Василий Панфилов – Полет нормальный (страница 18)
Встав, подбираю газеты и разворачиваю, ещё раз вчитываясь в строки.
— … равно поражает как прибыльность, так и бесчеловечность нового бизнеса, — писал журналист, скрывающийся (да с намёком, что опасается за свою жизнь!) под звучным псевдонимом, — холодная кровь датчанина, прошедшего через трущобы Латинской Америки, претерпела мутацию…
— Уже знают такое слово? Хотя чего это я… с растениями и насекомыми века с девятнадцатого возятся, чего бы не знать.
Дальше…
… — мутацию. В США приехал нелюдь, не знающий жалости…
— Вот твари!
Вся статья в подобном ключе — все мои поступки заранее объявлялись плохими, выворачивались наизнанку, поливались грязью и рассматривали получившееся под микроскопом.
Дело не в том, что не ожидал чего-то подобного… ожидал, чего уж себе врать! Хрен бы с ним, с писакой. Проблема в том, что статья явно заказная, а это значит, что в ближайшем будущем начнутся наезды на меня уже не в статьях, а в судах. Рейдерские захваты предприятий в США, особенно в настоящем времени, распространены широко.
Действуют нагло, сравнивать можно только с Россией девяностых… да и то не факт. Лично я не помню, чтобы рейдеры вели с хозяевами предприятий настоящие бои — да часами, с применением автоматов и гранат!
Или это моё появление что-то изменило? На бабочках я потоптался знатно!
— Родичи кого-то из членов братства? — Начинаю рассуждать вслух, сминая газету, — вряд ли. Захотели бы, так через студентов передали бы — дескать, делиться надо… Сам уже подумывал, кого из сильненьких в компаньоны взять ради пущего спокойствия. Пришли бы, объяснили всё на пальцах… Значит, посторонние.
Окончательно смяв газету в тугой комок, уставился на неё с недоумением и выкинул в корзину для бумаг. Взамен взял со стола массивную чернильницу и начал вертеть.
— Посторонние… кто?! Другие братства? Вроде бы реально, но опять-таки могли подойти и объясниться, связи в студенческой среде у меня неплохие. Больше похоже на наезд кого-то из нуворишей, как бы не из мафии. Реально? Вполне!
— М-мать! Да так же реально, что за кем-то из наглых нуворишей стоит Старая Семья, там подобные финты любят. Может быть даже, что родители кого-то из братьев. Публикации, давление в прессе… потом мне покажут врага и помогут разобраться, взамен на долю… немалую. Что так, что этак, всё жопа!
Поставив чернильницу на стол (с трудом удержавшись от того, чтобы не швырнуть её в стену), упал в кресло, положив ноги на стол. Реагировать нужно быстро и эффективно, времени на раскачку нет.
Стремительно разворачивающийся бизнес почти всегда крайне неустойчив, это обратная сторона стремительности. Кредитов на мне нет, но и запаса прочности тоже. Начни сейчас рейдеры предъявлять претензии на гостиницы или ещё как-то противодействовать, всё может забуксовать за считанные дни. А там и кредиты понадобятся… после чего о хостелах можно будет забыть. Оставят мне процентов десять акций, да и то не факт.
— Значит, нужен покровитель, а желательно и не один. И сильненький…
Думал долго. Уговаривать кого-то из Сильных Мира Сего купить часть бизнеса и выступить на защиту оного не то чтобы бесполезно, но попросту глупо. По настоящей цене покупать сейчас не станет никто — зачем, если можно будет урвать своё чуточку попозже в разы дешевле?
Отдавать часть бизнеса сразу задёшево… противно. Вроде как сдался, на поклон пошёл, в вассалы попросился. По деньгам не потеряю, но на равных меня уже не будут принимать.
— Сильный покровитель, но не прогнуться… мда, задачка. Хоть к братству… а это идея!
— Блестяще, — сказал Дюк Уоррингтон два дня спустя, встретив меня у дверей братства со свежим The New York Times в руках. Рядом с ним такой же серьёзный Андерсон и другие члены братства.
Давид молча начал хлопать в ладоши и братья поддержали его.
— … идея создать сеть дешёвых, но комфортных, чистых и безопасных гостиниц пришла ко мне ещё во время скитаний по трущобам Латинской Америки, — ответил нашему корреспонденту Эрик Ларсен, молодой совсем мужчина с умным взглядом…
Дальше шли мои рассуждения о социально ответственном бизнесе, перекликающиеся с прочитанной некогда книгой «Атлант расправил плечи»[61]. Достаточно популярная у господствующего класса идея «О дайте, дайте нам свободу!» пришлась ко двору.
— Фи Бета Каппа, в котором я имею честь состоять, много занимается благотворительностью, и именно поэтому я передаю ему десять процентов акций сети гостиниц «Путешественник». Не сомневаюсь, что братья сумеют грамотно распорядится полученным, продолжая помогать тем, кто в этом нуждается.
