Василий Панфилов – Университеты (страница 31)
– Вот здесь, – Аполлинер стукнул себя кулаком по груди, – либо есть Дух, либо его нет! Как когда-то, триста и четыреста лет назад, отчаянные молодцы седлали коней, опоясывались мечами, и ехали в Дикое Поле воевать татар. А кто есть кто… потом уже, если надо, придумывали родословные. Не сами придумывали, а выродившиеся потомки! Забывшие, что шляхетство доказывают не гербовыми грамотами, а саблей! И что выводить его надо не от мифических, никогда не бывших прародителей, а от тех – первых, опоясавшихся мечами.
Не знающий отца, и не сразу признанный даже родной матерью, Костровицкий болезненно относился к сословному делению и собственному своему сомнительному происхождению.
– Они – первые! Шляхта не по крови, но по духу…
Поэт замер, с силой зажмурив глаза, а когда открыл, в них сиял восторг.
– Рокош[51]! – выдохнул он, – Как когда-то, во времена незапамятные и легендарные! Против царя, защищая свои права и свободы! Сперва шляхта по духу, а потом и простой народ, осознавший, что у него есть – права, и желающий – свободы!
– Фуэрос[52]! – закивал Пикассо, сжав трубку крепкими зубами, – За свои права нужно сражаться!
Заспорили, зашумели многоголосо, перебивая друг друга…
… и находя ситуацию – восхитительной!
– … в десять! В десять лет, – надрывал голос Аполлинер, – восстать против царя! Николай убил его друзей на Ходынке, а Георг – повесил царя! Пусть портрет… пусть! Что он мог в десять лет? Но каков символизм, а?! Пять лет назад он мог вешать только портреты, а сейчас они втроём подняли на дыбы Африку!
– Не они одни, – занудно поправил один из приятелей, и Гийом кинул на него недовольный взгляд. Это же символ! Какое, к дьяволу, занудство в такие моменты?!
– … и они даже не были главными этой эпической битве маленького народа против огромной Империи, – продолжил зануда.
– Пять лет назад, – воскликнул Аполлинер, – никто не мог и предугадать, что из мальчишки, подвесившего карикатурный портрет императора на дереве, вырастет Возмутитель Спокойствия, поднимающий на дыбы страны и материки! А он вырос, и тогда ещё – перевёл конфликт из плоскости сюзерен-подданный, в конфликт личный! Что будет через пять лет, я не знаю, но…
– Налейте мне, – скомандовал поляк, – всем налить!
– … смерть самодержавию! – яростно прокричал он, поднимая бокал.
– Смерть самодержавию! – эхом откликнулись друзья, залпом выпивая кто вино, а кто и коньяк. А потом, следуя примеру хозяина…
… вдребезги разбили бокалы об пол!
Глава 23
Отражение в зеркале послушно повторяло все движения и гримасы, но меня не оставляло чувство, что это не я…
… или не вполне Я, а некто из зазеркалья, притворяющийся до поры. Пиджак в облипочку, манишка, галстук-бабочка, кургузые брючата в крупную клетку по последней парижской моде…
– Красавец! – Мишка хлопнул меня по плечу, встав рядом и поправив накрахмаленный ворот рубахи с видом человека, вполне довольного собой. Ну да, ну да… брат выше на полголовы, да и в плечах раздался так, что ого! Костяк ещё голодный, мясом толком не оброс, но видны уже будущие стати циркового борца.
Я же… не то чтобы вовсе печально, но современная мода предполагает у её адептов наличие некоторого брюшка и прочих атрибутов солидности, неизбежных почти что у человека взрослого и состоявшегося. Поджарый подросток, не заматеревший ещё, и не набравший ни роста, ни плеч, выглядит не то чтобы вовсе печально, но после полувоенных моих нарядов, шитых не по моде, а под фигуру, всё-таки не то… совсем не то!
– Красавец! – повторил Мишка, и я даже покосился, не издевается ли? Нет… вполне серьёзная физиомордия, – Сань!
– А? – откликнулся тот, не прекращая завязывать галстук Адамусю.
– Подойди!
Постояли у зеркала уже втроём, и я убедился, что современная мода решительно мне не подходит! Ну или как вариант, я ей.
«– Надо будет подбросить Мишке какие-то идеи по части моды», – мелькнуло в голове, и я замер. В самом деле! В Москве некоторые зарисовочки-видения, творчески переработанные Пономарёнком, пользовались не то чтобы вовсе уж большим успехом, но и не самым малым! Если б его не сорвало в Африку, то… кто знает?
– Нормально всё будет, – равнодушно отозвался Илья, подвинув нас перед зеркалом и наводя последний лоск, поправляя пробор на набриолиненной голове. Помор, несмотря на упёртое старообрядчество и самое простое происхождение, человек вполне светский.
Ещё в бытие помощником шерифа в Аризоне, он посещал мероприятия такого рода, ручкаясь с местными сливками общества, вплоть до конгрессменов от штата и заезжих сенаторов. В Претории помор быстро натурализовался, и чувствовал себя вполне уверенно, ибо механик крупной шахты, притом механик очень хороший, это фигура! Вхож, привечаем и обласкан.
