Василий Панфилов – Русский кайзер (страница 45)

– Привилегии… Да особо не будет. Кто захочет переселяться на границу – тем да, отсутствие налогов на занятие сельским хозяйством, не более. Остальным… Да как и прочим переселенцам – столько земли, сколько могут обработать, десять лет без налогов, ну и конечно же селиться будут не по «землячествам», а вперемешку. Ремесленникам – отсутствие налогов на ремесло на десять лет, ну и… возможность выбрать пустующие дома, их в Малой Азии сейчас предостаточно…

– С домами, да без налогов на десять лет многие захотят, но вот какие из них будут ремесленники… Тут ручаться не могу, – честно сказал посол.

Рюген усмехнулся устало:

– Да пусть даже плохие. Я же не только на них буду опираться… Переселенцы пойдут еще из Греции, с Балкан многие захотят, из Франции едут. Пусть тамошние власти препятствуют отъезду мастеровых, но едут… Из Ирландии переселяются. Да много откуда. Так что будут плохими… Десять лет без налогов они протянут, а дальше… Да пойдут подмастерьями или разнорабочими… Всем работа найдется.

– И верно, – согласно кивнул родич.

С донскими же казаками ситуация была иной: переселяться хотели самые упертые, то есть староверы, не желающие расставаться с казачьими привилегиями… Вдобавок большая часть не желала и землю пахать![124] Тем более что к донским казакам опосредованно относились и потомки некрасовцев, некогда убежавших от репрессий под власть Турции и добежавших так далеко, что отдельные их поселения были аж на берегу Мраморного моря.

В минувшей войне с Венедией они почти не участвовали: султан возложил на них функции поддержания порядка. К чести потомков некрасовцев, те справились. Не идеально, но погромов христиан, и ответной резни мусульман, в зоне их ответственности не было.

Но все едино, смотрели на них искоса, служение султану считалось ныне несколько… неправильным. Так что начало всплывать… всякое. Что характерно, больше всего претензий предъявляли как раз те, кто и сам не без греха, – то есть греки, болгары.

Потому-то Игорь и пригласил пышно разодетую казачью старшину прямо в султанский… некогда султанский дворец Топкапы, где ныне квартировал сам император.

– Вот, – без лишних слов ткнул он в висящую на стене карту, – предлагаю новое переселение.

После минутного молчания один из ошарашенных бородачей осторожно выразился:

– Так далековато, Государь.

Расстояние, которое им предстояло преодолеть, и впрямь было существенным. Рюген ни много ни мало предложил им переселиться на территорию ЮАР.

Попаданец помнил, что по полезным ископаемым данная территория была одной из самых-самых, и только отсутствие нефти и газа не позволило в свое время стать ЮАР полностью самостоятельной. Да и земли плодородные, климат хороший…

Но не стоит думать, что император заботился о некрасовцах… Заботился, но так… чуть-чуть…

– Далековато, – согласился император, – но и земли там какие… Посылал людей на разведку, так все в полном восторге: почвы плодороднейшие, а климат просто восхитительный. Сами потом с ними поговорите. Нужны вы мне там… Да, собственно, особо и не нужны, внукам разве что пригодитесь. Застолбить землю хочу, все-таки пусть пока от нее казне толку и не будет, но место стратегическое: кто бы ни поплыл мимо Африки, а вас не минует.

– Так это… Государь, у океана там землица голландская, – нерешительно продолжил все тот же бородач. Афанасий, кажется? Точно…

– Так это пока, – усмехнулся Игорь, – голландцы мне мозоли оттоптали, заберу порт в отместку. Не сразу, конечно, так что не болтайте: вам его отвоевывать и придется, так что проболтаетесь, больше своей кровушки и прольете.

– То исть мы там сможем жить по своим законам? – осторожно уточнил Афанасий.

– По венедским. Веру вашу сменять не прошу, сами то знаете. С налогами тоже обижать не буду, первые пятнадцать лет вообще никаких, только на содержание пары десятков чиновников да школ с учителями. Но это для вашего же блага, сами понимаете.

Осторожное переглядывание казаков…

– А службу нам какую положишь? Дикари там опасные али что?

– Дикарей там почти и нет[125], хотя идти вам предстоит через неспокойные земли. А служба… Земли осваивать, станицы закладывать, чужаков отгонять. Просто не будет, но все полегче, чем недавно было, и сильно. Потом, опираясь на ваши станицы и хутора, начнут появляться города, а с ними и мастерские, заводы всякие.

Некрасовцы удовлетворенно переглянулись – работа первопроходцев их вполне устраивала, была понятной. Ну и перспективы: если им – сытость, достаток и сравнительная безопасность – после опасного, тяжелого перехода до пункта назначения, то у внуков будет шанс нешуточно разбогатеть. Строительство городов, оно дело такое… выгодное.

