Василий Панфилов – Старые недобрые времена 3 (страница 55)

— Слово предоставляется стороне City Bank of New York и Union Tools Machinery.

— Куинси Смит, — коротко представился юрист, вставая, — я имею честь представлять City Bank of New York и Union Tools Machinery на этих слушаниях.

— Господа конгрессмены, сенаторы, представители прессы, — спокойно, почти буднично начал он, — вы только что слышали много слов о саботаже, измене и национальной безопасности. Громких, страшных… но не имеющих никакого отношения к действительности. В действительности же, господа конгрессмены, эти обвинения нужно переадресовать DuPont, и сейчас я это докажу.

— Я начну с простого, — продолжил юрист после короткой паузы, — City Bank of New York находился на грани неплатёжеспособности, если не банкротства, и счёт шёл на недели, если не на дни.

— Вот здесь — отсчёты, — помощник Куинси отнёс папку на стол перед секретарём комиссии, — просроченные обязательства, зависимость от залогов и утраченная ликвидность.

— Но можно ли обвинять City Bank of New York? — задал юрист риторический вопрос, и сам же на него ответил, — Нет! Быть может, только в избыточном патриотизме и доверии к Армии, а вернее, к некоторым её представителям! Можно уверенно сказать, что правление банка делало всё возможное, и сверх того, чтобы вытянуть DuPont из кредитной петли, но корпорация, ведомая жаждой наживы и желанием стать абсолютным монополистом, раз за разом нарушала все договорённости!

— Ложь! — вскочил Уинслоу, — Клевета!

— Мистер Уинслоу, — резко перебил его председатель, — Соблюдайте регламент! Вашу речь никто не перебивал, имейте уважение к Конгрессу! Продолжайте, мистер Смит.

Уинслоу сел, и, косясь на Шмидта, начал шептаться с представителями семьи DuPont.

— Благодарю, господин председатель, — склонил голову Куинси, — Джентльмены… Вмешательство с нашей стороны предотвратило банковский крах, который затронул бы не одну тысячу вкладчиков, и не одну сотню кредитных линий, в том числе и военных. Можно ли было предотвратить этот крах без нашего вмешательства?

Смит сделал театральную паузу…

— Да! Но, джентльмены, какой ценой? — быстро продолжил он, перекрикивая поднявший в зале шум, — Для этого понадобилось бы вмешательство правительства и прямые, подчеркну — прямые денежные вливания! Колоссальные! А ради чего? Чтобы DuPont снова и снова набирал кредиты, и даже не на расширение производства или его реструктуризацию, а на поглощение конкурентов, и это, джентльмены, не голословные обвинения, а факты! Именно это делал DuPont, и все данные имеются в папке, которую мы передали достопочтенному секретарю.

— А теперь представьте, — совсем тихо продолжил Смит, и присутствующие невольно затихли, желая услышать всё, — к чему бы это привело? Создался бы опаснейший прецедент, и вы, джентльмены, можете представить сами, к чему бы это привело. Сперва десятки… а потом и сотни случаев такого же рода, печатный станок, работающий днём и ночью, инфляция и колоссальные проблемы в экономике, которую и без того нельзя назвать благополучной.

— А ещё, джентльмены, — продолжил он, — если бы банк пал, Армия не получила бы финансирования, и виной этому — только DuPont и их игры, их желание стать абсолютным монополистом. Акции DuPont, джентльмены, упали не из-за наших действий, они упали потому, что рынок узнал правду: компания перегружена долгами и держится только не кредитах — из последних сил.

— Не мы создали панику, — твёрдо сказал Куинси, — мы вскрыли гнойник и вычистили его.

— А теперь позвольте задать вопрос, — продолжил юрист, переждав шум в зале, — Почему за последние шесть месяцев армейские части более тридцати раз получали порох с задержкой? Почему по эти эпизодам велось закрытое расследование в интендантстве, и почему DuPont требовал за поставки по нарушенному ими же контракту надбавки, превышающие условия, прописанные в контракте?

В зале начали роптать, сказанное Смитом известно многим присутствующим, и теперь они переосмысливали факты.

— Мы, джентльмены, не нарушили ни единого закона, — продолжил Куинси, — ни федерального, на законов штатов. Захват банка произошёл через легальные инструменты: залоги, уступку прав требований, акционерные соглашения и другие. Если кто-то в этом зале считает иначе, пусть укажет на статью Закона.

— Всё это, несомненно, очень интересно, — сказал конгрессмен Бенджамин Уэйд, радикальный республиканец, но, несмотря на свою политическую позицию, весьма прохладно относящий к Шмидту, — и конгресс расследует предоставленные факты. Но что нам делать с поставками пороха сейчас? У DuPont кризис, и неизвестно, чем это обернётся, а порох фронту необходим.

— Позвольте? — Шдидт решил ответить сам, — На этот вопрос у нас есть ответы, только прошу, джентльмены, сперва дослушайте меня до конца.

