Василий Панфилов – Время не ждет (страница 46)

— Знаю. Только как?

— Через старые кадры, — Понял его Старый, — мало ли толковых и честных среди них? А их всех под одну гребёнку… приятно? Чистка рядов, понимаешь ли! Списочек там есть, да с раскладами, вот с адресами похуже. Всех, считай, за пределы области.

— С этим справлюсь, — Кивнул Сергей Мироныч, — а вот как поговорить с ними…

— Отмечено, — Незримо усмехнулся филер, — Есть там парочка ребят с моими талантами. Написал, где живут, да на что давить при разговоре. Тебе к ним порученца отправить — из доверенных-проверенных. Опера Ленинградские таких в лицо знают, не могут не знать. Значит, к письму или записочке отнесутся всерьёз. Командировка в нужное место, а там как бы по пути заскочат. А дальше сами поговорят с кем нужно.

— Не учи отца… спасибо, Старый. Старый? Вот леший! — Киров кривовато усмехнулся, — И ни одна веточка под ногами не хрустнула! Дал же бог талантов человеку — что в городе, что в лесу раствориться может!

— Леший, — Усмехнулся молча Порфирий Иванович, отступая в кусты, — Простейшие фокусы ведь! Выждать, когда собеседник отвернётся, а в костре взметнётся пламя костра, да начнут трещать дрова. С другой стороны, вся работа из таких вот фокусов и состоит. Каждый в отдельности — тьфу! А вместе, так и вполне серьёзно.

Да и Сергею Миронычу стоило напомнить, кто такой Старый! Освежить старые воспоминания, так сказать. Хе-хе!

Осторожно отступив, дошёл до притопленой долблёнки, с трудом вытащил её на берег, вычерпал воду и отчалил несколько минут спустя. Своё дело он сделал, но не мешает напоследок продемонстрировать в деревне опухшую от самогона и комарья рожу. Последний штрих, так сказать.

Оно вроде бы и не нужно, но хороший образ получился. Такой, что и через десять лет деревенские «Зуду» вспомнят. Мало ли… алиби и вообще…

Десять процентов в пользу университета Копенгагена в процессе торговли превратились в пятнадцать, но «Лего» получило рекомендацию от министерства образования и лично от Его Величества. С нового учебного года головоломки «Лего» в детских садах и начальных классах школы получили статус учебных пособий.

Стыдно? Вот ещё… головоломки прекрасно развивают интеллект, так что вреда от них однозначно не будет. А что в кармане прибавится денег… и что? Тот случай, когда все в плюсе.

Университет, королевская семья, детишки… ну и я. А опосредованно Родригес, Лонг и далее.

Вся эта торгашеская суета оставила чувство лёгкой неловкости. Ощущения, что я упустил что-то важное…

Скорее всего, это именно ощущение, за которым не стоит ничего. Аристократия так умеет — глазами этак скосят, моргнут недоумевающее… и стоишь как оплёванный, чувствуешь себя говном.

Хотя по факту говном является этот… моргунчик. И подошёл ты к нему, чтобы потребовать долг или объяснение по какому-то серьёзному проступку.

Умеют, да… Я тоже умею — учили, но сильно похуже. В этой среде расти надо, с детства тренироваться. Ну или талант. Увы…

Знаю, понимаю, осознаю… и всё равно трачу время, пытаясь понять — ну что же я упустил?!

Помимо пятнадцати процентов, снова воткнули в делегацию в СССР, но уже как официальное лицо. Ожидаемо.

Как-никак, русский «выучил» и вообще — ценный экземпляр «почти социалистического буржуя», олимпийца и кинорежиссёра. Дураком надо быть, чтобы не воспользоваться таким ресурсом, как я. А Его Величество кто угодно… но точно не дурак.

Дания хочет получить своё кусок советских концессий, и для этого готова на очень, очень многое. Но осторожно. Копенгагирование[99] там помнят, и действуют с оглядкой на Британию.

Хреновая ситуация, если честно. Выгодно, намёков от Его Величества полно… но и попадать под санкции, если что, именно мне, а не Его Величества. Первый же и объявит, если что, по окрику из Лондона.

И Вашингтон… пока Гувер президентом, телодвижения в сторону Союза делать нельзя. Санкции.

А надо… хотя бы продемонстрировать желание заключить договор с Советами. Такой, чтоб не вызвал гнева Вашингтона и Лондона, но принёс денежки если не мне, так Дании.

Надо не только Его Величеству, но и лично мне. Продемонстрировать, что не зря в университет на экономиста учился, не зря в братстве состою.

Экзамен такой, своеобразный. И как выкручиваться, не знаю.

Альтернатив две.

Первая — слить поручение, но тогда и репутация в минус уйдёт. Удачливый нувориш, не более. Опасно, такого лоха могут и попытаться ощипать.

Вторая — бросить всё и уехать в Штаты. Предвыборная компания, то-сё… Поймут. Но участвовать придётся всерьёз. А там Гувер… оба Гувера, которые объявили мне войну.

Вилы…

СССР в этом плане побезопасней — если не выкручусь в полной мере, так хоть живым останусь.

