Василий Панфилов – Время не ждет (страница 50)

Состав начал притормаживать, но Дан не успел увидеть название станции, отвлёкшись на соседа, разговорившегося во сне. Несколько человек сошло, и состав снова тронулся. На выезде он заметил женщину с тремя детишками, от трёх до семи лет примерно. Сидя на узлах с мертвым лицом, она держала в руках картонку:

— Продам детей. Нечем кормить[115].

Дан отвернулся. Стыдно и больно так, будто он сам виноват в бедственном положении страны. А он всего лишь коп…

— Разве? — Возразило ехидное подсознание, пробуждённое университетскими лекциями, — Разве не ты разгонял демонстрации, которые выступают против таких вот вопиющих случаев? Чем ты лучше штрейкбрехера?

Колёса постукивали по стыкам рельсов, а Дан вспоминал…

— Сука… — Зло сказал он, нашаривая в кармане соседского пиджака папиросы и закуривая впервые за несколько месяцев, — как же хорошо было жить без мозгов и без совести, не думая! Был простым громилой-копом — без перспектив, зато совершенно счастливым. А сейчас? Нет, образование — зло, а думать — вредно! Чёртов университет!

— Доктрина Монро[116] — безусловное благо для Америки, — Убеждённо вещал молодой Уоррингтон перед молодёжной аудиторией в одном из лекционных залов Гарварда, — и мы должны жёстко и последовательно придерживаться её, не отвлекаясь на сиюминутные политические выгоды. Мыслить надо глобально, на десятилетия вперёд, не размениваясь на иллюзии «здесь и сейчас».

Сделав паузу, он обвёл взглядом слушателей, давая им время «переварить» тезисы.

— Политика изоляционизма не исключает вовсе участие США в экономической и политической жизни других стран. Нет и ещё раз нет! Мы демократическая страна и не можем жёстко ограничивать инициативу наших граждан!

В зале зааплодировали — не столько даже самой речи, сколько грамотно составленной фразе, в которой Дюк увязал Демократическую партию и демократические идеалы страны. Гарвардские студенты всегда ценили подобные лингвистические конструкции.

— Поддержка инициативе граждан? Да! Государственная политика? Нет!

— Все мы помним, — Дюк вскинул руку, как бы накрывая аудиторию, — историю участия Америки в Мировой войне. Славные страницы доблести, славы и чести[117].

Снова аплодисменты, аудитория «разогрета», а Уоррингтон прекрасный оратор.

— Послевоенное восстановление Европы не обошлось без нас. Мы крепко вложились в экономику старушки-Европы, изрядно похорошевшей от притока американского золота. И что мы получили в качестве благодарности? Дефолт! Англия и Франция задолжали нам суммарно свыше двадцати одного миллиарда долларов[118]! Все вы помните эти цифры, но сейчас попробуйте представить не стопки ассигнаций и слитки золота…

Уоррингтон перевёл дыхание и обвёл слушателей горящим взглядом.

— Не золото, — Ещё раз повторил он театральным громким шёпотом, — а дороги, мосты, километры железнодорожных путей, верфи… Миллионы рабочих мест!

— Случайность? — Дюк наклонился к залу, чуть понижая голос, — Или заговор?

— Я не призываю вас к паранойе! — Выпрямился он, а голос его загремел литаврами, — Я призываю вас думать! Возможно, мои выкладки частично неверны, и вы поправите их или вовсе их опровергнете. Размышляйте, ройтесь в архивах, обсуждайте. Думайте.

— Дефолт! — Голос снова повышен, короткая пауза… — Как не вовремя… или вовремя? Идеально просчитанное время, идеально просчитанная ситуация. Америка, начавшая было с превеликим трудом выкарабкиваться из тяжелейшего кризиса, поражена ударом в спину…

— Снова! — Голос взлетает под самые своды лекционного зала, — Как раньше… Америка никому, кроме самих американцев, не нужна сильной, богатой и независимой!

— Миллионы рабочих мест для наших сограждан… — Голос снова упал, челюсти крепко сжаты — так, чтобы передние ряды видели бугрящиеся желваки, — их нет! Просто подумайте, насколько проще было бы все нам, если бы не предательский удар в спину.

— Я часто слышу тезисы о некоем братстве народов — то англосаксонских, то более обще — европеоидного происхождения. Братство это якобы должно противостоять азиатской угрозе с Востока… Должно, понимаете?!

Дюк зло усмехнулся, давая аудитории время.

— Раньше я воспринимал это как должное… а потом повзрослел. И задумался: а кому мы успели задолжать?

По аудитории пронеслись смешки и посыпались короткие, местами удачные реплики. Молодости свойственна злая критичность, и фраза Дюка пришлась как нельзя кстати.

— Задумался и об азиатской угрозе, которой мы «должны», — Выделил он голосом, — противостоять в этом «братстве». Я не благодушествую, поверьте! Мне не нравится коммунистическая, полуазиатская Россия, не нравится Китай и Азия вообще. Но воспринимать их настолько серьёзно?!

