Василий Панфилов – Полет нормальный (страница 23)

По уму рассудить, так и не дотягивал до сержанта. Такая глыба мышц с пистолетом, действующая исключительно на рефлексах. Мозги вроде и есть, но почему-то не пользовался… со школы ещё привык полагаться на ширину плеч да крепость кулаков, да так и повелось.

А с Эриком — бац, и уже сержант! Да не абы какой, а представитель полиции в университете Нью-Йорка. По уму если, то должность пусть и не вполне официальная, но лейтенантская, ничуть не меньше. Знакомства-то какие!

Студенты из братств, профессура… да возможность посещать лекции как вольнослушатель. Удобно, как ни крути. Этот, как его… имидж! И самообразование. Как начал мозгами пользоваться по назначению, так и пошло.

Не деревенщина, перебравшаяся в городские трущобы, а сержант полиции при университете, культурный полицейский с большими связями!

Даже вон капитан Айсберг по другому говорить стал. Не на равных… ну да это такой тип, что на равных только помощников мэра воспринимает, никак не меньше! Но уважительно.

Оно и верно — подвернулся Дану шанс, и он этот шанс не упустил. Что ж не уважать-то?

— Развлечения… мать! Да я только самые примитивные знаю, вроде собачьих боёв! О… вот я дурак! В театрах Эрик и без меня разберётся, да и не удивишь этим богатеньких. А вот в клоповниках каких развлекалово дешёвое, да суровое… это может пронять.

Подтянув к себе листок, начал торопливо карябать карандашом:

— Петушиные бои… агась, кривой Лейф точно знает, а мы с ним как-никак земляки. Скажу, что для детишек богатеньких, так точно не откажет! Они на ставках не одну сотню там оставят. Ха! Скорее даже не одну тысячу! Тем более, что и не разбираются ни хрена. И предупредить, чтоб не тамошние не докапывались. Они, конечно, и сами не больно-то дурные — богатых трогать. Кипешь какой… да и подсадить их на бои, так будут денежки таскать исправно. Человек с соображением на ставках с такими дурнями свой четвертак точно заработает. Но всё равно предупредить надо!

— Дан! — Окликнул его лейтенант, — тут запара…

— Джеф, вот веришь ли, не могу, — не вставая, отозвался сержант.

— Не понял, — нахмурил брови начальник, грозно двигая челюстью и хмуря брови, — бунт на корабле?

— Слышал, что я при университете? — Быстро начал Дан, — проект наклюнулся — поводить по трущобам студентиков, чтоб прониклись. После такого и об увеличении финансирования можно будет поговорить, и…

Ларсен многозначительно подмигнул, и лейтенант восхищённо осклабился, сверкнув редкими зубами с парочкой золотых коронок.

— Голова! Ну голова! А можно ещё будет спектакли поставить… ну там задержание особо опасного, перестрелка…

— Тише! — Зашипел Дан, — идея слишком хорошая! Не дай бог, сопрут, да как свою представят… или просто проговорятся раньше времени.

— Я им… — начал лейтенант грозно, — но ты прав, нечего трепать направо и налево.

— Могила! — Дан показал, что зашивает себе рот, прикрыв листки ладонью от потенциальных шпионов, — капитану скажем, что работаем над увеличением финансирования участка, да разъясним, что и как.

— Остальные и без разъяснений обойдутся, — ухмыльнулся лейтенант, благодарно кивая.

— Ага. Давай, приземляйся рядом, — Дан подтянул от соседнего стола поскрипывающий стул (некогда вещдок, перекочевавший из хранилища под задницу детектива Стеббинса), да вместе думать будем. Со спектаклем ты здорово придумал.

— Злачные местечки, значит. А…

— Расскажу, — понял Дан его сомнения, — чужие идеи за свои выдавать не привычен, да и ненужно мне.

— Родня, — понимающе кивнул лейтенант, подвигаясь поближе, — злачные местечки, говоришь?

— Да, чтоб прониклись. Жути нагнать маленько, но не перепугать, а так… романтичная жуть. Чтоб потом друзьям хвастались, в каких они притонах побывали под прикрытием.

— Пиши, — палец лейтенанта стукнул по столу, — крысиные бои! Жутко и противно одновременно, но завораживает. Да! Ещё по борделю Молли Дрю провести можно!

— С окошечками для подглядывания? — оживился Дан, корябая карандашом по бумаге, — Дельно! Впечатлений наберутся… там же самое отребье пасётся. Цирк уродов как есть. Пару раз приезжал туда по вызовам, такого насмотрелся… одноногая проститутка, это ж вообще… Одноглазые есть, старухи всякие. А уж клиенты…

— Мне-то не рассказывай, — хмыкнул лейтенант, — будто сам не бывал! Пиши! Ирландский бокс.

— Это что за хрень? — Удивился Дан, — я пару раз смотрел в молодости, так скажу тебе, ни разу не впечатлился. Техники никакой, только месилово… ааа! Понял.

— В этот раз получше должно быть, ребята Литла устраивают. Считай, тот же бокс, только по старым правилам: без перчаток, раунд считается до паденья, ну и прочее в том же духе — ногами лягаться можно, броски некоторые. Там вся ирландскость чисто для антуража, для зрелищности.

