Василий Панфилов – Время не ждет (страница 30)
Ссыпавшись по лестнице, тут же возвращаюсь назад — за бронежилетом и оружием. Бронежилет, конечно, тот ещё… эрзац из десятков слоёв шёлка, известный ещё со времён войны Севера и Юга, но в своём роде вполне хорош.
Нацепив бронежилет, секунду медлю, но всё-таки надеваю сбрую с пистолетами. Оно конечно — безопасность и всё такое… но жарко сейчас, а кобуры под мышками только усугубляют.
Надеяться на охрану можно и нужно — парни крутые, и по нынешним временам профи высокого класса. Бывшие копы и вояки, да натасканные по методикам БФФ… но с оружием спокойней. Охрану не везде ещё пропустят — были прецеденты, знаете ли.
Чертыхнувшись, залезаю в бронированный лимузин, стоящий у крыльца. Впереди, рядом с шофёром, садится молчаливый Алан. Спереди и сзади машины сопровождения.
Паранойя? Ну… отчасти. Причастность директора ФБР по меньшей мере к одному покушению на меня несомненна. В суд с этим не пойдёшь, а с «соратниками» другая проблема…
… досье.
Эдгар Гувер как директор ФБР не устраивает многих. Проблема в том, что какие бы вопросы по части профессионализма агентов или директора Бюро не возникали, держится он крепко.
Едва ли не на каждого значимого человека имеется материал для шантажа. Не всегда собранный законными методами и даже не всегда собранное было правдой, но… рванёт, если что, крепко.
Сместить его в такой нестабильной политической ситуации невозможно. Убить можно, вот только — последствия!
И ведь понимают демократы, что директор ФБР по сути играет на стороне республиканцев — против ненавистного Лонга и социалистов, да против опасных иностранцев вроде меня. Понимают.
А сделать шаг не решаются. Или скорее — ждут. Хью Лонг, погибни он аккурат перед выборами — вариант идеальный для большинства демократов. Или вскоре после оных, не суть. Сакральное жертвоприношение.
Отомстим, встанем как один… вариантов хватает. С таким раскладом демократы не просто победят, но и получат повод для масштабных зачисток.
Главное — убрать со сцены опасного политического тяжеловеса, радикала и «почти социалиста» из Луизианы. Но потом.
Проблема в том, что я тоже… жертва. Яркий публичный человек, выказывающий явную поддержку Демократической партии.
Попросить у руководства Демократической партии защиту можно, и мне не откажут. Вот только защитят ли?
Скорее — будут смотреть, выкручусь я или нет, и если да — то как именно? Пока же собирают материал для будущего смещения, суда, очернения… не знаю, что именно будет с Эдгаром Гувером.
Я же… не знаю. Возможно, меня защищает статус «почти своего» и семья Дженни. А возможно и нет. Возможно, им выгоднее статус «почти вдовы», и те, кому надо, давно в курсе — жених я фиктивный.
Шулерская игра. Вот только кто сказал, что методы катал[58] мне незнакомы?
Противодействие Гуверу с моей стороны многослойное. Юристы на первом плане, Рэй на втором… и ребята Родригеса на заднем.
— Да уж, было бы здорово…
— Шеф? — Повернулся охранник с переднего сиденья. Отмахиваюсь молча.
Планы, планы… Размечтался! Да, у меня есть козырь в виде Родригеса и его ребят, и что? ФБР — правительственная структура, способная перемолоть их в труху, едва заметив противодействие.
Если дойдёт до открытого противостояния, разумеется. Пока анархисты тихушничают, всё в порядке. Но в том-то и дело, что против ФБР нужно действовать резко и жёстко!
Остаётся только прятаться, надеясь на телохранителей. Да на тот факт, что Нью-Йорк вотчина республиканцев, и ФБР не может просто арестовать меня.
В противном случае, их не остановило бы даже наличие гражданства другого государства и членства в Олимпийской сборной.
Я сейчас даже за пределы Нью-Йорка выехать не могу…
— Ну и как это понимать, Клим? — Дождавшись, когда сереющий Ворошилов закончит чтение, устало поинтересовался Сталин, — Сиди! Почему я должен узнавать об этом от третьих лиц? Я понимаю — ты мог не знать об операции НКВД…
Ворошилов быстро закивал, дёргая кадыком и не отрывая глаз от стоящего над ним Сталина.
— … хотя на черта тебе такой инструмент, как разведка?
— Коба, я…
— Молчи, — Голос обманчиво мягок, — Бразилия, Клим! Я могу понять твоё незнание, пока поставлялось американское оружие, да через третьи лица. Я даже восхититься готов! Поганцы обставили дело так, что оружие бразильским революционерам поставлялось за счёт американской армии!
Первый маршал улыбнулся несмело.
— Клим, — Сталин чуть нагнулся, обдав Климента Ефремовича запахом табака, — но пушки!? Пушки с твоих складов? Клим, это уже ни в какие ворота.
