Василий Панфилов – Старые недобрые времена 3 (страница 54)
Высокопоставленный чиновник никак не отреагировал на этот спич, продолжив работу с документами. Эта выходка, почти на грани хамства, многое сказала о предпочтениях министра финансов, но он прежде всего политик, а интересы DuPont для него вторичны… хотя, разумеется, какие-то выгоды от этого сотрудничества он имеет. Но Union Tools Machinery может предложить ничуть не худшие условия…
— Данные точны? — сухо осведомился министр, закончив читать и подняв на них глаза.
— До последней запятой, мистер Чейз, — отозвался Майвезер, — перекрёстная проверка из разных источников, сотни людей и почти тридцать тысяч долларов тому порукой. Но разумеется, вы можете, а скорее даже — должны, проверить нашу информацию. Имея на руках все факты, полагаю, это будет несложно.
— Вы слишком устали, сэр, — мягко сказал Шмидт, смягчая напряжение момента, — война длится слишком долго, и у вас слишком большая ответственность, и нет времени на отдых.
— Соглашусь, — устало выдохнул министр, и встал, показывая, что время приёма закончилось, — Хорошо, джентльмены… меня вы почти убедили, осталось убедить Конгресс.
Слушания были назначены в Капитолии, в большом зале Палаты Представителей. Здесь, по случаю войны, усиленная охраны и самая нервозная обстановка. Очень много офицеров в разных чинах, солдат, и разумеется, журналистов. Вообще, людей очень много, так что вышколенная, многочисленная прислуга не успевает справляться, и медные плевательницы, вызывающие неизменное отвращение попаданца, не успевают чистится, привлекая на мерзкие потёки зелёной и бурой слюны довольно-таки заметное количество мух.
— Лесли Ван Барен, New York Tribune, — без особой необходимости представился подошедший журналист, давно уже знакомый попаданцу, — Мистер Шерменхорст, что вы скажете о ситуации с City Bank of New York?
— В настоящее время ситуация стабилизировалась, поскольку мы вовремя вмешались, но полагаю, дальнейшее будет во многом зависеть от позиции Министерства Финансов и Конгресса, — ответил тот. Последовало ещё несколько вопросов, и журналист, получив желаемое, удалился, желая успеть передать материалы в утренний номер.
— Джон Браун, Tne New York Herald, — подлетел к Георгу прилизанный репортёр, — Мистер Шмидт, наших читателей интересует ваша позиция: почему вы, в такое ответственное для Армии Союза время, решились на откровенно пиратские действия? Как, по вашему, скажется это на поставках пороха и финансовых операциях в Союзе, вас не будет мучить совесть?
— Совесть, мистер Браун, должна мучить представителей DuPont, душащих конкурентов не рыночными методами, и занимающимися саботажем поставок пороха в Армию, желая выторговать себе наилучшие условия, — хладнокровно ответил Шмидт, ничуть не смущённый острым вопросом от представителя недружественной прессы, — Впрочем, полагаю, они считают такие понятия, как совесть, атавизмом, иначе я не могу объяснить их действия.
Поскольку этот ответ слышал не только представитель Tne New York Herald, но и другие журналисты, попаданец не слишком опасается, что его слова будут исковерканы. А если и да… его юристы не даром получают свои деньги.
Свою толику внимания от журналистов получили и остальные рейдеры, да и юристы не остались в стороне. Эти блиц-интервью выглядели достаточно остро…
… особенно если не знать, что Union Tools Machinery давно и успешно работает с прессой, не только прикармливая репортёрскую братию, но и имея, через третьи руки, достаточно заметные доли в серьёзных изданиях.
С некоторыми журналистами у Шмидта почти дружественные отношения, даром что далеко не все из них представляют союзную прессу. С иллюстратором Harper
— Джентльмены… — служащий, сопровождающий рейдеров, демонстративно отщёлкнул крышку карманных часов, глядя на циферблат и недвусмысленно предлагая поторопиться.
Публичные слушания собрали много народа: сенаторы, конгрессмены, военные, журналисты, биржевые делегаты и представители иностранных государств. Атмосфера не просто напряжённая — наэлектризованная донельзя! Сегодня решается не просто судьба банка и крупной корпорации, но и во многом — судьба войны!
Union Tools Machinery, равно как и DuPont, приготовились к этим слушаниям, как к решающей битве, выкатив на позиции тяжёлую артиллерию экономических сводок, укрепив позиции юристами, ссылками на законы и подзаконные акты, расставив по флангам союзных политических тяжеловесов и пустив вперёд журналистов-застрельщиков. Пресса загодя начала беспокоящий обстрел противников, нанося им репутационный урон и вынуждая показывать заготовленные позиции и засадные полки.
