Василий Панфилов – Старые недобрые времена 3 (страница 38)

— Вроде того, — согласился Георг, сделав вид, что поражён проницательностью старика, но как бы не желая признаваться в отсутствии у себя должных кавалерийских навыков, — Так что, достопочтенный, подвезёте до города?

— Хм… — возница усиленно зачесал бороду, — до Города…

— Немного денег у меня есть, — сказал попаданец, поняв его опасения и ничуть не кривя душой — доллара полтора мелочью он наскрёб в подкладке, — кстати, — я Джон, Джон Смит.

— Иезикия, — кивнул старик, кажется, окончательно успокоенный, — Ну садитесь мистер Смит.

— Благодарю вас, достопочтенный Иезикия, — не стал чиниться попаданец, влезая в повозку и с благодарностью принимая сперва кусок провонявшего лошадиным потом старого войлока, в который он тотчас укутался, а потом, с не меньшей благодарностью, дрянной, но крепкий виски и погрызенную трубку, в которой оказался на удивление приличный табак. Хотя Георг и бросил курить, отказываться в данной ситуации он не стал — некурящий, если это только не какой-нибудь квакер или методист проповедник, сейчас белая ворона, а он и так…

— Скажите, достопочтенный Иезекия, — сделав пару глотков и раскурив трубку, попаданец начал разговор, перехватывая инициативу, — я вижу, вы человек поживший, опытный, и, наверное, уважаемый в здешних краях. Раз уж вышла такая оказия, не просветите ли меня, как обстоят дела в здешних краях? А то знаете ли, торговые агенты, это одно, но разговор с местным, тем более понимающим, пожившим человеком, это совсем другое. Я, пока всю картину в целом не пойму, не люблю вкладываться.

— Это да! — важно сказал фермер, охотно принимая на себя роль уважаемого и понимающего, — Всякие хлюсты из города, они порой лезут, не понимая важного,и такого наворотить могут, что потом не разгребёшь!

Шмидт подкинул Иезекии несколько невнятных фраз, согласно которым попаданец выходил торговцем средней руки, изучающим рынок, и дальше ему оставалось только слушать деревенские премудрости, изредка вставлять комментарии, да отпивать из бутылки виски, постепенно согреваясь и успокаиваясь. Гнедой мерин, такой же немолодой, как и его хозяин, если лошадиные годы перевести на человеческие, неторопливо рысил по знакомой дороге, отмеряя шаги и мили, с каждой минутой приближая его к Вашингтону.

— Убежал, сукин сын! — сидя в убогой, разномастно обставленной гостиной, носящей следы неустроенного быта, злобно бубнил хозяин дома, прижимая окровавленную тряпицу к лицу, — Обыскали его плохо ваши люди, мистер Мортимер! Кандалы у меня, сами видели, надёжные, ни один раб не убежал, так что прохлопали ваши люди, как есть прохлопали!

Он на мгновение оторвал от лица тряпку, щедро плеснул на неё домашнего виски, и снова приложил её к длинной, неглубокой, но рваной ране, находящейся в опасной близости от глаза. Не выпуская бутылку, мужчина сделал несколько длинных глотков, дёргая кадыком.

— Видите? — он оторвал тряпицу от раны и повернулся к наёмнику, злобно ощерившись редкими жёлтыми зубами, — Его работа! А Грету, лучшую суку, из-за него пристрелить пришлось, а мне за неё двадцать долларов давали! Я с индейцами воевал, так он, скажу я вам, им фору даст! Вы бы меня хотя бы предупредили, мистер Мортимер!

— А может, он и в сговоре был! — озарило хозяина дома, — Ну… этот ваш! Долго ли пару слов шепнуть? Небось пообещал что, вот и…

— Н-да… — качнувшись на носках, протянул мужчина, которого в этих краях знали как мистера Мортимера, а других краях под десятком других имён. На его лице, совершенно ничем не примечательном, не отразилось никаких эмоций, лишь в глубине глаз мелькнуло что-то нехорошее, чуть ли даже не дьявольщина какая-то.

— Точно вам говорю! — воспрял хозяин дома, видя в этом молчании поддержку своим словам, — Ваш человек виноват! Он обыскивал, он и в кандалы заковывал, а я туда и не заходил даже, вот ей Богу!

— Супруга моя, — он кивнул на жену, возящуюся, скособочась, у печки, — против меня не пойдёт! Я её, дуру, поспрашивал уже, так что нет, мистер Мортимер, ваша то вина, ваших людей!

— Н-да? — всё то же слово, но с другой интонацией, и мистер Мортимер перевёл взгляд на женщину, — Вижу, как же…

Женщина, стыдясь заплывающего лица, отвернулась, но и увиденного оказалось достаточно.

— Вижу, мистер Сайли, — согласился наконец мистер Мортимер, — нет в случившемся вашей вину. Ну что ж…

Он обмахнулся шляпой…

… и сделал неуловимое движение рукой из-под шляпы. Миг… и мистер Сайли захрипел, хватаясь за торчащий из горла нож, пуча глаза и оседая на пол. В следующую секунду мистер Мортимер метнулся к женщине, ещё не понявшей ничего, и, на ходу одев на руку тяжёлый кастет, нанёс ей несколько ударов в голову.