– Государь, – уже смелее обратился Афанасий после очередных «гляделок» со старшиной, – мы согласны, только того… помощи бы нам. Оружье, порох, повозки…

– Все дам, а еще могу и медикусов дать, если вы их возьметесь содержать за казенный счет, да не кривить носы – дескать, веры неправильной.

– Да мы никогда, – неискренне, но дружно «удивилась» старшина, – посреди басурман жили все ж.

Рюген хмыкнул скептически: знал он за некрасовцами неприятную черту – те порой лучше относились к мусульманам, чем к «неправильным» христианам. Причем лучше – потому, что недавно за мусульманами была сила…

– Пойдут с вами и донские казаки, да и не только, – продолжил Грифич, – в караване – с вами, а подчиняться никто из вас никому не будет, – успокоил он некрасовцев. – Станете отдельными куренями да чиновникам моим подчиняться будете, чтобы брехни да свар между вами не возникло.

– Государь, – снова начал Афанасий…

– Не бойтесь, гнуть в ярмо никого не буду – чиновники те поставлены для сношений с государствами иностранными, буде те там появятся, да для учета земель и войск, для организаций школ и прочих нужд. Потом уже и нормальная провинция будет, а не разрозненные хутора, но не скоро. А дети да внуки ваши… Кто захочет да сможет – приспособится жить по-иному, а кто не захочет – так Африка большая, будет государство раздвигать, да на границе оного жить. Ну а там требования привычные…

Снова переглядывания…

– Согласны мы, – склонила головы старшина, – но за всех не ручаемся. Верно, найдутся и те, кто не захочет под тебя идти.

– Не захотят, так путь чист.

Глава вторая

Истерика английских СМИ вышла на вовсе уж запредельный уровень. Они и раньше не жаловали Империю и тем более Венедию, называя их жителей «недочеловеками»[126], и прочими «ласковыми» именами. А после разгрома Османской империи англы буквально взвились. Газеты, которые император вынужден просматривать «по долгу службы», было противно брать в руки – настолько мерзкие статьи и рисунки там печатались.

Истерию подхватили и в других странах: Нидерландах, некоторых италийских государствах, Швейцарии – горцы наконец-то определились, на чьей они стороне… некоторых французских газетах. Что характерно, те же Нидерланды числились пока нейтральными, да и на первый взгляд было непонятно – откуда столько храбрости или безумия у сравнительно небольшого и не самого сильного государства, расположенного к тому же по соседству. Но в данном случае секрет был прост: местная верхушка была сплошь масонской, и их капиталы по большей части уже перекочевали в более безопасные края. Так что ясно было: как все завертится, большая часть «элиты» просто сядет на корабли и уплывет в счастливое будущее.

Францию пока удавалось держать в относительном нейтралитете. Получалось это по большей части благодаря продуманной Игре спецслужб Венедии, уничтожавших всех мало-мальски адекватных лидеров Французской Революции. Только появится очередной претендент на кресло Диктатора… как приходила пора прощаться с ним под траурную музыку. Аналогичным образом «ломали» все попытки соблюдать хоть какое-то равновесие, так что во Франции шла ожесточенная гражданская война. Правда, война эта разбилась на десятки «Фронтов» и столько же партий, так что масштабных сражений почти не было.

Интересно, что гражданская война не мешала вести «Освободительные» войны в Италии, успешно грабя ее. Ну да итальянцы давно перестали быть воинами… И снова спецслужбы подсуетились, сделав все возможное и невозможное, чтобы трофеи шли не столько в казну Франции, сколько совершенно конкретным главарям банд – назвать ЭТО военачальниками было сложно. Банды эти быстро стали, по сути, интернациональными, и количество итальянцев в них было ничуть не меньшим, чем французов. Для жителей Милана жители Неаполя или Рима были не земляками, а подлыми чужаками, с которыми велись традиционные войны, так что совесть «Солдат Революционных Армий» была чиста…

В Испании у франков не заладилось, и идальго быстро выгнали революционеров, нанеся целый ряд крайне обидных, а местами так даже позорных поражений. Толку от этого было мало, поскольку испанцы все равно воевали между собой, разделившись на множество партий[127].

Несмотря на истерику СМИ, эмигранты в Империю шли… Не потоком, но множеством ручейков. Причем «страшилкам» про «Злобных венедов или «Жестокого Императора», намеревающихся уничтожить все Человечество», многие эмигранты верили. И… не боялись, в ход пошла «логика военного времени»: теперь мы станем венедами, и «Жестокий Император» будет нас защищать. Даже английским СМИ не удалось выставить Игоря дураком или чудовищем, тиранящим подданных – разве что чужих… Да и эмигранты, решившие «стать венедами», – большую их половину можно было назвать венедами… с большой натяжкой. Кельты, потомки германцев и славян, скандинавов… неплохой материал.