— Итак… — неторопливо начал он, — проблемы с DuPont, очевидно, очень серьёзны, и хотя, повторюсь, причиной тому не мы, а алчность их руководства, перебои с порохом почти неизбежны. У DuPont есть все необходимые мощности и налаженная логистика, но, джентльмены, с руководством у них совсем плохо.

— А… так вы предлагаете себя⁈ — вскочил с места Уинслоу, — Ожидаемо…

— Мистер Уинслоу… — попаданец повернулся к представителю противной стороны, — мы в конгрессе, а не на рынке, попрошу не перебивать меня.

— Поддерживаю слова мистера Шмидта, — сухо сказал председательствующий.

— С руководством у DuPont, повторюсь, всё очень плохо, и это не наши домыслы, а, увы, очевидные факты. Позволить им вести дела, как раньше, я полагаю опасным — мало того, что нынешнее руководство доказало свою низкую компетентность, так ещё и, с учётом их привычки вести дела грязно, я не сомневаюсь, что они в первую очередь займутся не поставками пороха, а попытками спасти своё, и только своё финансовое положение, притом самыми нечистоплотными методами. Разгребать эти авгиевы конюшни…

Шмид покачал головой.

— Увольте, господа. Любые мои действия будут саботироваться и толковаться самым извращённым образом. Я, джентльмены, предлагаю назначить DuPont внешнего управляющего в лице государственного комиссара, и полагаю, ему потребуется целая армия помощников, и разумеется, самые широкие полномочия. Так, и только так можно сохранить производства и сохранить поставки пороха на фронт.

— Это… неожиданно, — сказал председатель, когда шум наконец утих, — мы это непременно обсудим. Но всё же…

Он пристально глянул на Георга и спросил, не отрывая глаз.

— Перебои с поставками пороха всё равно возникнут, по крайней мере, на первом этапе — пока, и если (!) правительственные комиссары будут входить в курс дела. Мистер Шмидт, вы лично и Union Tools Machinery, готовы взять на себя ответственность и закрывать неизбежные дыры с поставами.

— Да, мистер Конклинг, по крайней мере, частично, — уверенно ответил Георг, — Армии нужен порох не только для ружей, но и для сапёрных работ, и эту дыру я могу закрыть полностью. В настоящее время производство динамита очень востребовано в горной отрасли, оно растёт ударными темпами, и я могу начать поставки динамита в Армию. Если говорить откровенно, в горные компании его поставлять выгодней, там платят металлом, а не долговыми обязательствами, но я — американец, и я — патриот.

— Это хорошо, — кивнул Конклинг, — а порох?

— Да, господин председатель, — ответил Шмидт, — у Union Tools Machinery есть собственные мощности по производству пороха, и…

Он сделал паузу.

— … в настоящее время мы начали производство пироксилина, бездымного пороха, который по всем показателям, включая бризантность и стоимость, превосходя обычный порох. Он по всем показателям превосходит британские образцы, которые производят пока опытные партии пироксилина, и к слову, с патентными сроками у нас всё в порядке.

— В войсках, — буднично договорил Георг, не обращая внимания на поднявшийся шум, — уже проведены испытания, и отзывы — самые положительные.

Глава 29

Магнат

Снег ещё лежит в тени складов и у фундаментов строящихся корпусов, но днём его разъедает тёплая изморось — вязкая, как пар от запущенных котлов. Низкое серое небо, нависающее над стройкой, время от времени сыплет сверху то скудный, быстро тающий снег, то редкий ледяной дождь, почти тут же заканчивающийся, и всё это вперемешку с резким холодным сырым ветром, бьющим в лицо, норовящим сорвать шляпу и забраться под одежду.

Февраль 1864 года в Нью-Йорке традиционно серый, безрадостный… но не для Шмидта, который видит не серый цвет, а прогресс и растущее будущее, подпирающее небеса. Его будущее.

Стройка Schmidt Industrial Chemical Works в самом разгаре, и эта бесконечная суета, огни, освещающие строительство, и деловитые работники, непостижимым образом схожи с муравейником по весне, пробуждающимся после долгой зимы.

Стоя на деревянной эстакаде, ещё не достроенной до конца, попаданец наблюдает за новым паровым подъёмником, на котором сейчас поднимают тяжёлые ящики для химической лаборатории. Несмотря на то, что стройка ещё не завершена, химики уже переезжают в новенькую, «с иголочки» лабораторию, обустраиваемую по последнему слову науки. Здесь все — новенькое, передовое, современное… с поправкой на время.

Машинист подъёмника — низенький, широкоплечий ирландец Коннели, отчаянно рыжий и бородатый гном, ловко обращается с механизмом, натянутые стальные тросы чуть подрагивают, а будто в такт им, в паре сотен ярдов заклёпочник отбивает неровный, но уверенный ритм.