Василий Панфилов – Русский кайзер (страница 44)
– Вели написать на больших полотнищах слово «Плен» по-турецки да размести их в порту – побольше, с полсотни, чтобы с кораблей видно было, – велел он Блюхеру.
Адъютант мгновенно оценил идею – потому, собственно, он и адъютант императора… Уже через пятнадцать минут в районе порта взметнулись десятки полотнищ с нужными надписями… А еще через пять – от некоторых кораблей начали отделяться шлюпки и грести в сторону берега…
– Лихо придумано, Княже, – сказал подошедший Тимоня, кривящийся на правый бок, – одно слово, а результат-то каков!
– Ну так зачем мне с ними воевать? Авось какие-никакие, но моряки. На судах вряд ли кого из них допущу ходить, а в порту работать да на верфях… Почему бы и нет?
– Эт да, – согласился верный денщик, – пригодятся. Да и туркам лучше уж в плену, чем вот так…
В гавани разворачивалась достаточно апокалиптическая картина: одни корабли спешили удалиться как можно дальше от падающих ракет и горящих судов, другие были уже брошены экипажами, которые дружно гребли – кто к венедам в плен, а кто и пытался переправиться на другой берег, где вовсю уже бушевали пожары.
Арендованный флот появился как-то неожиданно даже для самого Рюгена. Вот не было – и вот есть, дым от многочисленных пожаров скрывал. Император тут же приказал прекратить ракетный обстрел азиатской части города, все равно ракеты уже кончались…
Святослав неторопливо блокировал гавань – благо английская эскадра давно уже растаяла на горизонте и никак не могла помешать. Были подняты сигналы, приказывающие сдаться, на что сгрудившиеся корабли[118] быстро начали поднимать белые флаги. Что характерно, первыми их подняли военные корабли османов… В трусости обвинять моряков никто не спешил, шансов у них просто не было.
Будучи окруженными множеством гражданских судов, турки не могли выйти в открытое море… Да, это нарушало все мыслимые правила – нельзя перегораживать военным кораблям возможность для маневра! Но… это флот турецкий, да и по правде – виной тому была немыслимая наглость союзников-англичан, давно выбивших себе массу официальных и неофициальных привилегий. Бизнес прежде всего! Английский бизнес.
Так что выйти в море и дать сражение турки не могли. Абордаж? Не смешно: для этого нужно, чтобы противник подошел вплотную… А когда с одной стороны стоит флот с венедскими флагами и личным штандартом Святослава, а с другой – порт и страшные ракеты в нем… Без вариантов.
Растащить корабли венеды смогли только к вечеру следующего дня. Добыча оказалась знатной: добрых две трети турецкого военного флота и больше четырех сотен крупных гражданских судов, мелочь же никто не считал. Пусть предстояло делиться с Павлом… пусть турецкие военные суда в большинстве своем совсем не поражали качеством… Но ясно было – Средиземноморский флот у Венедии есть, причем не только военный, но и торговый.
Возвращать захваченные торговые суда Грифич не собирался, даже если они принадлежали условно-нейтральным странам. Знали, что Турция воюет с Империей, но все равно торговали? Сами виноваты…
– Даже не верится, – выдохнул Святослав, тяжело упавший на лавку рядом с отцом, расположившимся прямо в порту, – такое провернули…
– Еще не провернули, – постучал тот по дереву, Дарданеллы пока не наши.
– Будут, – спокойно ответил «Князь моря», – флот у нас уже есть, брандеры есть, ракеты тоже. В Мраморном море нам нет соперников, вот Средиземное – то да, предстоит еще завоевать. Ты лучше скажи – стихи новые написал? А Тимоня аж обрыдался весь – чувствительные, говорит. А толком и не запомнил, ирод.
– Написал, по мотивам. Готлиб! Принеси шкатулку с бумагами.
Шелест страниц…
Высока ковыль-трава поля Куликова – Будто нам для вечных снов выстелен ковер… Покидая отчий дом, мы давали слово: Лучше встретить смерть в бою, чем нести позор.
Скоро поле тишины станет полем брани, Скоро ночь уйдет домой, унося туман, Скоро копья зазвенят в чужеземном стане, И взовьется в синеву знамя у славян!
Исчерпалось до конца русское[119] терпенье! Встанем, братья, в полный рост на земле родной! Не впервой нам принимать ратное крещенье И из пепла воскресать тоже не впервой!
Наша слабость, наша рознь в прошлом остается, Путь раздоров и обид мы прошли сполна!.. Упаси нас впредь, Господь, меж собой ратиться: Коли Родина одна нам навек дана.
Пусть поможет острый меч да скакун крылатый, Не скорбите ни о чем в этот светлый час: С нами Бог, за нами Русь, наше дело свято! Кто останется в живых, тот помянет нас![120]
Часть третья
Венедия превыше всего
Глава первая
Захват Дарданелл и Мраморного моря прошел на удивление легко. Святослав буквально «вынес» английскую эскадру, в очередной раз подтвердив славу лучшего флотоводца современности.