– Чево эт ты разнервничался, Егорша? – удивился Илья, пряча расчёску в кармашек, – В Москве и не в такие дома вхож был!
– Пф… – объяснять разницу между «был вхож как воспитанник Гиляровского» и самостоятельной фигурой, не стал. Сам толком не могу объяснить разницу. Точнее, могу и понимаю…
… не понимаю только, почему спокойно, и вполне на равных, общался с Вильбуа-Марейлем в Африке, и дёргаюсь так перед встречей с ним же, но на светской вечеринке. Не приём даже!
Чорт его знает… может, ситуация другая? Там, в Африке, я был ценным, а местами и независимым специалистом. Сперва – с удостоверением репортёра и неким флёром успешности за спиной. Позже, ещё и как пилот, инженер. Фигура!
А здесь я ступаю на минное поле Высшего Света, и ни черта не могу определиться даже со своей ролью в нём! Надо ли мне вообще лезть в это болото, и если да…
Самоедство моё прервали автомобильные гудки, и мы спешно собрались, выйдя на улицу. Генерал прислал за нами два автомобиля «Рено», и под взглядами прохожих, мы водрузили свои светские зады на светские сиденья.
Неизбежный ритуал с кручением стартера, кашляющие звуки с выбросами дыма, и… мне отчаянно захотелось набросать серию карикатур на тему очеловеченных авто, да и не только. Хм, а почему бы и не да?!
Джентльменское наше соглашение с представителем российских властей сбило вдохновение на взлёте, оставив чувство неудовлетворённости. Перенаправить на тему аполитичную, зато и более долгоиграющую, идея не самая плохая!
Неспешная езда почему-то страшно меня раздражала, равно как и манера водителей непрерывно жать на резиновую грушу, пугая прохожих и лошадей звуками рожка. Вот ей-ей, к месту и не к месту, абы шумнуть!
Прохожие вели себя не лучше, отказываясь, и порой демонстративно, уступать дорогу. Особенно некоторые дамы из тех, что постарше. Оглянутся, плечиками так… р-раз! И чуть ли не чеканя шаг, вбивая зонтик в асфальт или брусчатку. Неспешно.
Извозчики так и вовсе, смотрели как на классовых врагов, чувствуя близкую смерть профессии. Но правда, дорогу перегородить пытались редко.
Слуга отворил кованые ворота, и автомобили въехали на усыпанную гравием дорожку, вкусно похрустывая шинами. Остановились у самого крыльца…
… или как это называется, когда ступеньки занимают больше площади, чем хорошая деревенская изба, и колоннада с портиками? Мраморными! Зар-раза… одно к одному всё! С навесом.
Подскочившие лакеи спешно отворили дверцы, и фырчащие машины, чадящие газолином, тронулись в сторонку с достоинством императорских яхт. Там, под навесом, уже стояло несколько авто, и усатые шофёры, затянутые в кожу и футуристического вида очки, курили с видом дипломатов.
Позабавила избыточность кожи вообще, и её неуместность в данное время. Середина сентября в Париже, время достаточно тёплое, и таскать, не снимая, кожаные куртки, шлемы и кожаные же перчатки, это перебор! Курят с усталым видом, сняв едва одну перчатку, и выглядят так, будто шофёрская их спецодежда – рыцарские латы, а бессмысленное бдение их у автомобилей едва ли не равнозначно бдению в храме при посвящении в рыцари.
– Месье… – прошелестел лакей, и я, оглянувшись ещё раз на автомобили и компанию шофёров, поспешил в дом.
– А ты переживал, – пробурчал Илья получасом позже, дефилируя по гостиной с бокалом.
– Вино? – приподнял я бровь, зная его отношение к алкоголю.
– Квас, – усмехнулся помор, салютуя бокалом.
– Однако… – изрядно удивился я.
– А я о чём?! Мы им нужны как бы не поболе, чем наоборот! – тихохонько засмеялся Военгский, – Вчера тебе весь вечо́р о том твердил, да и севодня о том же… Чево нервничать-то? Хоть с какой стороны посмотри, но здесь и сейчас мы представляем, пусть и метафорически, шахты и рудники Русских Кантонов.
– Будущие, – уточнил я, немножечко успокаиваясь.
– И што? От этого желание урвать чево, да подешевше, у них куда-то пропадёт?
– Ну да, и то верно, – отпиваю наконец глоток выдохшегося шампанского, просто чтобы смочить пересохшее горло, – квас, значица… сподобились, а?!
Стеснение в груди начало проходить, и я вдохнул полной грудью, отчего толи хрустнули рёбра, толи затрещала материя. Приём, который не вполне приём, а как бы дружеская небольшая вечеринка… хе!
А ведь правду Илья сказал, мы им как бы не больше нужны, чем наоборот! Шахты и рудники, да… а ещё мои летадлы и дальнейшие инженерные перспективы. Есть, есть идеи! Времени не хватает, и отчасти – статуса. Не хватало. Теперь попроще станет, можно будет и попробовать некоторые задумки!
Закончится только Выставка, и…