Так же десять процентов передаётся Университету Нью-Йорка. Доходы от акций предназначены прежде всего для научных исследований, связанных с медициной, и для стипендий талантливым, но малоимущим студентам.
— Преимущественно вашим землякам из Дании (корр.)?
— Преимущественно, но не только…
— В сентябре готовься принять пост вице-президента братства, — серьёзно сказал Андерсон, — раз уж так печёшься о Фи Бета Каппа.
Вздохнув еле заметно, киваю. Малая цена за сохранения бизнеса и лица…
Глава 13
— Проверка личного состава показала, что… да блять, дармоеды, уволить нахуй! — Сорвался Парахин, дёрнув шеей, — у вас что здесь, терактов не было? До ёбаной жопы! То гранату в клубе рванут, то пристрелят кого. Так какого хуя никаких выводов не делается?! Сплошь, блять, заслуженные долбоёбы с чистыми анкетами в охране, а толку?
— Не матерись, — придавил взглядом Киров.
— Да… извините. Сорвался.
— Совсем плохо? — Поинтересовался глава Ленинграда, доставая папиросу из портсигара.
— Да… если мат опустить, то и сказать нечего, — Макс устало опустил плечи, — вы думаете, я сразу к вам рванул? Пытался ведь вбить в головёнки глупые хоть какие-то знание… не хотят! Дескать, пролетарская сознательность… грудью заслоним, не боимся погибнуть… а некоторые просто посылают на… Я ж им не командир!
Несколько раз выдохнув, Парахин (а ныне Прахин) пришёл в себя. Киров молчал, мрачнея на глазах.
— И тронуть никого… прошептал Сергей Мироныч еле слышно, — недавно только чистки… И не трогать нельзя.
— Так… протянул попаданец, — я понимаю, что чего-то не понимаю?
— Хреновый у нас расклад, товарищ Прахин, — Киров, затянувшись напоследок, с силой потушил папиросу в бронзовой пепельнице-броневике, — вы знаете, что такое политическое равновесие?
— Конечно, — медленно кивнул тот, — везде свои группировочки — тронешь, так равновесие нарушится, и опять передел сфер влияния.
— Всё верно… хуже всего то, что сейчас даже я не могу лезть с палкой в это осиное гнездо. Даже в своём городе, с вроде как своей охраной. Система компромиссов, мать её… иногда нужно приблизить к телу заведомого оппозиционера, чтобы тот слегка притих.
— Даже в охране? — Поражённый Макс сдвинул фуражку на затылок.
— А? Нет, там другое… но, ёлки зелёные, принцип тот же самый — сплошь заслуженные люди от ОГПУ. А какие у нас отношения с этой организацией, вы и сами знаете. То ли охраняют они меня, то ли конвоируют…иной раз и не поймёшь.
— Знаю, — протянул помрачневший Макс. Сдуру настоявший, чтобы его легализовали по линии ОГПУ, столкнулся с чудовищной некомпетентностью коллег. Самое же страшное заключалось в том, что чекисты ныне — государство в государстве.
Всесилие чекистов в этом времени оказалось не байкой проклятых либералов, а самой что ни на есть действительностью. Другое дело, что чекисты чем дальше, тем больше отдалялись от партии большевиков…
Масонский орден — вот что приходило в голову попаданцу при мыслях о чекистах. Страшненький такой, но весьма эффективный… сейчас он думал, что к сожалению. Спецслужбы, у которых свои военизированные части, могут пойти и на силовое противостояние с армией… и шли порой.
Всё было — незаконные аресты партийных и хозяйственных деятелей, не желавших принять сторону ОГПУ. Пытки, оговоры… Рядовых граждан это касалось разве только краешком, за кампанию. В основном под откос летели судьбы жён, детей и друзей врагов народа.
Теперь Макс понимал, почему Сталин так цеплялся за не слишком компетентного Ворошилова. Главком из него так себе, но верен, это не отнять… По сути, только поэтому Сталина, Кирова и многих других государственников и не арестовали… пока.
Макс уже в СССР не без удивления узнал, что именно Ворошилов первым встал на пути германо-австрийских войск под Харьковом. И остановил ведь войска Тройственного Союза[62], идущие в наступление вместе с белогвардейскими частями!
Остановил, буквально на ходу сколачивая боеспособные части из рабочих и шахтёров, проявив при этом такое мужество и такие качества лидера, что впору в легенды вносить. Ну и… внесли.
Мужество, лидерские качества и бесстрашие не сделали из Климента Ефремовича полководца, но как комиссар он на своём месте! Помнят его в армии, и даже любят.
Другие армейцы и сами заговор на заговоре… а имена какие!? Тухачевский, Гамарник, Уборевич, Якир… Ворошилов, сдерживающий перманентных[63] заговорщиков, держится во многом на старых заслугах…
… но приходится постоянно напоминать о них и… несколько даже раздувать славу Первого Маршала.
Из ОГПУ попаданец быстро уволился, не прошло и недели. Все поняли это как хитрый ход вернувшегося с холода[64] агента, решившего не портить отношения с чекистами.