— Китай? — Снова пауза, — Несколько дивизий любой из европейских стран пройдут эту страну без лишних затруднений!

— Россия? Да, — Как бы нехотя признал он, — Это уже серьёзней. Но опасна эта страна скорее своей исковерканной идеологией да колоссальными просторами, в которых может затеряться любая армия. Воспринимать же всерьёз, что эта нищая страна вот-вот пошлёт свои азиатские орды на завоевание Европы, может только малограмотный обыватель.

— Не я! И не вы! Колоссальные размеры этой страны имеют не только преимущества, но и недостатки. Логистика! А технологическая отсталость? Нет, господа… орд с Востока нам бояться не нужно, — Усмехнулся он, замолкнув ненадолго, — Завалить трупами какую-нибудь… Польшу большевики способны. Победить? Маловероятно, да и победа эта будет Пирровой[119]. Объединённая же Европа легко расправится с большевистской угрозой.

— Так в чём же причина нагнетания антибольшевистской истерии? — Уоррингтон сейчас напоминал не политика, а скорее профессора, — Ответить на этот вопрос можно без труда, если задуматься — а кому опасны эти орды? Великобритании! Отчасти Франции и любой колониальной державе.

— Да, господа! Я не оговорился! — Дюк замолк, переводя дух, — Индия, Афганистан… Полуазиатская орда вполне способна сокрушить орду азиатскую! Буквально завалив телами, но способна! История показала, что большевики, захватившие Россию, совершенно не ценят жизни своих граждан. Хотя назвать их гражданами…

Молодой политик махнул рукой с безнадёжным видом.

— Но нам-то, господа, нам чего бояться? Сокрушить Индию и Афганистан большевистская орда способна. Большой кровью, но способна. А удержать? Помимо идеологии, которую разделяют далеко не все русские, есть ещё и технологии, снабжение… расовые различия, наконец.

— Навести хаос они способны, — Дополнили его из передних рядов, — а не удержать.

— Верно! — Одобрительно кивнул Дюк, — Хаос! Гражданскую войну, которая может перекинуться на саму Россию. Такой сценарий страшен самой России!

— Нам ли страшиться войне в Азии?! — Патетично воскликнул он, — Потеря одной из колоний может стать началом конца для Великобритании… но нам-то чего бояться?! Хватит играть на стороне англичан, французов и прочих! Есть только интересы Америки и американцев. Нас с вами!

— Пытаясь отвоевать плацдарм в Старом Свете, мы наступаем на подготовленные позиции и хуже того, играем по чужим правилам! — Дюк набычил голову, сжав кулаки — поза, которую отрабатывал под руководством Джокера. Само воплощение воинственности! — Может, пора начать играть по своим правилам?

— Я не призываю вас отказаться от антибольшевистской борьбы, — Подался он в зал, — недооценивать идеологическую опасность коммунизма попросту глупо! Но и переоценивать Советы тоже нельзя. Англия! Старая недобрая Англия — кукловод, а Советы, всего лишь нелепая марионетка, возомнившая себя самостоятельной.

— Думайте, господа, — Сказал он, сгребая с кафедры бумаги, — Думайте! Сами, своей головой. Без навязанных клише.

Прощаясь, он торопливо шёл по коридору, всем своим видом показывая, что торопится. Деловитость доброго христианина, пытающегося вытащить Америку из тяжелейшего положения…

— Удачное выступление, — Подумал он, захлопывая дверцу автомобиля, — и Англия как образ врага… Джокер воистину хорош. Сколько можно обсасывать проблемы с Советами и нашими, американскими левыми? А тут свежо, ярко… не захочешь, а запомнишь!

Глава 38

— Ситуация в шахтёрских городках накалена до предела, — Рассказывал Сергей, спрятав усталое лицо за пивной кружкой, — но битва у горы Блэр[120] местным памятна.

— Боятся? — Негромко поинтересовался Родригес, бросая в рот орешек и едва успев придержать пиво на пошатнувшемся столе, — Да тише ты, дурень кривой!

Нетрезвый работяга, расшалившийся с товарищами и едва не опрокинувший стол, смущённо улыбнулся и отошёл. В другое время и с другими людьми он затеял бы драку, но Сергея шахтёры знали как человека, связанного с профсоюзом, а «паровозом» с ним шёл и Родригес.

— Боятся, — Согласился русский печально, — Да и как не бояться-то? Сколько убитых, сколько по тюрьмам… до сих пор аукается.

— Такой народный порыв и… Да что там говорить! — Испанец безнадёжно махнул рукой.

— Оглядываются друг на друга, — Продолжил собеседник, подняв кружку к губам и делая символический глоток, — Взорваться могут в любой момент, но…

— Детонаторы нужны? — Прищурился Хосе, — Да чтоб не только в округе Логан рвануло, а и в других местах?

— Угум, — Снова глоток. Сергей научен горьким, ещё дореволюционным опытом: у властей всегда может найтись человек, способный читать по губам. Каких товарищей тогда потерял…