Присев рядом с ней, он пощупал шею, и, для большей наглядности, с силой сдавил её, продержав так некоторое время. Затем мистер Мортимер деловито подтащил тело убитой женщины поближе к супругу, ещё живому, хрипящему, пускающему кровавые пузыри и пучащему бессмысленные, ничего не видящие глаза.

— Так… — чуть приподняв тело женщины и закрывшись им, он выдернул нож, и кровь брызнула на неё, а мистер Сайли засучил ногами, отходя. Затем, всё так же прикрываясь телом женщины, он нанёс умирающему несколько слабых беспорядочных ударов и вложил окровавленный нож в руки убитой женщины.

Отойдя в сторону, он полюбовался на картину с видом художника Эпохи Возрождения и удовлетворённо кивнул.

— Неплохо, — с чувственной хрипотцей похвалил себя мистер Мортимер, чувствуя приятное, но увы, несколько недостаточное возбуждение, после чего обтёр руки тряпкой и кинул в её в печку. В комнате завоняло палёными тряпками, но убийца не обратил на запах никакого внимания, случалось ему обонять куда как более неприятные вещи.

— Вот как знал, — вздохнул он, достав сигару, скусывая кончик и прикуривая, — Лучше честные грабители, чем всякие там джентльмены, ищущие справедливости там, где её отродясь не было. Аванс, конечно, знатный, но… нет, надо было настоять и сделать всё по своему или отказаться. В глаза ему захотелось заглянуть, понимаешь ли!

Он усмехнулся едва заметно и задумался. Ситуация вырисовывается не то чтобы скверная, но неприятная. Шмидт, конечно, джентльмен, но это скорее позиция, убеждения, а никак не часть натуры.

Справки о нём он наводил, и знает, что отвечать, а то и бить на опережение, этот чёртов немец умеет. В грязные игры он играть не любит, что правда, то правда… но умеет, и получше многих. И мстительный, сукин сын! Этот запомнит… и будет искать, непременно будет, и вероятнее всего — долго, не жалея денег.

— В том и разница между джентльменами, которых судьба временно забросила на самое дно, и людьми, мнящими себя джентльменами, но не получившими должного образования и воспитания, — вздохнул он, — А Шмидт… не знаю, где он получил образование и каким образом он потом оказался в трущобах, и в каких именно, но опыт, видно есть, а такие самыен опасные. Поднялся заново, построил бизнес, и…

… Мортимер не хотел себе признаваться, но неудавшийся «клиент» вызывал у него нешуточную опаску. Собственно, он и не хотел браться за дело, но аванс был достаточно значимым даже для него. И пожалуй, не последнюю роль сыграла опаска… именно из-за этого он закусился, вроде как доказывая самому себе, что является сильнейшим хищников. Но… нет.

— Ладно, — докурив сигару, постановил он, — Неприятно, конечно, но ничего страшного, на Западе хваткие люди всегда найдут, где сделать капитал.

— А может… — заколебался он, — в Канаду на пару-тройку лет? Или в Латинскую Америку? Да нет… в Латинской Америке свои тонкости, да и эти… латиносы, ну их к чёрту?

О том, чтобы затеряться в армии, наёмник даже не думал. Да, с его талантами он может быстро стать офицером, но… а на черта⁈ Денег там не заработаешь, а ходить в атаку на картечь, голодать, преодолевать трудности лишения только потому, что дельцы и политиканы Севера и Юга что-то не поделили?

Ну так это они не поделили, его интересов в этой войне нет!

— На Запад, — постановил он, — для умных людей там открыты все дороги.

Себя он, безусловно, причислял к таковым, а наёмничество… ну, каждый зарабатывает, как может! Право слов, ничуть не хуже, чем воевать с индейцами, только денег куда как побольше.

Да и если работа приносит удовольствие, то уже хобби, не так ли?

Глава 20

Мститель

Заведение на окраине Вашингтона, оформленное не без претензий на дешёвый шик, облюбовали мелкие оптовые торговцы, маклеры и разного рода дельцы, проворачивающие подчас несколько сомнительные сделки. Порой в эту тихую заводь заплывает и крупная рыба, но проявлять излишнее любопытство здесь не принято, бизнес любит тишину.

Зашедшего внутрь попаданца проводили внимательными взглядами, не слишком, впрочем, пристальными, и вернулись к своим разговорам.

— Зелёные спинки не принимаем, — предупредил его бармен, нервно протирая стакан, но разом подобрел, получив пятицентовую монету.

— Задрали эти… из казначейства, — бармен явно проглотил ругательства, явно не понимая пока, как вести себя с посетителем, — будто не на Союз работают, а на южан, право слово!

Георг, покивав, уселся у барной стойки, получив глинтвейн и предоставив в распоряжение бармена свободные уши. Благо, тот не стал задавать вопросы о том, что случилось с джентльменом и почему он в таком виде, ограничившись руганью Казначейства и экономической политики в целом, а чуть позже, разошедшись, весьма едко прошёлся и по Линкольну,.