Василий Панфилов – Улан (страница 22)
Глава 5
Сумасшедшую пляску с саблями на артиллерийской батарее видели сотни, если не тысячи людей. Учитывая, что в сражении на батарее именно Игорь оказался главным действующим лицом (не считая артиллеристов, разумеется), а само сражение стало ключевым в битве при Кунерсдорфе, то «плюшек» посыпалось немало.
Попаданец наконец-то получил первый офицерский чин и стал корнетом, перепрыгнув через звание. Продвинулись в званиях и многие другие уланы. Вообще, полк отличился настолько, что ему были дарованы серебряные трубы для музыкантов – огромная честь по нынешним временам, были они только у гвардейских полков, да и то не у всех…
Рота теперь была «его» в полном смысле этого слова – Русин стал официальным командиром. Рысьев, командовавший эскадроном, стал командиром полка, ну а полковник Осинский – бригадиром и получил под командование сразу несколько драгунских полков. Помимо драгун, получил он и небольшой портрет императрицы Елизаветы Петровны, обрамленный в золото и алмазы. По нынешним временам – аналог ордена из самых высших.
В общем, все бы хорошо, но потери полк понес серьезнейшие. Командование доигралось, используя улан как «палочку-выручалочку», и в битве погибло более ста пятидесяти человек – чудовищные потери для и без того уже истаявшего полка. Ну а раненых бесполезно было подсчитывать – буквально весь личный состав.
Кто больше, кто меньше, но… Ранен был и сам попаданец – задело осколком разорвавшегося неподалеку ядра. Рана, к слову, далеко не первая, но он жутко гордился, что не получил еще ни одной раны в сабельном бою – не могли достать. Все ранение и травмы были того же рода: пули на излете, осколки и прочее.
Командование думало недолго, и полк отправили на отдых. К великому сожалению улан – не домой, а к предместьям Вены. Какими путями гуляли мысли командования и союзников, свежеиспеченный корнет так и не понял. Да, собственно говоря, не знал этого даже такой же свежеиспеченный бригадир Осинский.
Восторга от близости блистательной Вены попаданец не испытывал – подозревал какие-то подлянки и подставы от союзников. Были уже случаи убедиться в их нечистоплотности, так что…
Как ни странно, но встретили их неплохо, разместили в одном из небольших дворцов. По мнению скептически настроенного попаданца, дворец этот больше напоминал сельский клуб с несколькими флигелями и исторической или художественной ценности не представлял.
Уланы же поначалу пришли в восторг, но быстро опомнились: казарма из дворца получилась достаточно паршивая. Все эти высокие потолки, отсутствие нормального отопления и прочее.
– Ерунда какая-то, – выразил свое мнение Никифор, которого Игорь повысил до сержанта, – красиво, но жить здесь…
Мнение «сэнсэя» выражало мнение всего полка. Впрочем, с припасами австрийцы не обидели, и буквально на следующий день после заселения потянулись подводы с дровами и провизией.
Дворец-казарма больше всего напоминал санаторий – все раненые, и двигаются неспешно, с ленцой. Ну а как иначе, если раны могут открыться? Да и просто болят… Отъедались не только люди, но и лошади. Постепенно приходили в форму, и вот уже пошли разговоры о бабах…
– Ой, не советую, – сказал подчиненным на одной из посиделок корнет, – так вляпаться можно…
– Ето как, – заинтересовался один из ветеранов, – нам говорили, что бабы здесь такие… На передок слабые.
По рядам прошел смешок, и послышались довольно похабные комментарии.
– Да слабые, кто ж спорит-то, – пожал плечами командир. Уланы оживились, и глаза у них начали масляно поблескивать.
– Только вот что… Сами понимаете, другая страна, другой народ, другая религия… – католики они, – пояснил корнет.
– Все? Иль другие тоже есть?
– Есть и другие – протестанты, евреев очень много. Да эт не важно – важно то, что обычаи здесь другие, понимаете? Вот подошел ты к бабе с целью завалить ее, и что дальше?
– Ну так – брать и валить, – уверенно отозвался один из именитых кобелей.
– Ага, а потом под плетьми окажешься, потому как не к той подошел. Ну как ты различишь – кто тут из баб сама юбки на голову набросит, а кто – честная?
Зачесались затылки и щетинистые (потому как большинство брилось от силы раз в неделю) подбородки.
– Бордель? – неловко предложил один из улан.
– А больше ничего и не остается, – развел руками Игорь, – только учтите – сифилис тут гуляет так…
Вояки поежились, мало того, что поганая болезнь не лечилась, так еще и отношение к заболевшим в русской армии было самое отрицательное – жесткий карантин и впоследствии – заключение в монастырь без права выхода. Жестоко? Зато и не было почти на Руси этой дряни…
– А эт как нам…
– Вспоминайте отрочество да вручную наяривайте, – мрачно отозвался свежеиспеченный корнет.
