Василий Панфилов – Университеты (страница 58)

Веду в настоящее время несколько вялотекущих интриг, и какая выстрелит по весне, будем посмотреть. Дотащу проект с заводом и авиашколой до того момента, когда они смогут развиваться без меня, и хватит!

У меня там Университет не построен, и Фира не целована!

Глава 42

В дверь кабинета забарабанили бесцеремонно, и тут же распахнули…

– Егор! – показалась в проёме сияющая Санькина физиономия…

… ну да, кто же ещё!

– … Коля приехал! – выпалил он, чуть не лопаясь от радости, и отступая в сторонку, пропуская гостя.

– Коля-джан! – поднялся я навстречу Корнейчуку, и мы крепко обнялись, причём я не без удовольствия отметил, что макушкой упираюсь чуть не в нос долговязому другу. Он ещё больше вырос, широко размахнулся плечами, дочерна загорел и обзавёлся новым шрамом на горле. Такой себе африканер получился, что и сами буры перед ним за подделку сошли бы!

– Здравствуй, Егор!

– Фу ты… – отпихиваюсь от поцелуев, – скока раз говорил, што христосоваться только с бабами нравится, притом непременно молодыми и красивыми! А на тебя с твоими усишками – тьфу!

Коля привычно хохотнул, расправляя жидковатые пока что усы и не принимая возражения всерьёз, но с поцелуями больше не лез, с интересом обозревая просторный светлый кабинет. Здесь нашлось место большому письменному столу, столу для совещаний, нескольким чертёжным доскам и десятку книжных шкафов, заставленных книгами и документациями.

– Эк у тебя… – он чуть замялся, подбирая слова с чуткостью хорошего писателя, – нескромно!

– Я здесь мало не живу, – бросив наконец чертёжный карандаш на подоконник, падаю в кресло и приглашаю их последовать моему примеру.

– Да я не это имел в виду, – смутился Корнейчуков, устраивая в кресле длинные конечности, – а больно уж просторно!

– О, брат, – засмеялся Санька, – ты бы иначе говорил, когда б хоть раз увидал, сколько здесь народу собирается! Человек по двадцать как набьётся, да одни смолят паровозами у стола, другие у чертежей спорят. Давка, как на перроне перед отправлением дачного поезда!

Коля кивнул, как бы закрывая тему, и достал портсигар, вопросительно поглядев на меня.

– Да кури! – и тут же нажимаю на кнопку вытяжки, которая с гуденьем стала вытягивать табачный дым.

– Однако, – озадачился гость, – и много у тебя… такого?

– Полным полна коробочка! – отозвался вместо меня Санька, – Это попервой мы с «Фениксами» намучались, а потом как пирожки!

– Ну положим, не пирожки, – приподымаю бровь, – но да, полегче стало. Я сразу начал работать над составлением технологической карты для каждой деталюшки, и народ приучил. Тягомотина та ещё, скажу как на духу! Но сработало, да…

– Мы не только летадлы выпускаем, – перебил меня брат, подскочив в кресле, – но и целую линейку продукции!

– Линейку, это ты, положим, загнул, – выдохнул я, – выдаёшь желаемое за действительное.

– А вот и нет! – заспорил Санька, – «Фениксы» ещё выпускать не начали, как целую серию настольных игр по складам разопхали, для будущего рекламного ажиотажа. Потом велосипеды…

– С ними забавно вышло, – у меня вырвался смешок, – захотелось снабдить работников транспортом для передвижения по территории завода и аэродрома. Расстояния-то сам понимаешь – ого! У техников аэродромных в иной день чуть не по десятку вёрст наматывалось на ход ноги, а это – время.

– Ага, ага! – засмеялся Санька, – И Егор купить захотел, каталоги посмотрел и начал обзванивать производителей, кто ему большую скидку даст.

– Законное дело! – независимо пожимаю плечами, – Скидка за опт!

– Скажи честно, – не переставая смеяться, брат потянулся руками к своей шее, – жаба тебя задавила! Большая, зелёная, пупырчатая!

– Да не так всё! – перебиваю его, поворачиваясь к беззвучно смеющемуся Коле, попрехнувшемуся табашным дымком, – То есть немножечко и да, но больше наглость! Я скидку за опт прошу… большой опт, прошу заметить! Три сотни велосипедов, шутка ли?! А мне либо вообще в скидке отказывают, либо просят имя для рекламы. Условия притом такие ставят, что даже у мине, живавшего в Одессе, волосы на жопе дыбом повставали! И кто здесь после этого жлоб?!

– Ну и… – отмахиваюсь от Саньки, прыгающего по кабинету с кваканьем, – кто им доктор?! Я сел, посчитал, прикинул производственные мощности, и решил за да велосипедному производству!

– Попутно, как обычно, несколько патентов, – закивал с улыбкой Корнейчуков.

– Ну… – в мине проснулась одесская часть, и я застенчиво поковырял носочком штиблета ковёр, – скажу точно за несколько раз по несколько! Кое-кто из нехороших личностей начали оспаривать в судах, так што не всё так гладко. За десяток ручаюсь.

– Ага… – Коля задумался ненадолго, – а как насчёт лицензии? Сугубо для Африки?

