Василий Панфилов – Улан (страница 26)

Штаны, портянки, сапоги… Вообще-то было положено носить чулки, «как в Европе», но почти сразу Игорь перешел на портянки – удобней, да и дешевле намного. Одел рубаху шелковую из-за «вшивого» поверья[57], натянул камзол…

– Да иди уж, княже, – бесцеремонно сказал Тимоня, – все одно – без тебя дела не переделаются.

В палатке, которую он приспособил под делопроизводство, поручик пробыл недолго – почти тут же прибыл вестовой от полковника.

– Звал, Прохор Михайлович? – обратился он к подполковнику, едва зайдя в палатку.

– Да, князь, – серьезно ответил мрачноватый Рысьев, покусывая обвисший ус, – мне намекнули на… одну операцию… Хотя тебе-то точно можно. Не уверен, потому как в этом и сами командующие не уверены, но кажется, что нам предстоит рейд к Берлину.

Поручик присвистнул и выругался матерно.

– Вот-вот, я так же отреагировал, – понимающе усмехнулся командир, – ясно же, что нами начнут затыкать все дыры. Так что…

– Да ясно, – выдохнул попаданец, – подготовить материальную часть так, чтоб все было, но ничего при этом лишнего, чтоб движение не замедлялось. Сделаю.

Начинать дела пришлось с тех самых торговцев – штраф за коллегу они заплатили да и овес поставили качественный. Полученные деньги Грифич (пора привыкать называть себя так даже мысленно…) не стал класть в карман (хотя вообще-то такое считалось вполне законным заработком), а пустил на нужды полка.

В самом же полку он устроил проверку и закономерно обнаружил кучу косяков. Ну и поскольку матчасть требовалось приводить в порядок и избавлять от гор хлама, не объявляя о походе, то…

– Это что такое? – шипел поручик на смотре. – Как маркитанты уже путешествуем. Гвардейский обоз, мать вашу!

Уланы засопели – сравнение с гвардейцами, известными сибаритами и барахольщиками, им не слишком льстило.

– Навести порядок, чтоб ничего лишнего не было, а нужное – было. Все все поняли?

Несмотря на уверения в понятливости, офицер основательно прошелся по пунктам и составил список основных требований, вручив каждому из ответственных людей. Ну а поскольку избавляться от барахла желательно было без особого ущерба для уланских кошельков, то и. о. квартирмейстера вызвал тех самых купцов-поручителей.

– Уланы избавляются от трофеев, – рублеными фразами начал он речь перед выстроившимися у квартирмейстерской палатки купцами, – и ваша задача – помочь нам в этом, дав справедливую цену за барахло.

Торговцы потели и молчали, после того происшествия с плетьми они почему-то стали относиться к нему предельно серьезно. Усмехнувшись уголком рта, поручик добавил:

– В убыток работать не прошу – прибыль у купцов должна быть. Но и скупать за бесценок не стоит.

– Сделаем, ваша светлость, – ответил за всех старший, нервно оттянув узел шейного платка.

Глава 8

Судя по всему, союзное командование никак не могло договориться – бестолковщина продолжалась. Вообще, на этой войне было много непоняток и откровенно вредительских распоряжений. Нужно признать, что виновата в этом была Австрия – в основном. Государство «лоскутного» типа во многом держалось на дипломатии, что, с одной стороны, хорошо, а с другой – из-за этой самой дипломатии частенько начиналось топтание на месте, когда нужно было сделать решительный рывок.

Ну и результат – австрийские полки по отдельности были вполне недурны, как и военачальники, но свести вместе чехов, немцев (у которых добрый десяток сильно отличающихся диалектов), венгров… И все со своими амбициями, взаимными претензиями.

По мнению князя, австрийские полководцы были, скорее, психологами, дипломатами и историками, чем военачальниками, только так можно было хоть как-то командовать достаточно крупными и разнородными войсковыми соединениями. Ну и результат понятен – при прочих равных пруссаки их лупили всегда, да и снабжение…

К сожалению, русские войска были сильно привязаны к австрийским и французским союзникам и всякой… мелочи просто из-за того, что «гуляли» по их территориям, да и снабжать находящиеся в Пруссии войска из России достаточно проблематично – телегами-то… Хотя многие вещи приходилось возить именно из России, несмотря на заметное удорожание из-за расстояния. Ну а что делать, если союзники то и дело подводят?

Вот и сейчас, вместо нормальной работы приходится заниматься охраной обозов. Опять немчура вовремя не обеспечила, и приходится теперь везти обоз через «слоеный пирог» или, проще говоря, через территории, на которых могли быть как русские и союзные, так и прусские войска.

Тотлебен со своим авангардом вроде как уже «резвился» под стенами Берлина…

– Да хрен его знаит, чегой он полез туда? – сплюнул один из приданных отряду калмыков, занимавшихся разведкой.