Изображать «закат солнца вручную» долго не пришлось – командование озаботилось борделем с проверенными девицами. Ну… учитывая, что проверка была откровенно примитивной, то Игорь и немалая часть улан туда не лезли. Да и откровенно… Лучше уж «вспомнить отрочество», чем залезать на девицу, на которой только сегодня побывало с десяток человек.
Вскоре начало прибывать пополнение – новички, которые уже по году-два обучались в слободе.
– Смешные, – озвучил корнет Никифору свою мысль.
– Да, – ностальгически протянул тот, – чисто волчата – порода видна, но пока заматереют…
– Закрепи-ка их, чтобы у каждого ветерана был молодой, да пусть гоняют.
Офицеры же в обучении участия почти не принимали – незачем. Зачем лезть, если почти весь личный состав – вояки с многолетним стажем? Так, приглядеть на всякий случай…
Система была устоявшейся и проверенной временем, офицеры занимались только общим командованием, учениями от эскадрона и выше, ну и, конечно, занимались (если хотели) с наиболее продвинутыми учениками. Попаданец же, привыкший к бешеному ритму двадцать первого века, откровенно скучал и маялся от безделья, так что преподавание стало его спасением.
– Силен… – задумчиво сказал Осинский, глядя на Игоря, гоняющего улан в импровизированном фехтовальном манеже.
– Недаром один из лучших бойцов армии, если не лучший, – согласился Рысьев.
– Да я не о том, – отмахнулся полковник, – я о поведении. Заметил, что он никогда не перекладывает ответственность на кого-то другого? И свое «я» не выпячивает? Скажу я тебе… да ты и сам знаешь… Рода наш «Русин» ох и знатного… И обедневшего.
– А последнее-то с чего? – удивился Рысьев. Осинский с легким самодовольством глянул на подчиненного…
– А с того, что воспитание у вельмож отличается, те уже привыкли к более… гибкому поведению. Лизнуть там кого вовремя, прогнуться… Не трусы, но дипломаты, придворные. Если кто не особо знатен, так там воспитание попроще – видно такое. А у него, скажу я тебе, воспитание ой какое… Помнишь, он ведь и с генералами общался?
– А как же, помню.
– И как общался-то? Субординацию соблюдал, но на равных, понимаешь? И придворного воспитания точно нет. Так и получается, что ставит себя высоко, то есть роду знатнейшего, но вельможности нет, то есть обеднели давненько.
– Эк ты, Иван Сергеевич, ловко вывел, – удивился Рысьев, – но и то верно.
– А как ты хочешь, – наставительно сказал немолодой улан, – командир полка – это не только в бою командовать, но и такие моменты замечать. Так что учись давай, Прохор Михайлович.
С утра – фехтование, после обеда – рукопашный бой, вечером – танцы. И все равно скучно. Да, привык уже к этому времени, но… Телевизора нет (пусть и раньше не особо его смотрел), компьютер и интернет отсутствуют, книги – откровенно «нечитабельные», так еще и дорогие… Блин, да даже с сексом облом! Стерев «хозяйство» до мозолей, парень все-таки решился и начал искать себе любовницу.
В Вену, несмотря на относительную близость, выбраться удалось только через месяц. Вроде бы и скучно, но… То рана болела, то дежурство по лагерю, то какие-то неотложные дела с хозяйством эскадрона и полка.
– Игорь, ты самый ответственный человек в полку, – проникновенно сказал секунд-майор Рысьев, положа ему руку на плечо…
Ехали при полном параде – новые мундиры (как же дорого он обошелся, зараза!), сверкающие серебром седла, чисто выбритые… Единственное, от чего категорически отказался «боярин», так это от напудренного парика, бывшего в это время неотъемлемой частью человека высшего общества.
В лагере на такое «чудачество» смотрели сквозь пальцы, несмотря на требования устава, а в городе…
– Да плевать мне на их мнение, – искренне ответил Игорь. – Вы вообще знаете, откуда парики появились? Сифилитики в моду ввели – от него же волосы выпадают, вот и маскируются.
От такой информации офицеры несколько опешили, но оспаривать не стали, несмотря на отдельные «взбрыки», военным он был образцовым. Да и привычная попаданцу стрижка ежиком пользовалась определенным успехом в военной среде, в первую очередь, среди отмороженных на голову вояк-кавалеристов. Ну а Игорь под это определение подходил идеально… Так что посудачили и успокоились.
– Не туда свернул, – одернул парень проводника, – нам налево.
Улан покосился на него, но свернул послушно, и действительно, искомая кондитерская оказалась на месте. Соскочив с коней и передав поводья прислуге, кавалеристы зашли внутрь.
– Ну, все как раньше! – вырвалось у умиленного попаданца.
– Бывал? – коротко спросил поручик Арсеньев.