Василий Панфилов – Время не ждет (страница 17)

— Думаешь?

— Иначе не сказал бы. В глаза бросается, уж слишком внушаемые.

— Н-да… недоработка. Ладно, разбавлю теми, кто в глаза не бросается, — Согласился он со смешком.

— … наука о разуме, наука о человеке, — Проникновенно вещал невысокий оратор, — наука, не отбрасывающая духовную составляющую! Да, сейчас мы не в состоянии доказать существование особых психических энергий. Но не в состоянии доказать и обратное! Всего несколько веков назад уважаемые учёные доказывали нам, что Земля плоская и покоится на черепахе! Кто знает — возможно, всего через несколько десятилетий мы с улыбкой будем вспоминать многие научные аксиомы — опровергнутые и осмеянные!

— Один из претендентов на лидерство, — Негромко говорит Лесли, чуть наклонившись к моему уху, — Гарри Филлипс, не слишком удачливый историк с большими амбициями. Деньги у семьи старые, но по-настоящему высоко не забирались.

— Одного не проще? Передерутся ведь и разбегутся.

— На то и рассчитано. Сейчас время духовных поисков и метаний. Года два, думаю, может и протянут, а потом уже точно разбегаться начнут. Разобьются на течения, оформятся свои духовные наставники.

— И настоящие лидеры появятся.

— Не без этого.

— Долго…

— Почему бы и нет? — Пожатие плечами, — Я по ходу эксперимента корректирую немного. Аморфно пока, но управляемо. По большому счёту это так — гумус для будущих сект и секточек. Расшатать мозги псевдонаучными бреднями, а дальше и сами справятся.

— Наводящие вопросы?

— Они самые. Не поверишь, но всего шесть человек вначале было! Полгода не прошло — сорок два, и это только одна из групп. Что-то порядка двухсот подопытных всего. Я иногда подозреваю, что они делением размножаются.

Негромко смеюсь, прикрыв лицо бокалом.

— Похоже.

— … Дианетика, это наука, но тесно переплетённая с религией, — Вещал новый оратор, — вы можете быть христианином или иудеем, и быть при этом последователем дианетики…

— Этот на своей волне.

— Богословие изучал, разочаровался.

— А… ну да, кто в чём силен. Уже растаскивают.

— Нет пока, — Мелькнула улыбка, — это так… в споре рождается истина и всё такое. Нерешительные они слишком, эти долго могут… как ты там говорил? Сопли жевать?

— Угу.

— Те ещё соплежуи. Нашли маленькую аудиторию для выступлений, её им в общем-то достаточно. Потом либо амбиции подрастут, либо идеи перехватит и разовьёт кто-то более амбициозный.

— … очень, очень интересно, — Отвечаю, не кривя душой, пожимая на прощание десятки рук, — Спасибо Лесли, вытащил меня из дома, хоть развеялся с интересными людьми. Если появится возможность, буду иногда появляться у вас.

— Ни слова не соврал ведь, — Веселился Джокер на обратном пути, — ни словечка! Интересные люди… ха! Сам говорил, что как на микробов на них смотришь!

— Одно другому не мешает, — Смеюсь в ответ. Фаулз всё-таки психолог от бога! Ну кто бы мог подумать, что общение с начинающими сектантами развлечёт меня и снимет нервное напряжение!? А вот поди ж ты… — что там у нас на сегодня в программе?

— Разохотился? Славно, — Лесли чуть улыбается, — Ничего особенного… но тебе понравится.

Винсенто смотрел на русского, крестясь и негромко проговаривая знакомые с детства молитвы. От немолодого, но холёного Аркадия Валерьевича остался лишь подвывающее существо, готовое на всё, лишь бы избавится от боли и ужаса. Глубоко вздохнув, итальянец перерезал горло Постникову, избавляя от мучений.

Когда русский начал говорить после пыток, Винсенто подумал было, что тот сошёл с ума… потом — что русский одержим. Но попаданец… слово-то какое, а?

Попаданец приводил всё новые и новые доказательства, и тогда племянник погибшего дона порадовался, что поступил недостойно для доброго католика — пытал Постникова сам. Попади информация не в те уши…

А информация очень интересная — знание, пусть и в общих чертах, как будет разворачиваться история мира. Это… очень, очень серьёзно.

Пусть даже остался в живых ещё один… попаданец. У русских, надо же! Всё у этих русских не как у людей, чёртовы безбожники!

Ничего, Винсенто теперь голыми руками не возьмёшь… Осталось только пережить грядущий передел сфер влияния, связанный с гибель десятков донов. А для него это будет не так-то просто…

Хотя… Постников русский и что-то там говорил о РОВС. Да и следы ведут вроде как в ту же сторону. Уверенно говорить рано, но можно подтолкнуть донов в нужную сторону.

Пусть… он, Винсенто, отойдёт в сторону. Битву гигантов ему всё равно не выиграть — нет пока должного уважения в среде людей чести[34]. Что поделать, возраст пока не тот.

Да! Отойти в сторонку и посыпать демонстративно голову пеплом. Дескать — не достоин… дядя проглядел у себя русского шпиона, и он, Винсенто, принимает на себя всю ответственность. Не смог разглядеть врага.