Затем были многочисленные попытки англичан и их союзников высадить десанты в ключевых точках… Но, несмотря на отдельные мелкие успехи, добиться чего-то серьезного британцам не удалось.
Регион остался за венедами, захваченной европейской территории былой Турции вернули историческое название «Фракия», сделав ее частью Венедии и тут же начав переселение славян, немцев и скандинавов.
К величайшему сожалению Померанского, ВСЮ Фракию вернуть не удалось: часть ее давным-давно принадлежала Болгарии, и жители считали себя болгарами. Но все равно, болгарский «пирог» несколько урезали: плевать на недовольство «братушек»! В этой войне они проявили себя никак, население маленькое, да и отдавать придется Романовым… Ну так на хрена усиливать чужое государство?
В Малой Азии продолжалась мясорубка: турки почти поголовно уходили от имперских войск, напуганные до полусмерти. Откровенно говоря, Рюген об этом не жалел… Пусть звучит цинично, но… зачем они ему?
Другая вера – еще ладно, это не столь критично. Казанских или белгородских татар он был бы рад видеть в качестве подданных. А вот турки, у которых отобрали Родину… И плевать им, что славяне просто возвращали СВОЕ[121]… Плевать, что соседям надоела хищная империя, выросшая на крови и работорговле…
Поначалу турки и в самом деле сидели бы тихо, а потом? Потом пришлось бы делать их существами второго сорта, а как иначе, если их просто-напросто БОЛЬШЕ, и в противном случае они снова бы «перетянули одеяло» на себя… Но неприязнь к захватчикам-чужакам никуда бы не делась! И получила бы Венедия врагов – на много поколений вперед. Ассимилировать? Можно, но если их будет мало…
Так что кайзер приказал закрывать глаза на «излишества» греческих, болгарских, сербских и венгерских союзников, демонстрировавших порой просто невероятную жестокость. Приказал еще и потому, что попытки успокоить союзников не приводили ни к чему хорошему, а солдат ему сильно не хватало. Пусть воины из союзников были куда хуже венедов, но… для османов хватало. Да и территория, которую предстояло зачистить, отличалась достаточно внушительными размерами.
К резне османов присоединились и мусульмане: далеко не все из них были рады их недавнему владычеству. Курды, арабы, друзы, алавиты и прочие национальные и религиозные меньшинства решили урвать свой кусок территории. Они понимали, что именно сейчас у них есть такой шанс, а вот потом… Не факт.
Так что пришлось сесть за карту и очень аккуратно обозначить земли, которые отойдут Венедии. Затем Империи – будущим Имперским Рыцарям и прочим полезным личностям с прямым подчинением императору. И напоследок – выделить территории непрошеным союзникам-мусульманам. В последнем варианте контуры были обозначены очень небрежно – сами потом между собой разберутся. А быть арбитром в споре восточных народов… К чертям такое счастье.
На Фракию людей более-менее хватало (скорее менее, чем более), а вот на Малую Азию…
– Казаки… – задумчиво повторил Игорь слова Ивана Головина, работавшего послом Империи Российской в Империи Римской. Хотя вернее будет назвать венедской…
– Недовольных хватает, – повторил родич, – дескать, расказачивание и все такое… А вот понять, что казаки со своими привилегиями были уместны только на опасных границах, они не хотят. На хрена же России запорожские казаки, когда врагов в регионе просто не осталось… Да и Дон… Ладно еще Кубань – там в ближайшие полвека минимум будет неспокойно, все-таки кавказские племена не сразу набеги прекратят. Пусть потихонечку, но будут разбойничать.
– Значит, Павел предлагает мне казаков… – еще раз повторил Рюген. «Подарочек» был еще тот: они идеально подходили для жизни на беспокойной границе… Но проблема в том, что беспокойной эту саму границу делали не только «злобные соседи-вороги», но и сами казаки! Особенно сильно это было выражено у запорожцев, давно уже «переквалифицировавшихся» в грабителей, – именно поэтому их и «гнули».
Если донское казачество было сравнительно адекватным и его можно было «одомашнить», то вот запорожское… Хотя…
– А сколько казаков… ну или называющих себя казаками, готовы выставить запорожцы.
– Там не только запорожцы, но и слобожане[122], другие казачьи формирования, – поправил Иван.
– Да Бог с ними! – отмахнулся император. – Мне нужно знать, на сколько людей я могу рассчитывать и насколько те боеспособны.
Головин пожевал губами и сказал нехотя:
– Желающих переехать может быть достаточно много: все зависит от того, какие им будут предоставлены привилегии. Казаками там называют себя многие, но на деле они давно уже омужичились и поколениями не воюют[123]. Так что даже приблизительно сказать не могу.