Василий Панфилов – Улан (страница 24)

Вечеринка удалась – понравилась еда, понравилась музыка (хотя видно было, что большинству, скорее, как экзотика), танцы и песни (вот тут искренний восторг), развлекательная программа (метание топоров в цель, трюки с кнутом и тому подобное). Через неделю уже кирасиры пригласили улан в свои казармы…

Ну и понеслось. Новгородский уланский полк уверенно «прописался» в Вене. Пока еще в военной среде, но и это немало, австрийцы известные снобы. Кстати, из-за того, что принимали в уланы исключительно новгородцев, псковичей и выходцев из восточных немецких земель, за полком закрепилось прозвище «варяжский»[49].

Появились знакомцы среди полковников и генералов, представителей высшего света. Уланы тоже осмелели и начали общаться с иноземцами без прежней зажатости. Были приемы (тут уже приглашали только офицеров и дворян) в особняках и дворцах знати, но…

– Опаньки, – растерянно сказал распечатавший письмо Рысьев, – нас приглашают в Шеннбрунский дворец.

Резиденция австрийских монархов – это уже серьезно… К счастью, уланы не слишком нервничали, пообтесавшись в блистательной Вене, они с удивлением обнаружили, что вполне себе котируются как «светские львы». Чрезвычайно неторопливый и вальяжный русский этикет пусть и подвергся европейскому влиянию, но все равно – офицеры выглядели очень достойно. Помогли и уроки танцев от Игоря – искусство, важнейшее для дворян. В общем, волновались, но в меру.

– Ух и громадина! – воскликнул непосредственный Лисьин, медно-рыжий и зеленоглазый молодой дворянин из-под Киева. – И красив до чего!

– Красив, этого не отнять, – согласился попаданец, – а внутри еще лучше.

– Бывал? – вырвалось у Рысьева.

– Конечно, много раз, – ляпнул парень и только потом понял, чего же он ляпнул. – Ээ, забудьте, что я сказал.

– Постараемся, – с явственным смехом в голосе произнес командир.

Пусть Игорь бывал здесь и раньше, но антураж был несколько другой, так что приставленный к ним лакей (или кто он там?) оказался кстати. Общество собралось не в одном зале, а заняло сразу несколько залов, так называемый «Большой прием». Улан узнавали и улыбались. Встретилось неожиданно много знакомцев, были и представители русского командования в Вене, посол.

Танцы были не слишком интересными – пресными, по мнению Игоря. Ну что говорить, если женская мода сейчас такая, что не очень-то попляшешь. Так что корнет оттанцевал несколько обязательных танцев и отошел к группе знакомых, веселящихся в углу.

– Господа, – слегка поклонился он. Ответные поклоны и представления нескольким доселе незнакомым людям. Травили байки и рассказывали анекдоты, затем к их компании незаметно присоединились девушки и женщины. Красивые, с нежными голосами… Как же от них пахло!

Мытьем здесь не увлекались, зато увлекались всевозможными ароматическими веществами, особенно женщины. Если сквозь плотные камзолы мужчин запах пота особо не пробивался, то вот женская одежда была более открытой, ну и попахивало. Не то чтобы очень уж резко, да и попаданец уже притерпелся… Но вот сближению это препятствовало – как и бегающие по дамам вши[50]. Кстати, это одна из причин, почему молодой корнет не рвался танцевать и до сих пор не обзавелся подходящей по статусу любовницей.

Дамы активно строили глазки и щебетали, щебетали…

– Господин улан, правда ли, что по Петербургу бродят медведи, – с патокой в голосе спросила одна.

– Истинная, – не моргнув глазом, ответил тот, – вот пару лет назад мы с секунд-майором Рысьевым завалили одного прямо под окнами дворца. Точнее – завалил он, кинжалом, я же просто отвлекал медведя, матерый попался, на дыбы вставать не стал.

Охи-ахи, восхищение храбростью, глаза с поволокой…

Игорь прекрасно осознавал, что на местном фоне смотрится непривычно. Крепких мужчин с широкими плечами здесь хватало, особенно в армейской среде, а вот талия к ним прилагалась редко, поесть здесь любили и ничего страшного в лежащих на плечах щеках не находили. В общем, худощавый, но мускулистый и рослый улан смотрелся как профессиональный культурист на сельском пляже.

Женщины вешались на него со страшной силой, но бедолагу от них буквально мутило. Попытки же объяснить, что надо мыться, заканчивались истериками – в моде были «естественные соки организма» и… Проще говоря, слово «мыться» они воспринимали как обвинение в непривлекательности и болезненности – как-то так…

– Фанты![51] Давайте играть в фанты! – запрыгала одна из дам, хлопая в ладоши. Будь ей лет двенадцать, такое смотрелось бы довольно мило, а так – упитанная невысокая дамочка, которой не помешало бы сбросить килограммов двадцать, Игоря не впечатлила. Впрочем, только его, остальные же мужчины смотрели на нее с… аппетитом.