– Легко! – во мне бурлит веселье, – А… потянешь? Производство, пусть даже и велосипедной мастерской, это не так просто.

– До кучи! – залихватски отмахнулся Коля, – Я сюда затем и приехал, что работников ищу на плантации, ну а это уже так, внавалку на кучищу дел. Управляющий нужен, врач хотя бы один, инженер, горный инженер… ну и так, каждой твари по паре.

– Богато, – удивился я не столько даже запросам, сколько тому, как быстро он раскрутился с делами. Впрочем… ещё не факт, возможно, там висят сплошные перекрёстные кредиты, и лет через десять-двадцать, все его активы перейдут банкам.

– Ну… так, – он неловко пожал плечами, – ты мою историю знаешь.

– Ага… землицы ты знатно отхватил, чуть не в половину Бургундии. Так значит, развиваешь?

– Вдвоём, – кивнул Корнейчуков, – Боря всё больше плантацией, ну а я техническими вопросами. Вот, приехал к тебе с нуждишкою.

– Хм… – тру подбородок, – есть возможность задёшево вербануть с десяток крепких спецов из местной эмигрантской общины. Но они такие… знаешь, с завихрениями.

– Более социалисты, чем сам Маркс, – добавил брат, морщась, – с прибабахами. Вроде как и спецы, но рот шире головы, репутацию себе попортили крепенько.

– Задачка, – задумался гость, – думаю, с каждым поговорю! Я и сам, ты же знаешь… Но рассказывать о социализме кафру, который кушает людей и верит в колдовство, это, как по мне, зряшная затея.

Продолжать он не стал, да и незачем. Знаем, сталкивались не раз. Будь человек хоть сто раз умный, а таких среди чернокожих хватает, но…

… если в голове у него уже сложилась, притом с детства, магическая модель мира, его не переделать. Если же мировоззрения эти густо приправлены национализмом в стиле «убей всех, кто не из твоего племени», то общение в принципе возможно, но только с позиции вооружённой силы. Ну или с позиции раба, как вариант.

– Кстати, что за «джан»? – сбил тему Коля, откатив беседу на несколько минут назад.

– А… с армянами перед тобой общался, а это прилипчиво.

– Это да, – усмехнулся гость, – был я как-то… а, нет! Это пока под грифом секретно!

– Даже так? – я поглядел на него по-новому.

– А сам-то? – парировал Коля, смешливо ломая бровь.

– Угу… – меня не на шутку озадачило, но впрочем, чего удивительного? Нас попросту мало… любой, хоть сколько-нибудь выдающийся из серой массы, имеет все шансы попасть в учебники истории! Притом бывают такие обстоятельства, что и желания особого нет, в учебники эти, а оно – впихивается!

Ну а Корнейчуков с Житковым ни разу не рядовые, как ни крути. Хоть по части армейской субординации, хоть… хм, по племенной. Не совсем понимаю, как это работает, но для немаленького племени они теперь что-то вроде «боковой» власти. Плюс земли – как личные, так и племенные, к которым они каким-то боком причастны. Охо-хо…

… и куча мулатиков, производить которых входит в обязанности парней. Словами «всё сложно» такое не передать!

– О! – меня вскинуло от идеи, – Давай-ка экскурсию тебе устроим?!

– А я всё гадал – догадаетесь или нет, – засмеялся Корнейчуков, и встав, потянулся пружинисто всем телом. В Бюро я ещё раз представил гостя, уже как следует, а не наспех вприпрыжку, как Санька любит.

О нём наслышаны, и не только из наших с братом разговорах, но и из газет. Корнейчуков очень яркий, и французская пресса не раз и не два писала о нём ещё во времена военные. Знакомятся охотно, обмениваясь визитками и норовя зазвать в гости.

– … непременно заходите! – уговаривает черноглазый Жиль Мёнье, – Мы рядом живём, а дочка у меня большая мастерица готовить. Такие бриоши печёт… умм… с пальцами проглотите!

Коля смеялся и отшучивался, не обещая ничего и ловко выскользая из матримониальных силков. С пару месяцев назад какой-то ловкий пройдоха покопался с Бюро Статистики ЮАС и составил список самых богатых женихов. переврал, разумеется, изрядно, но…

… Корнейчуков в список попал. За вычетом собственно буров, размножающихся почти исключительно в своей среде, женихов было немного, и Коля выделялся среди них как молодостью…

… так и размером земель.

А ещё – своеобразным гаремом, который не отбил, а скорее подзадорил потенциальных невест, равно как и их родителей. Дескать, могёт!

Отбившись, выскочили на улицу, и отойдя подальше, долго хохотали, стараясь не шуметь.

– Давай сперва на аэродром… уф-ф, – вытираю выступившие от смеха слёзы.

– Да… погоди-ка! – Коля начинает обходить авто, – Новенькое… батюшки! Да никак и это – из твоих мастерских!?

– Оно само, – вырвалось у меня, и это вызвало новый приступ хохота.

– Я твои… – задыхаясь от смеха, проталкивал слова брат, – «оно само» на могиле твоей напишу! Вот ей-ей! Все авантюры твои через эти слова начинаются.