На стороне DuPont — традиции, давние дружественные связи с армией и лоббистами в Вашингтоне, позиции фактического монополиста.
Union Tools Machinery — технические новинки, финансы, прекрасные связи в деловых и политических кругах, но увы, намного худшие позиции именно в Армии Союза.
DuPont — оборона, контратака, защита подвергшегося нападению военного лагеря с обленившимися солдатами.
Union Tools Machinery — внезапная атака в ночи, подготовленная по всем канонам военной и экономической науки.
Впрочем, были и другие ассоциации…
… но все понимают — то, что происходит здесь и сейчас, бывает не каждый год! Поэтому все, решительно все, воспринимают слушания с необыкновенным интересом.
Одни группировки военных и лоббистов стойко поддерживают DuPont, опасаясь лишиться финансовой поддержки, а может быть, и карьеры. Если вскроются данные, а главное, если DuPont проиграет, эти данные будут пущены в ход, и очень многие лишаться карьеры, а может быть, и свободы.
Другие группировки — на стороне Union Tools Machinery. Кто-то — желает ухватить кусок побольше, потому что сейчас Union Tools Machinery вынужденны искать союзников, и прежде всего в Армии, и платить за поддержку — щедро! Кто-то — искренне, поддерживая прогресс и утомившись от монополии DuPont и от их капризов, от жадности и ненасытности. Ну а кто-то — поддерживает ту или иную сторону просто в силу политических причин и личных симпатий… или не поддерживая никого, выжидая, кто предложит больше, и на чьей стороне весов окажется больше аргументов.
Журналисты — как матёрые наёмники, для которых важен не результат сражения, а возможность затрофеить что-то ценное и унести ноги… Ну или в переводе на современный — они делают себе Имя, попутно набивая карманы.
DuPont представляет Эдгар Уинслоу, высокий сухопарый мужчина лет пятидесяти с холодным взглядом и безупречными манерами, за которыми скрывались повадки стервятника. Опытный юрист, но работающий скорее не с Буквой и Духом Закона, а с личными связями, взятками и шантажом. Впрочем, в США этим никого не удивить.
— Господа конгрессмены, — поднявшись, начал он свою речь, — сегодня перед вами не стоит вопрос конкуренции, сегодня перед вами, перед всей Америкой, встал вопрос выживания страны!
Он сделал паузу, давая словам осесть в головах слушателей.
— Корпорация DuPont на протяжении десятков лет снабжает Армию Соединённых Штатов порохом, взрывчатыми веществами и компонентами для артиллерии. Мы делали это во время войн, кризисов, финансовых обвалов. Мы делали это, когда банки рушились, а биржи закрывались. Без перебоев!
— А теперь, — продолжил Уинслоу после короткой, ёмкой паузы, — группа частных лиц, не имеющей военной ответственности, берёт под контроль крупнейший банк Нью-Йорка, после чего искусственно обрушивает стоимость акций военного подрядчика, скупая его долги и дестабилизируя цепочку поставок. Во время войны! Это, господа, не бизнес, это — саботаж! Финансовая агрессия против Армии и Страны, фактические экономическое вторжение.
Он резко повернулся в сторону Шмидта и компании, сидящих рядом, и ткнул рукой в их сторону.
— Они называют это реформой! Но что, если завтра он перекроет кредитную линию для артиллерийских заводов, кто тогда будет отвечать за поставки на фронт? Он?
Повысив голос, Уинслоу почти закричал, багровея лицом:
— Или за это будете отвечать вы, господа конгрессмены⁈
В зале прокатился гул, но далеко не все конгрессмены среагировали на эту реплику так, как хотел Уинслоу.
— Мы требуем! — продолжит тем временем представитель DuPont, — Немедленного расследования захвата City Bank of New York! Временного запрета на любые операции этих господ, и прежде всего — аффилированных с ними военных активов! А также — признания действий этой группы угрозой национальной безопасности!
" — А вот это он зря, — флегматично констатировал попаданец, — перестарался с накалом. С нами сейчас аффилированны не только военные активы, но и, через эти активы, семьи Фиппса, Шерменхорста, Майвезера и Уинтропа, а это — сотни и сотни людей с капиталами и политическими связями такого уровня, что DuPont перед ними — пыль!"
Далее он особо не слушал… но вскоре пришёл черёд отвечать представителям рейдеров.
Дождавшись окончания слов поверенного DuPont, Раскоу Конклинг, председательствующий на слушаниях, ещё совсем молодой республиканец немногим за тридцать, возглавляющий Комитет Палаты Представителей по военным делам, сухо произнёс: