Василий Панфилов – Старые недобрые времена 3 (страница 10)
Часом позже, восточная граница Нижнего Манхэттена, рядом с Five Points, районом, известным высоким уровнем преступности и нищетой
Экипаж, в котором ехал Арчибальд Бреннон, вынужденно сбавил ход, когда на улицу выплеснулись истошно орущие подростки из трущоб, с остервенением дерущимися между собой. В ход шли ножи, утыканные гвоздями и стеклом дубинки, молотки, мясницкие ножи и тесаки.
Крики, хрип, стоны, проклятия, божба… и кровь, много крови. О ценности человеческой жизни, будь то своей, и особенно — чужой, представления у них самые смутные. А уж о бесценности… х-ха! Вопрос нескольких долларов, не больше.
У кого-то из оборванцев нашлось и огнестрельное оружие, пусть древнее, дрянное…
— Ах вы сволота! — ругался чернокожий кучер, размахивая кнутом, но впрочем, не решаясь трогать малолетних бандитов, прекрасно зная о их мстительности, — Прочь! Прочь!
Вырвавшись наконец, он обернулся, и…
— Мистер Бреннан! — взвыл он, — Хозяин!
… но Арчибальд Бреннан мёртв, окончательно и бесповоротно. Пуля в голове поставила точку в его Книге Жизни.
Глава 5
Рекрутинг
Нью-Йорк, август 1861 года.
На Бауэри, у облезлого трёхэтажного здания со свежей вывеской «ОФИС РЕКРУТИНГА ВОЕННОГО МИНИСТЕРСТВА» в густой, липкой взвеси табачного дыма, пота, перегара и ругательств, сгрудилась толпа мужчин.
Одни стоят молча, окружённые аурой безнадёги, уже сдавшиеся, уже убитые… Другие, часто дыша, выплёвывают божбу и проклятия разом на всех — на чёртовых южан, правительство, иммигрантов, ниггеров, ирлашек, евреев и всяких там узкоглазых, из-за которых, ей-ей, и началась эта проклятая война!
Есть и те, кто видит войну как возможность для карьерного роста, как возможность проявить патриотизм, кому-то что-то доказать…
… но таких меньшинство.
— Мистер Шмидт! — молодой Краузе, сжимая в руках повестку, вынырнул из толпы навстречу Георгу, пребывая в совершеннейшей панике, — Господи, они что, всерьёз⁉ Даже не спросив! Меня, Джозефа и Марка записали…
— Разберусь, — прервал его попаданец, продвигаясь через толпу к входу в здание. Краузе, облегчённо выдохнув, пристроился сзади, а несколькими секундами позже, энергично используя локти, к ним присоединились и остальные работники.
' — Слишком много повесток на мои производства' — сжимая челюсти, констатировал Шмидт, не предполагая, а зная достоверно, что это происки конкурентов. А вот кого именно… впрочем, разберётся! Он потом ответит, непропорционально и жёстко. Не он начал эту войну…
— Лемке, и тебе? — вырвалось у него при виде немолодого, плешивого, обременённого многочисленной семьёй токаря, сжимающего повестку с потерянным видом, — Та-ак… это уже за гранью! Стоило мне на недельку отъехать…
Шагнув к зданию, он резко распахнул дверь и вошёл внутрь, а за ним, выстроившись клином, плечом к плечу, ввинтились работники. Втянув носом воздух, пахнущий бумагой, пылью и чернилами, попаданец попытался чуть успокоиться, а то настроение слишком уж боевое…
— Имя? Возраст? Жена? Дети есть? — услышал он, войдя в нужную дверь, — Следующий!
— Лейтенант… — Шмидт сказал это так, что лейтенант, ещё недавно мелкий городской служащий, а сейчас, волею судеб и по прихоти руководства, занимающийся оформлением новобранцев и не без оснований считающий себя вершителем судеб, невольно встал, вытянувшись, как перед большим начальством. Опомнившись было, он независимо повёл плечами и сделал попытку сесть, но попаданец так давил взглядом, что офицер Армии США, сглотнув, выпрямился ещё больше, вспомнив, что он, собственно, клерк, а офицер, это так, временно…
— Георг Шмидт, — коротко представился герой, — мастерские Шмидта.
— Да-да, — быстро закивал офицер, — знаю!
— Лейтенант Дэвид Ли, — чуточку запоздало представился клерк в офицерском мундире, смутившись ещё сильнее и начав нервно одёргивать мундир.
— Я пришёл выкупить моих работников, — сухо констатировал Георг.
— Но, мистер Шмидт, — разом вспотел Ли, — вы не…
— Согласно акту о милиции 1861 года, — перебил его попаданец, — раздел шестой, пункт третий, возможна замена или выкуп в размере трёхсот долларов за человека.
— Но мы не… — ещё сильней занервничал лейтенант, дёрнув ворот мундира и оглянувшись куда-то, будто ища поддержки.
— Вы обязаны, — отметив эти движения, поставил точку Шмидт, — согласно закону.
— Или… — он прищурился, — вы, лейтенант Ли, не хотите выполнять закон?
— Д-да… то есть нет… Ах ты, — выдохнув вовсе уж отчаянно, офицер махнул рукой, — Да, всё согласно закону, мистер Шмидт! Всё по закону…
Вздохну ещё раз, он уселся, принял деньги и начал оформлять документы.