Глава 35

— Однако! — Выдохнул Брюнинг, ознакомившись с предложением Ленца, — Растёт смена.

Прикрыв глаза, он отложил бумаги, ненадолго задумался и решительно взялся за телефон.

— Йозеф? Генрих беспокоит. Свободен? Не утруждайся, сам подъеду.

Положив трубку, мужчина сгрёб бумаги и поколебавшись немного, взял пистолет из ящика письменного стола. Зажав папку подмышкой, профессионально проверил наличие патронов, и сунул оружие в карман пиджака.

— Герр… — Начал было вставать личный помощник в приёмной.

— Собирайся, Алекс.

Отставной гауптман коротко кивнул и привычно экипировался, одев под пиджак бронежилет и сбрую с двумя пистолетами. Поколебавшись, посмотрел на серьёзное лицо патрона и подхватил автомат, для которого в автомобиле есть специальная стойка.

Правые в Германии притихли после недавних событий, но народ это резкий и способный на самые решительные действия. Брюнинга они ненавидели особо, почитая предателем, и несколько покушений сорвалось буквально на подступах к политику.

— Со мной, — Коротко бросил Брюннинг, когда автомобиль подъехал к резиденции Вирта.

— Эге, — Подумал отставной вояка, закончивший Великую Войну командиром роты штурмовиков. После демобилизации для него мало что изменилось. Сперва командованием одним из «партийных» штурмовых отрядов, а потом открылся талант диверсанта, — похоже, нужна моя консультация.

И он не ошибся.

— Ознакомься, — Брюнинг передал Вирту документы, — молодой наш отличился.

— Подленько, но эффективно, — Оценил Вирт после прочтения, — Твоё мнение?

Он вопросительно уставился на гауптмана, ознакомившегося с документами ещё в автомобиле.

— Хм… волчонок растёт, — Усмехнулся военный уголком рта, — такого натаскать как следует, и будет прекрасный штабной.

— Хотя… — Он ещё раз пробежал по документам глазами, — скорее офицер разведки. Ну или, хм, политик. Убить этого… Шикльгрубера несложно, но чревато осложнениями. А так… красиво, как ни крути. И главное, просто.

— У вас есть люди в его окружении? — Требовательно уставился Брюнинг на подчинённого.

— Разумеется, — Тот даже немного обиделся, — В близком круге несколько осведомителей. Слабоваты в коленках, но информацию поставляют исправно. Доверить им что-то серьёзнее доносов нельзя, но и… пожалуй, и не нужно.

— И каков будет план? — Осведомился Вирт, встав к небольшому бару, замаскированному под книжную полку, — шнапс?

— На травах, — Согласился офицер, принимая не только стакан с алкоголем, но и ответственность за операцию, — Достаточно простой. Компрометация и наркотики, значит? Прозит!

— Ближнее окружение Адольфа трогать не будем, — Гауптманн, смакуя, отпил глоток, — здесь молодой прав, за каждым из них десятки глаз следят. А на косвенных красиво можно сыграть.

— Где я ошибся? — Напряжённо думал Адольф, обоими руками вцепившись в пивную кружку. Рядом галдели друзья и соратники, количество которых изрядно уменьшилось после той неудачи, — Где?!

Покосившись на окружение с изрядной злобой, сдержал вспышку гнева. В последнее время перепады настроения стали значительно чаще.

Глаза поймали деловитую белокурую официантку, тащившую к соседнему столику десяток кружек, забавно высунув кончик розового язычка, и несостоявшийся рейхсканцлер улыбнулся невольно.

— Да… вот такие милые фройляйн и становятся потом прекрасными жёнами и матерями, рожая и воспитывая настоящих арийцев!

— Славная девица, — Согласился Геринг, проследив за взглядом вождя и друга. Адольф снова погасил вспышку раздражения, в последнее время с языка срываются мысли. Не раз уже… может, стоит принять предложение и подлечиться?

— Дружище! — Потеснив Геринга, уселся на скамью Томас Плютцер, приобняв Адольфа за плечи громадной ручищей, — Отбрось на сегодня все тревоги! Сегодня ты среди товарищей по партии и просто хороших людей. Да, сорвалось… зато ты знаешь теперь цену тем, кто ушёл. С тобой остались те, кто верят в тебя! Те, кто любят тебя!

— Хох! Хох! Хох! — Зазвучало в пивной, партайгеноссе сочли слова Томаса достойным тостом, дружно опустошив кружки.

Кривовато улыбнувшись, несостоявшийся рейхсканцлер поддержал их и почувствовал, что его отпускает это дикое напряжение… Славный всё-таки парень, этот Плютцер! Настоящий ариец!

Поймав взгляд куратора, Мартина чуть улыбнулась, высунув кончик розового язычка. Правое крыло НСДАП она, дочь убитого депутата Баварской Советской Республики[100], искренне ненавидела, и с полным на то основанием считала Гитлера предателем[101], виня его в смерти отца.

Предложение гауптмана о мести, студентка фармакологического отделения приняла с восторгом, и даже подала несколько ценных идей. Помимо банальных наркотиков есть и более интересные вещества…