Вот интересно, раньше такое Игорю вряд ли бы понравилось, а сейчас он с удовольствием участвовал в игре.

– Барон, вам выпала честь изобразить кошечку, – давясь от смеха, сказала молоденькая, слегка косоглазая графиня Ирби немолодому, заметно уже облысевшему барону, которому пришлось парик снять из-за тех же фантов несколько минут назад. Барон и сам хихикал не хуже, пытаясь мяукать, а после того, как не получилось (из-за хохота), стал на четвереньки и начал тереться о ноги графини[52].

– Корнет, вам выпала честь изобразить скомороха, – объявили ему. Недолго думая, Игорь снял мундир, после чего легко встал на мостик, а оттуда на руки. Походив так немного и поболтав ногами (под восхищенные визги дам), он встал, раскланялся, посылая всем воздушные поцелуи.

К этому времени уланы подтянулись к попаданцу, на светских мероприятиях они почему-то непроизвольно держали его за старшего. Подтянулись и другие зрители и участники – очень уж забавно получалось. Играли не строго по очереди – имя следующего выбиралось большинством голосов, причем у женщин здесь было преимущество. Ну и неудивительно, что красавец-улан чаще других выполнял пожелания.

– Корнет, вам выпала честь нарисовать портрет, – начала ведущая, затем зажмурила глаза, покружилась немного и ткнула пальцем, не открывая глаз. Открыла и… – Ваше величество, – склонилась девица в реверансе. Поприветствовали Марию-Терезию и остальные, правительница подошла незаметно, сделав окружающим знак не прерывать веселье. Чванливой ханжой она не была, так что подобные сценки встречались достаточно часто.

– Рисуй уж, – улыбнулась великая правительница, – раз выпало.

Быстро нашлись карандаши, бумага и планшет, после чего Игорь забыл обо всем на свете, не рисовал он больше года, и сейчас его прорвало. Взгляд на эрц- герцогиню – и снова на бумаги. Карандаши летают, обрисовывая скупыми чертами портрет все еще красивой женщины. Та стояла терпеливо, негромко беседуя с неизвестным Игорю придворным и с каким-то жадным любопытством поглядывая на художника.

– Ваше величество, – протянул он ей портрет. Взяла, вгляделась…

– Да вы талант, юный воитель, – улыбнулась она, – видно, что художник не профессиональный, но за такое время… Да и манера рисования – не встречала такую… Хорош, хорош.

С этими словами она протянула ему руку для поцелуя. Попаданец склонился – честь высокая.

– Я слышала, ты еще и танцор именитый? Только вот что ж здесь не танцуешь? – с интересом спросила женщина.

– Да под настроение, ваше величество, – пожал тот плечами, – да и вообще, мне по душе более подвижные танцы.

– Да, мне докладывали мои кирасиры, – лукаво блеснула она глазами, – про ваш уланский танец. Продемонстрируете? Ноты моим музыкантам записали.

Оглянувшись на остальных улан, Игорь почувствовал, как его отпускает, – товарищи смотрели на него без страха и с абсолютной готовностью на что угодно.

– Только повелите, ваше величество!

– Повелеваю! – весело сказала Мария-Терезия и махнула рукой, подавая знак музыкантам.

Очистилось пространство, и простонародная музыка джиги впервые послышалась под сводами дворца. Попаданец вышел вперед на середину и стал отбивать ритм с прямой спиной – только ноги мелькали. Затем в круг вышел Лисьин, Рысьев, другие офицеры и дворяне. Начали танцевать, причудливо перемещаясь, но вскоре присутствующие здесь военные опознали имитацию конных перестроений. Наконец, уланы встали в одну линию и станцевали, сцепив локти.

– Браво, – тихонько сказала правительница, когда все закончилась, – это один из самых красивых воинских танцев, что я видела.

Затем добавила с улыбкой после короткой паузы:

– И уж точно – самый кавалерийский!

Уходя, она сказа негромко:

– Я всегда буду рада видеть вас при своем дворе… князь.

Глава 7

Обращение Марии-Терезии на балу будто прорвало что-то. Игорь наконец-то понял, представителем какой аристократической фамилии его считают. Грифичи-Грайфены-Грейфы – так называемая Померанская династия[53]. Власть они потеряли больше века назад в результате «Большой политики». Были попытки вернуть, но… Стать вассалами сильного правителя Грифичи в свое время отказались, самостоятельную политику «не вытянули», и в результате у бывших родовых владений оказались иные хозяева.

Поскольку добрая половина владений Грифичей была приобретена не совсем законным путем, то новые хозяева по отношению к старым были настроены весьма негативно. Никакого «Всеобщего заговора» вроде бы не было… но были покушения на наиболее активных представителей семьи, вызовы на дуэли, волокита в судах и прочее в том же духе.