– Связать войска противника, – как по учебнику, оттарабанил корнет из недавнего пополнения.

Игорь переглянулся скептически с Аюкой, затем калмыцкий есаул произнес вкрадчиво, щуря узковатые черные глаза:

– А сколько войск у енерала? – И сам же ответил: – Да тыщи три. А гарнизон – хотя бы полторы[58]. Да хоть бы и не было его, сколько в городе покалеченных солдат да горожан, кто может взяться за ружжо? До хренинушки – и никому не хоцца, чтобы войска город разграбили.

– Да и за прошлый набег[59] гарнизону хвосты понакрутили, – вставил весомое слово поручик, – так что будут сопротивляться. Ну и увлекся Тотлебен – увязнуть-то в битве легко, а дальше? Основные наши далече, сразу не придут на помощь, а вот пруссаки – могут.

Тотлебен, несмотря на все достоинства, был известен как невероятный авантюрист и не один раз крупно вляпывался из-за этого, так что особых сомнений – пойдет он на штурм или нет – у попаданца не было. Не было и у Аюки – на редкость умный и образованный человек. Ну а речь… Что тут поделаешь, если обучал его выходец из какой-то русской глубинки – совсем глубинки.

Обоз доверили уланам потому, что больше, как оказалось, некому. Калмыки и казаки – слишком легкая конница, не выдерживающая серьезного противостояния. Да и отношение местных жителей к ним было не лучшим. Чего уж греха таить – что те, что другие мародерами были знатными, да и прусская пропаганда работала. В общем, большая часть местных была искренне уверена, что «дикие азиаты» (а к казакам это тоже относилось) едят жареных младенцев и занимаются осквернением храмов.

Вот и получалось, что при приближении диковатых всадников немцы резко проникались духом патриотизма и готовы были обороняться до последнего, рассылая соседям панические послания. Ну а к русским солдатам отношение было достаточно лояльным, на фоне местных наемников и отребья, вербуемого в войска, соотечественники выглядели невинными зайчиками.

Ограбить они при случае могли, да и юбки бабам задирали, нечасто, нужно сказать, но бывало. Однако не совали ноги фермеров в камин, чтобы выпытать захоронку, не трогали малолеток, да и баб если валили, то не всей ротой.

Поскольку казаки были уже заняты, а легкая конница нужна была уланам позарез, то сотню калмыков переодели в европейские мундиры и приказали всячески маскироваться.

Уланам приходилось буквально разрываться – обоз-то важный, порох и прочее военное снаряжение. Русские и австрийские войска взяли такой темп, что телеги просто бы не успели[60] за войсками. Вот и пришлось выступать заранее да пробираться потом окольными путями.

Стычки? Были, а как же. В этом вся сложность, грохнуть супостата с гарантией, да при этом не нашуметь. Вроде бы получалось, во всяком случае, даже если их и обнаружили, то погони пока не было, а это самое главное.

На сон оставалось совсем мало времени, особенно офицерам. Хорошо еще, что уланы не были «чистыми» кавалеристами и привыкли при долгих переходах спешиваться и идти или бежать рядом с лошадью[61]. Пусть и выехали одвуконь, но за две недели путешествия вымотались жутко. Даже Игорь чувствовал себя усталым…

Впрочем, он-то как раз работал больше остальных – знал возможности своего организма и старался «за себя и за того парня». Поскольку обязанности квартирмейстера с него никто не снял (хорошо еще, что командование ротой принял на себя новый офицер), то поговорка получилась к месту.

Вообще, попаданец в последнее время начал уже всерьез считать, что за ним наблюдают высокопоставленные особы, чувствовался некий… интерес. Для примера, ну неужели не было грамотного и честолюбивого квартирмейстера для прославленного уланского полка? И ведь таких неувязочек – масса. Складывалось впечатление, что его проверяли на прочность и, вообще, изучали.

Подъехав к Рысьеву, Игорь коротко обговорил кое-какие служебные детали.

– Эк тебя путешествие подкосило, – заметил командир.

– Да и ты не красавец, – хмыкнул подчиненный.

– Эт да…

– Ладно, Прохор Михайлович, проедусь-ка я по окрестностям, развеяться надо, а то совсем уже…

– Да езжай уж, – отмахнулся подполковник, – вижу, что надо проветриться.

Оставив Тимоню отсыпаться, поручик взял одного из молодых. В одной из недавних стычек тот повредил руку, но как боевая единица он был Игорю и не нужен – так, послать куда в случае нужды, чтобы самому лишний раз не мотаться.

Вспомнив карту и разъезды улан, поручик понял, какой район не мешало бы проконтролировать. К сожалению, на полноценный контроль банально не хватало людей, они уже подъехали достаточно близко к Берлину, а здесь хватало строений и других мест для полноценных засад, так что некоторые группы приходилось отправлять достаточно большие – иначе могли напасть.