Рабочие мастерской, набившиеся в кабинет, поняв, что гроза миновала, начали перешёптываться, и, пусть очень тихо и несколько сдавленно пересмеиваться и переглядываться. Лейтенант, услышав эти смешки, пошёл пятнами, но старательно делал вид, что ничего не произошло.
— Ещё, мистер Ли… — сделав короткую паузу, Георг обернулся и взглядом выдавил всех присутствующих за дверь, — мне нужно знать — кто…
… и на стол легла увесистая пачка долларов, в которую лейтенант тут же вцепился глазами, разом вспотел и гулко сглотнул.
— Здесь тысяча долларов, мистер Ли, — тихо сказал попаданец.
— Д-да… хорошо, мистер Шмид, — нервно закивал рекрутёр, не успевший ещё привыкнуть к большим деньгам, и, помня, что у стен есть уши, написал имена, то и дело косясь на пачку банкнот и сглатывая с голодным видом.
— Благодарю, лейтенант, — вставая, сказал Шмидт, — Если вдруг ситуация повторится, пожалуйста, оповестите сперва меня.
— Д-да, — закивал клерк, разом ставший обеспеченным человеком, и уже уверенней, — Непременно, мистер Шмидт!
Он даже сподобился проводить посетителя к двери.
— Чёртовы колбасники, — прошипели в толпе перед входом, — эти иммигранты везде! Сперва работу у честных американцев отбирают, так потом нам ещё и воевать за них!
— Эх, кто бы меня выкупил, — тоскливо протянул другой, потрёпанного, язвенного вида работяга средних лет.
В толпе разгорелись споры, ссоры…
… но Георг уже на слышал их. Отойдя чуть в сторонку, свистнул одному из вездесущих мальчишек, и, кинув пять центов, приказал найти пару экипажей.
— За работу, парни, — суховато сказал он перед тем, как рабочие уселись в пролетки.
— И… — он усмехнулся, — вы отработаете каждый цент!
На самом деле, он не собирается удерживать их зарплаты, имея в виду трудовой энтузиазм и личную преданность. Впрочем, это они узнают потом… и вот тогда-то энтузиазм полыхнёт кратно!
Сейчас, когда цены рванули вверх, а зарплаты в Нью-Йорке, поползли вниз, он один из немногих работодателей, кто индексирует зарплаты…
… зато и отдача!
' — Поражение при Булл-Ране изменило всё, — размышлял он, шагая по улицам, — и теперь, похоже, будут грести всех подряд, невзирая ни на возраст, ни на профессию. Это ещё не полноценная мобилизация, но звоночек прозвенел…'
Немного погодя, выбросив из головы политику, он принялся обдумывать ответные действия.
' — Повестки, с-сука… неделю не был в городе, и на те! Слишком много на меня завязано, слишком! Надо, пожалуй, повысить Йохана до заместителя и дать ему больше полномочий. А ещё… пожалуй, нужен толковый юрист! Но это подумать надо…'
Нью-Йорк, август 1861 года. Утро после визита в военкомат.
Окна распахнуты настежь, впуская воздух, ещё по утреннему прохладный и почти чистый, но влажный, обещающий жаркий, липкий, типичный в Нью-Йорке августовский день. Ещё совсем тихо, на улицах можно расслышать разве что проезжающие повозки с молочными бидонами, да негромкий говор слуг, спешащих на рынок.
Сидя за письменным столом, Георг работал с документами, и время от времени, не чувствуя вкуса, делал глоток давно остывшего кофе. Ночь без сна… снова, а куда деваться?
Режим, это хорошо и правильно, но на некоторые события нужно реагировать быстро!
Записка от Клаузнера, сообщающего об усилении охраны надёжными людьми. Письмо от Гейвуда из Коммерческого Клуба о необходимости обсудить поставки в армию. Вот тоже…
Зевнув, он сделал очередной глоток кофе. Мастерская, небольшое производство… а теперь, судя по всему, нужно ехать в действующую армию!
Контакты в деловых и политических кругах у него неплохие, но армия — это совершенно отдельный мир. Каста.
Люди непростые, честолюбивые, и, в виду военного времени, особенно остро ощущающие свою нужность и важность.
— Ох… — вздохнул он, — надо самому ехать. Вот уж… не товар демонстрировать, а мордой лица торговать, намекать, лично давать взятки и проигрывать в карты деньги нужным людям, чтобы всякие армейские снизошли. Чёрт… как дома, одно к одному всё!
— Так… — ещё раз пробежавшись по бумагами, подтверждающим полномочия Йохана Мюллера, оставляемого за старшего, подписал. Позже нужно будет заверить у юриста, но это уже мелочь.
Вестфалец, приехавший в Америку десять лет назад, кажется, отличное приобретение! Опытный механик, инженер, даже своё производство было… но не срослось, происки конкурентов и стечение обстоятельств.
— Тем лучше, — пробормотал он, — битый, опытный, на воду будет дуть. Партнёрство в дальнейшем пообещать? Хм… лучше просто ограниченные акцииi? Надо подумать!
Снова отпив кофе, поморщился и пошёл на кухню, сделать новый. Привычная рутина, с обжаркой зёрен и их помолом, возня с туркой и сливками, успокаивает, настраивает на деловой лад.