— И ничего, — поразмыслив, отозвался сержант, — здоровски должно выйти. Полуголые мужики на ринге хрипят, перемазанные своей и чужой кровищью… договорняки?

— Литл божится, что всё честно, но ты ж этого утырка знаешь!

— Ну да, ну да… десяток энтузиастов старого бокса, да вперемешку с профи, которым всё равно — выигрывать или проигрывать, лишь бы денюжку в руки сунули.

— Собачьи бои, — чуточку неуверенно предложил лейтенант.

— Ну… думаешь, не видели? Эрик рассказывал, как они всей компанией пару раз ездили на такие. Хотя… может, с людьми? Собака против человека и всё такое…

— Противозаконно, — прозвучал вялый ответ.

— И что?! Постоянно глаза закрывать приходится.

— Аа… давай! Есть у меня подвязки — прикрыть этих сучат не могу, связи аж в мэрию идут. А вот провести… пару должников подключу, проведут. Небось ещё рады будут, что богатеньких привёл.

— Так, что ещё…

— Справишься? — Интересуется Маккормик негромко, присев рядом с массажистом, разминающим мне икры.

— Должен. Если не случится чего-то из ряда вон, минимум в тройку войду.

Кивок, и тренер встаёт, щёлкнув коленными суставами. В прошлом профессиональный футболист[78] с обширнейшей коллекцией переломов, вывихов и ушибов. Маккормику чуть за сорок, а при движении постоянно что-то хрустит, щёлкает и болит. Живая антиреклама профессионального спорта.

— Парни, — заглядывает в раздевалку распорядитель, — на выход.

Иду, перекатываясь с пятки на носок, чтоб мышцы не остывали. Другие спортсмены… да по-разному, парочка откровенно бравирует, вижу даже сигареты в зубах. Ну да, как же, никотин повышает объём лёгких[79]… спортсмены почти поголовно курят, я выгляжу белой вороной.

Нервные смешки, переговоры… слышу, но не вникаю. Мимо ушей проходят и похрипывающие объявления по радио. Кажется, нас представляют… но своих соперников уже знаю. Пересекались на соревнованиях, да и досье озаботился собрать.

Майки Шор, немного полноватый, возрастной уже спортсмен, отметился рядом негромких скандалов, обвинялся… да в чём он только не обвинялся! Подловатый человечек, но осторожен и не дурак, за руку его почти не ловили.

… — О'Лири, пожарный департамент, хрипят динамики, и сидящий перед микрофоном репортёр начинает расписывать бравого пожарного, с его реальными и (что скорее) мифическими подвигами.

Разбег… стадион замирает, ирландец отрывается от земли и…

— … семь ярдов и шесть с половиной дюймов[80]! — Орёт спортивный репортёр исступлённо, заводя толпу, — представьте только себе эти цифры, дамы и господа!

Достойный результат, чего и говорить. Мировой рекорд ныне держится на отметке семь метров девяносто три сантиметра.

— На дорожку выходит Эрик Ларсен, студент университета Нью-Йорка, один из тех людей, о которых любит писать бульварная пресса.

— Сволочь… всего-то двадцать пять долларов в покер проиграл, а нагадил в ответ на всю тысячу.

Сосредотачиваюсь и начинаю разбег. Дорожка ложится под ноги, черта… заступ!

— Ууу! — Гудит стадион, увидев, что я не прыгнул, а остановился разбег. Вторая попытка… вдох-выдох, разбег… в этот раз перестарался, до линии оставалось сантиметров пятнадцать. С силой оттолкнувшись, лечу над ямой с песком и жёстко приземляюсь на спружинившие ноги.

— Восемь ярдов и три дюйма! Да… думаю, кубок Нью-Йорка по прыжкам в длину останется у университета Нью-Йорка!

— Никак, парни, — чуть улыбнувшись, пожимаю плечами, — родню навестить, да в Европейских соревнованиях поучаствовать. Очень уж на Олимпиаду хочется попасть.

— Уу… волком воет Джокер, подняв к небу острую мордочку, — аууу!

— Чего это ты? — Стоящий поблизости брат на всякий случай отодвинулся от официального чудика братства.

— Ларсен уезжает, — Лесли утёр вполне реальную слезу, — а я-то надеялся на отрыв, как прошлым летом…

— Эрик, — начал Андерсон укоризненно, я на тебя…

— Парни! — Перебиваю начавшийся гомон, подняв над головой тетрадку, — отрыв будет! Да поставьте вы меня на место, опустите!

Отряхиваю руки от штукатурки (потолок оказался пугающе близко от лица).

— Планы не меняю… да дослушайте, что вы воете, как члены моего племени!?

— Команчи или викинги? — Интересуется Джокер дурашливо.

— Да вы страшнее вместе взятых воете! Были бы здесь привидения, давно бы через канализацию сбежали!

Нетрезвый (а кое-кто и обдолбанный) молодняк захохотал и принялся завывать на все лады. Несколько минут дикой какафонии, от которой заболела голова. Плюнув на всё, присоединяюсь к вою, выводя волчьи рулады.