Василий Панфилов – Время не ждет (страница 11)

— Миля! Почти миля! — Орёт восторженно Олав, сунув в руки бумажный стаканчик с кофе, — ты опережаешь всех на милю!

Сделав несколько глотков, кидаю стаканчик обратно и пытаюсь влететь в медитативный транс. Сбил-таки дыхание в начале, и пусть выровнял потом, но явно не до конца.

Ничего, десять километров пройдено, осталось меньше восьми… Транс не даётся, лёгкие работают немного неритмично. Ничего…

Финишную черту пересекаю в состоянии зомби, хочется упасть и не вставать. Врач команды подоспел с большой шубой и… снова кофе. Ладно…

— Первый, — радостно тормошит меня Петер, — ты первый!

— Погоди, ещё трамплин[25], — отвечаю вяло, усевшись на раскладной стульчик и укутавшись в шубу. Знобит. Хочется только под горячий душ и на стол к массажисту. Икры аж судорогой сводит, болит поясница.

Первым показался норвежец Йохан Грёттумсбротен, потом… Хаген!? Вскочив, обнимаю датчанина — это ещё не победа, но задел хороший!

Чуть погодя, с отрывом в пару десятков метров, подъёхали остальные норвежцы, потом янки и наконец — Мортен.

— Поломался, — Расстроено говорит он, неприязненно косясь на норвежцев, — если бы не твоя задумка с нашими ребятами, расставленными вдоль трассы, вообще до финиша не доехал бы.

Сменив лыжи, иду к трамплину — как победитель в гонке, прыгаю первым. Олав суетится рядом, страшно переживая — оказывается, высоты он побаивается.

Я… да наверное, всё-таки побаиваюсь. Не высоты… прыгать-то я как раз умею. На прыжках с трамплина не специализировался, но на горных лыжах стоял уверенно, плюс фристайл на них же, да сноуборд.

Экипировка далеко не та, к которой привык изначально. Не пластик, а… дрова, иначе это не назовёшь. С креплениями сумел немного поиграть, но сами лыжи… увы.

Разгон, прыжок… сразу почувствовал, что неудачно, ну да так оно и оказалось — четвёртое место по дальности. Наверное, сказалась неуверенность, всё-таки поломаться на трамплине очень даже реально.

— Первый, — Шепчет Олав, сжимая кулаки, — ты всё равно первый получаешься по очкам… Да!

Попозировав с датским флагом, фотографируюсь затем с флагом университета и эмблемой братства, логотипом кинокомпании, всеми членами братства вместе и по отдельности. Улыбаемся и машем…

Тот случай, когда нужно… именно нужно. Одно дело — фотография с чемпионом потом, на следующий день или через несколько недель. И сейчас… уровень близости разный. Доступа к телу, так сказать.

Дженни… отрепетированная поза, лучащийся любовью взгляд… ускользнула после фотосессии. Привычно уже.

— А и чёрт с ней, — произношу негромко, глядя ей вслед.

— Перегорело? — Понимающе хмыкает Джокер, закуривая, — Оно и к лучшему.

Загадочно, но… плевать. Действительно — перегорело.

Глава 9

— Горжусь ли я тем, что стал олимпийским чемпионом? Безусловно! Это результат тяжёлого многолетнего труда, подтверждением которого стала золотая медаль олимпиады в Лейк-Плэсиде.

Корр.

— Вы тренировались под руководством тренера Маккормика в университете Нью-Йорка. Немного необычно — датчанин тренируется под руководством гражданина США.

— История и правда не рядовая, — смеётся, примечание корр. — поначалу было немного странно. Однако тренер, руководство университета и студенты вели себя очень дружелюбно и деликатно. Потрясающая атмосфера! Не думаю, что в родной Дании я смог бы чувствовать себя лучше!

Корр.

— Как сложились отношения с тренером?

— Прекрасно! Маккормик тренер думающий, что мне очень нравится. Безусловный лидер команды, который умеет прислушиваться к чужому мнению и не насаждает армейскую дисциплину среди спортсменов. В самой команде очень хорошая атмосфера — парни у нас отличные!

Корр.

— У нас? Вы считаете себя частью легкоатлетической и лыжной сборной университета или всё-таки датским олимпийцем?

— У нас! — Смеётся, прим корр. — Завоёванная мной золотая медаль в равной мере принадлежит Дании и университету Нью-Йорка. Вы не представляете, как я болел на конькобежных соревнования за Джека Ши!

Корр.

— Не Данию?