— Я… разберусь, — Ворошилов вскочил и одёрнул гимнастёрку, готовый действовать. В глазах решимость и чувство вины. Это надо же… так!
— Разберись, Клим, — Отпустил его вождь, — разберись.
Дождавшись, пока первый маршал выйдет, Сталин вздохнул и начал набивать трубку. Несколько минут он сидел в тишине, пуская клубы дыма по кремлёвскому кабинету.
— Эх… шени дэда! И ведь некем заменить!
Глава 23
— Утро красит нежным светом стены древнего Кремля[59], — Подпевал радио Прахин, завязывая галстук перед зеркалом.
— Могём! — Одобрительно сказал он, когда песня закончилась, и подмигнув отражению, вышел из квартиры, запирая за собой дверь.
— Кипучая, могучая… — Напевал он за рулём, — Вот же… привязалась!
— Добрый день, товарищ комбриг, — Сверив документы (служба!), отсалютовал дежурящий на входе милиционер, приставив к ноге мосинский карабин с примкнутым штыком.
— Добрый, Алатузов, — Улыбнулся в ответ Прахин. Алатузов его человек — ДНДшник из второго набора, студент заочник юридического факультета.
Напевая… вот же привязалось! Прахин взбежал по лестнице на второй этаж.
— Леночка… — Улыбка секретарше, — минут двадцать меня не тревожить и… Буфетчик уже пришёл? А то я сегодня не позавтракал, настроения не было. Пришёл и вот, проснулся желудок.
— Буфетчик… ой, нет! А давайте я вам за сайкой сбегаю!
— Будь добра! Возьми тогда с запасом, да Ерохина позови, когда подойдёт. Он вечно с утра поесть забывает, так почаёвничаем вместе, да обсудим дела-делишки.
— Уже! — Леночка засветилась улыбкой и выпорхнула из-за стола.
Улыбаясь, Прахин отпер кабинет и быстро проверил контрольки.
— Не входили, — Негромко пробурчал он, — что ж… неплохой знак. Доверяют!
Жизнь в последнее время становилась всё лучше и лучше — как у СССР вообще, так и у попаданца в частности. Неплохая квартира из дореволюционного фонда — шутка ли, почти двести метров!
Не вполне вписывается в сталинскую концепцию «Не больше комнаты на человека», но Прахин обошёл правило, часто проводя совещания на дому и всячески привечая полезных командировочных у себя дома. А что? Всё веселей, да и опять же — связи!
Одно дело — в гостинице командировочный переночует, пусть и в сто раз ведомственной — очень недурной его усилиями, к слову. И совсем другое — на квартире начальника милиции Ленинграда и Ленинградской области, зачинателя движения ДНД. Другой коленкор!
Да и квартиру он не выбивал и не добивался… сами предложили и даже настаивали! Пусть для этого пришлось провести несколько простеньких интриг и надавить кое на кого… Но право слово, приятно пожить там, где ещё недавно жили только эти… титулованные!
А в его время только новые русские. Русские… ха!
Теперь вот песни… ну и что, что не свои? Хороший поэт и композитор напишет потом другие, а ему, Прахину, важно — чтоб не забывали!
Сперва как основатель ДНД, теперь вот поэт. Попаданец всё-таки — должен быть на слуху. А то мало ли… сдвинется куда-нибудь не туда курс товарища Сталина, и кто тогда советовать вождю будет?
Былые заслуги могут и не пойти в зачёт, а вот если постоянно на слуху, да на хорошем… Ради страны!
Мда… кто бы знал, что старые кинофильмы сороковых-шестидесятых годов, которые показывали в кинозале зоны, окажутся здесь настолько к месту. Столько песен вспомнилось! А сценарии?
Тем более, теперь не нужно особо таиться — пришили Валерьевича, хе-хе… Он через третьи руки получил материал, почти случайно.
Постников там косвенно шёл, как один из белогвардейских агентов, связанных с итальянской мафией… Недоумок! Как есть недоумок! Ну да бывший чиновник, там у каждого второго, не считая каждого первого — профдеформация, хе-хе!
— Максим Сергеевич? — В дверь поскреблась секретарша и тут же зашла, надавив на дверь аппетитным круглым задком, держа в руках поднос, — Сайки и вот… чай. Ерохин скоро должен подойти — видела, как он из трамвая выходил, и Алатузову сказала, чтоб к вам направил.
— Умничка, — Ласково сказал Прахин зардевшейся молодой женщине. А что? Доброе слово и кошке приятно, а ему не сложно. Маленькие подарки, комплименты… мужское внимание, наконец.
— Здорово, брат, — Прахин шагнул из-за стола, пожимая руку капитану, — садись, почаёвничаем. Опять небось с утра не ел? То-то же! Я сегодня тоже — не хотелось что-то, а на работу пришёл, так аж живот свело. А тут Леночка сайками соблазнила.
— Сказал бы я, чем на тебя соблазнила, — Пробурчал мужчина и вонзил зубы в ещё тёплую выпечку.