторонних устройств, на первый взгляд. Но она не специалист. Жучки могли быть где угодно: в розетке, в телефоне, в корпусе настольной лампы, в самом компьютере.
Она вернулась к столу, с ненавистью глядя на бумажную звезду. Потом осторожно, кончиками пальцев, взяла её. Газета была старой, бумага шуршала. Она развернула её, пытаясь сохранить форму. Хотела разгладить, посмотреть, нет ли внутри записки. Ничего. Просто газета, просто фотография Кирилла, теперь искажённая складками.
Её взгляд упал на фотографию на первой полосе. Она и Екатерина. Две улыбающиеся женщины. Победительницы. Львицы, делящие добычу. Анна посмотрела на своё улыбающееся лицо на фотографии. Глаза были пустыми. Она этого не замечала тогда. А сейчас видела с ужасающей ясностью: это были глаза загнанного зверя, притворяющегося человеком.
Она резко смяла газету в комок и зашвырнула его в мусорную корзину. Потом передумала, вытащила, разорвала на мелкие клочки и спустила в унитаз в своём личном санузле. Смотрела, как обрывки фотографии Кирилла и её собственной улыбки крутятся в водовороте и исчезают.
Успокоиться. Нужно успокоиться. Екатерина права. Нужно быть начеку. Нужно думать.
Она села за стол, снова открыла нижний ящик, достала блокнот. Рука больше не дрожала. Теперь в ней была холодная решимость.
День 92. Дополнение, – написала она. Получено первое сообщение от неизвестного. Артефакт: оригами-звезда из газеты от 92 дня. Место: рабочий стол. Время: между 19:00 прошлого дня и 8:20 сегодняшнего. Версии: 1) К. (маловероятно, отрицает). 2) Сторонний игрок, осведомлённый или догадывающийся. Цель: дестабилизация, запугивание, провокация на конфликт с К. Принятые меры: уничтожение артефакта, повышенная бдительность. Гипотеза: кабинет может быть под наблюдением (нужно подвергнуть техническому обследованию).
Она закрыла блокнот, но не спрятала его сразу. Подумала, потом открыла снова и на чистом листе в конце начала рисовать схему. В центре – она, Анна. От неё стрелка к Екатерине с надписью «Шантаж/Контроль». От неё же стрелка в пустоту с надписью «Х? Сообщение». От Екатерины стрелка к городу/верфи – «Власть». От «Х» стрелки к ней и к Екатерине? Пока неизвестно.
Она была архитектором. Она мыслила чертежами и схемами. Хаос в душе можно было попытаться упорядочить на бумаге. Превратить животный ужас в тактическую задачу.
Остаток дня прошёл в непрерывном нервном напряжении. На каждую встречу, на каждый звонок она смотрела теперь под новым углом. Начальник транспортного цеха, обычно болтливый и простодушный, сегодня показался ей неестественно сдержанным. Секретарша, принесшая кофе, слишком долго задержала на ней взгляд. Даже уборщица Тамара, мывшая пол в коридоре, вызвала подозрение: а не была ли она в кабинете вечером?
К 18:00 она чувствовала себя выжатым лимоном. Но впереди был финальный акт – вечерний отчёт.
Ровно в 20:00 зазвонил телефон.
– Анна, это Екатерина. Докладывай.
Анна сделала глубокий вдох. Голос должен быть ровным, спокойным.
– Производственный план за день выполнен на 98%. Срыв по корпусу сейнера из-за дефекта сварки, устранён, отставание – 12 часов, нагоняем за счёт сверхурочных. Подписан контракт с «Северным снабжением» на поставку красок. По проекту набережной: ознакомилась, направляю комментарии. Финансовый отдел предоставил отчёт по кварталу, прибыль на 3% выше прогноза.
– Хорошо, – сказала Екатерина. – А что по нестандартным вопросам?
Анна ощутила ком в горле.
– Ничего существенного. Разве что… начальник плазового цеха, Алексей, сегодня вёл себя скованно. Возможно, нервничает из-за срыва сроков.
– Алексей Васильевич? – в голосе Екатерины мелькнула заинтересованность. – Он давно работает. Будь с ним осторожнее. Он предан памяти отца и Максима. Мог что-то услышать, о чём-то догадаться.
– Я поняла.
– И? Больше ничего?
Анна помолчала, выбирая слова.
– Было ощущение… что за мной наблюдают. В кабинете. Мне показалось.
– Не показалось, – сухо ответила Екатерина. – Я уже договорилась. Завтра утром к тебе придёт человек. Специалист по технической безопасности. Он проверит помещение. Встреть его, предоставь доступ ко всему. Никому ни слова.
Облегчение, смешанноех с новым страхом, волной накатило на Анну. Значит, Екатерина тоже обеспокоена. Значит, угроза реальна.
– Хорошо.
– И, Анна… – голос сестры смягчился на полтона, что прозвучало даже страшнее её обычной холодности. – Не сломайся. Ты нужна. Верфи. Мне. Не позволяй этому… чему бы то ни было, взять над тобой верх. Ты сильнее.
Это была не поддержка. Это была констатация факта. Ты сильнее, потому что должна быть сильнее. Иначе мы обе погибнем.
– Постараюсь, – пробормотала Анна.
– Не «постараюсь». Сделаешь. Всё. До завтра.
Разговор закончился. Анна опустила телефон. Тишина в кабинете снова сгустилась, но теперь она была иной. Наполненной не прошлым, а будущим. Будущим, в котором есть не только надзиратель, но и невидимый враг.
Она долго сидела в темноте, глядя на огни верфи за окном. Потом снова открыла блокнот. Нарисованная схема казалась теперь детской наивной. Враг был не на бумаге. Он был где-то здесь, в этой реальности. Он складывал звёзды из газет и, возможно, улыбался в темноте, наблюдая за её паникой.
Она достала из сумки новый, купленный сегодня по дороге домой в обычном киоске, простой тетрадный блокнот в картонной обложке. И новую шариковую ручку. Блокнот в кожаном переплёте, спрятанный в столе, мог быть скомпрометирован. Его содержание было относительно безопасным, но это был её психологический якорь. А для настоящих записей, для анализа, для войны – нужна была новая, чистая тетрадь. Та, о которой не знает никто. Даже Екатерина.
На первой странице она вывела: «Хроника угроз. Том I».
И ниже: «Противник №1: Екатерина Петрова. Статус: известен, контролируется (паритет устрашения). Противник №2: Х. Статус: неизвестен, активен, опасен. Цель: установить личность, мотивы, методы. Средства: наблюдение, анализ, скрытность».
Она откинулась на спинку кресла, глядя на потолок. Чувство паники не ушло, но к нему добавилось что-то ещё. Острый, холодный интерес. Почти азарт. Три месяца она была загнанной жертвой. Сегодня ей бросили вызов. И в глубине души, под толщей страха и вины, шевельнулось что-то тёмное и знакомое. То самое, что когда-то позволило ей стать лучшим архитектором. Стратегический ум. Воля к победе. Желание не просто выжить, а понять, разобрать по винтикам, и построить свою защиту.
Она не просто Анна-убийца. Она не просто Анна-заложница. Она – Анна-архитектор. И любая структура, даже структура угрозы, может быть проанализирована и укреплена. Или разрушена.
Она встала, подошла к окну. Где-то там, в ночном городе, в этих огнях, сидел тот, кто сложил звезду. Возможно, он смотрел сейчас на освещённые окна её кабинета. Пусть смотрит.
Она выключила свет в кабинете, погрузив его в темноту. Теперь она была невидима извне. Но сама могла видеть.