— К тому времени было уже ясно, что в тройку призёров мы не попадаем, — пожимает плечами, примечание корр. — так что без вариантов! Джека я знаю — парень отличный, настоящий олимпиец в лучшем смысле этого слова.

— … тренер Маккормик? Безусловно! Но это не единственный американец, сделавший вклад в мою победу! Хочу отметить моего друга и брата Лесли Фаулза — без его профессиональной поддержки мне пришлось бы значительно сложней.

Корр.

— Насколько я слышал, он ещё студент, но уже публикуется в серьёзных научных журналах по психологии?

— Вы совершенно правы! Так что уровень профессионализма Фаулза можете представить сами. Если уважаемые научные журналы печатают статьи студента, а маститые доктора наук без всяких скидок считают его коллегой, то это уже состоявший профессионал.

Корр.

— Немного необычно — прибегать к помощи психолога.

— Необычно? Пожалуй. Но я знаю Лесли лично и горжусь, что могу назвать его близким другом. Знаю, как работают психологи и на что они способны. Так что когда Лесли предложил помощь, сомнений я не испытывал.

Корр.

— Насколько велика заслуга Фаулза?

— Сложно сказать, — потирает подбородок, примечание корр. — На первом месте всё-таки тренер — подобрать оптимальный график тренировок, отслеживать физическое состояние спортсмена. Адов график, скажу я вам! А вот то, что не сломался психологически — заслуга Лесли!

— Когда я взошёл на пьедестал и заиграл датский гимн, я испытал момент чистейшего, незамутнённого счастья. Наверное, за всю жизнь могу вспомнить лишь несколько моментов, сравнимых по эмоциональному накалу с церемонией награждения.

Корр.

— Вы обошли соперников с таким колоссальным отрывом, поставив мировой и олимпийский рекорд. Как нужно тренироваться, чтобы приблизиться к такому результату?

— Как… — задумывается, примечание корр. — Вкладываться в каждую тренировку, безусловно. Не падая в конце от усталости, потому что на ногах стоять уже не можешь, ни в коем случае!

Корр.

— На финише вы едва стояли на ногах.

— Нужно разделять тренировки и спортивные состязания, когда вы можете и должны выкладываться на свой максимум. Скажу банальность — прислушивайтесь к своему организму! Опытные спортсмены в большинстве своём это знают и умеют, так что совет мой адресован прежде всего новичкам.

— Найдите хорошего тренера! Только он сможет понять, когда вы выложились на все сто, а когда тело просто ленится.

— Сколько интервью ты уже дал? — Вяло поинтересовался забредший на ужин Одуванчик. У Зака сейчас в самом разгаре роман с французской журналисткой, постоянно не высыпается. Замужем, дети, старше на десять лет… а вот поди ж ты. Он вообще тяготеет к женщинам постарше, выбирая в основном по интеллекту и человеческим качествам.

— Под сотню.

— Откуда столько? — Удивляется друг, смешно округляя глаза.

— Никому не отказываю, — Пожимаю плечами, — так и набралось. Вплоть до школьных газет.

— Не надоело?

— Так… поднадоело конечно, но реклама. Да и не так это сложно, по большому счёту — десять минут посидеть в кафе с каким-нибудь мальчишкой, приехавшим на Олимпиаду, а ему впечатлений на всю жизнь. Может, это интервью поможет поступить в колледж или подтолкнёт карьеру.

— А… что у тебя с Дженни? — Покосившись на вставшего из-за стола Олава, поинтересовался Зак, — прости, если не в своё дело лезу!

— Нормально всё, — Отмахиваюсь, — перегорело! Что там за странности, понять не могу, и честно говоря — и не хочу уже. Фотографируемся вместе, улыбается… в остальном глухо. Знаешь, будь она какой-нибудь старлеткой из Голливуда — понятно, славы девочка ищет. Но ей-то зачем?!

— М-да… — Зак допил чай, к которому пристрастился не без моей помощи, — Не могу сказать точно, но похоже — действительно перегорело. Вы же летом разъезжались для проверки чувств? Вот чувства и не выдержали.

— Мать твою! Извини, Зак… Какой же я слепец! Жалко, конечно… но это хотя бы понятно и уважения заслуживает. Скандал точно пришёлся бы не ко времени.

— Угу…

Тильда с детьми гостит у Петера в олимпийской деревне — дети напросились. Условия там достаточно спартанские, зато можно будет похвастаться в школе.

Олав, пользуясь отсутствием матери, прямо с ужина умотал к любовнице — очередной. Он вообще несколько… раскрепостился в последнее время.