Люди чести поймут и оценят — те, кто сохраняет традиции. Не тронут. Скорее даже — демонстративно не тронут, как полезный пример подрастающему поколению.

Тактически он проиграет, хотя подобрать наследство погибшего дяди он не смог бы в любом случае. Крохи разве что, хотя толку от них… Зато стратегически выиграет.

Зная тех, кому суждено стать президентами и подружиться заранее… зная хотя бы тенденции биржи и котировки акций… Посмотрим, что будет через десять лет!

Глава 13

— Ефрейтор! — Презрительно бросил фон Папен[35], кидая раздраженно газету в камин. Один из листов отделился в полёте и спланировал на пол, успев загореться от сильного жара. По каминному залу закрытого клуба полетели клочки сажи.

— Франц! — С мягкой укоризной произнёс Крупп, прервав тяжёлое молчание, давившее на присутствующих здесь единомышленников.

Весьма немногочисленных — всего-то девять человек. Но каких! Элита немецкого общества, имеющая поддержку армии, военной промышленности и дипломатического корпуса. Но не народа… а его мнение нужно принимать во внимание. Хотя бы потому, что часть элиты разделяет интересы народа — в настоящее время они совпадают.

— Прошу прощения, господа, — Выдохнул фон Папен, — зря мы всё-таки ставку на народного вождя сделали. Ефрейтор, он и есть ефрейтор!

Собравшиеся «ястребы» не стали напоминать, что к власти они вели не только и даже не столько Гитлера, сколько военных вообще. Гинденбург, Шлейхер… недоучившийся ефрейтор шёл довеском — этакий народный кандидат. Живой пример для плебса, что власти может добиться каждый.

Умение произносить зажигательные речи, харизма и фантастическая интуиция привели его почти на вершину власти. Почти!

Сперва неудача с Гиндебургом… дьявол дёрнул этого Адольфа давить на старого фельдмаршала! В результате одно из знамён военной партии сгорело от инфаркта, а второе запачкано донельзя.

Вот что бывает, когда вчерашние ефрейторы и неудачливые журналисты планируют операции уровня Генерального Штаба!

Шлейхер, увы, при всех своих достоинствах не имеет значимой поддержки у народа. Всё насмарку из-за идиотской самоуверенности недоучек! Какая изящная была комбинация… и всё прахом!

— Отделению ефрейтора пора на покой, — С профессиональным цинизмом высказался Фердинанд фон Бредов[36], — дальнейшее его пребывание в мире живых только ухудшает ситуацию.

Крупп кивнул молча, дав добро на ликвидацию от лица военных промышленников. Ефрейтор пошёл вразнос, каждый его поступок делает ситуацию только хуже. И без того уже отношение к военным в Германии ухудшилось, не без помощи Адольфа!

— Не можешь предотвратить — возглавь, — Крупп тяжело ворохнулся в кресле, пыхнув сигарой, — А мы не можем…

— Переворот? — Мрачно поинтересовался Шлейхер, — Иначе все договорённости с англосаксами сгорают.

Отмолчался даже верный Бредов, показывая неуместность предложения. Маркс, Эберт и Штрассер ныне на коне. Заключённые договора с Советской Россией стали локомотивом, вытаскивающим экономику страны из затяжной депрессии. Ссориться с Советами сейчас неуместно…

… но ситуация сложилась библейская «Да — да, нет — нет…»[37]

Западные партнёры уже высказали своё недовольство провалом «ястребов», а исправить ситуацию нельзя даже с помощью переворота. Верхушка армии понимает всю опасность сближения с Советами, но за ними пойдут немногие.

Очень уж удачно складывается всё для Германии с этими договорами! Уровень жизни подскочил так резко, что даже завзятые русофобы и антикоммунисты ворчали нынче негромко. Ибо убеждения, это одно… а вот подскочившая почти на четверть покупательская способность марки — совсем другое!

Наголодавшиеся немцы проголосовали желудками. Да и уважение к сильному противнику осталось. Вместе с опаской…

— В принципе… — Бредов задумался ненадолго, — что мы теряем? Коммунистические идеалы не для меня, но по большому счёту, дружба с Советами в настоящее время нам выгодней, чем с англосаксами. Жёсткой экономической и политической привязки к Великобритании и США у нас нет.

— Пока нет… — Заинтересовался Крупп, повернув голову, — простите, продолжайте.

— С экономической точки зрения Советы нам более выгодны. Неисчерпаемый источник сырья и столь же неисчерпаемый рынок сбыта! В ближайшие лет десять наша промышленность может работать на полную мощность только на русский рынок. Вот дальше…

— Решаемо, — задумчиво кивнул Крупп, — Возможность сохранить за собой ряд стратегически важных направлений на советском рынке имеется.

— С военной же точки зрения, — Подключился уже Шлейхер, чуть скривившись, — особой разницы нет, против кого дружить будем. Германии нужна сильная промышленность и сильная армия, чтобы защитить промышленность. Хм… англосаксонский вариант предлагал идти от сильной армии к сильной промышленности. Кредиты…