Василий Панфилов – Полет нормальный (страница 16)

— Буду благодарен! — Пылко среагировал парень, — а… из-за чего, если не секрет?

— Так… знаешь, есть девушки, которые заводятся от вида боксёрских матчей, а есть те, кому это не нравится. Жаннет из первых, а меня это, как оказалось, коробит.

— Здорово! То есть извини…

— Ничего, — отмахиваюсь со смешком и растекаюсь по умелыми пальцами массажиста, взявшегося за икры, — так как?

— Спрашиваешь!? Девица шикарная, с такой в лучших клубах не стыдно появиться!

— Вот и договорились.

— Что там за история с поножовщиной? — Поинтересовался Андерсон вечером, — информацию через вторые руки получил — ересь такая, что оторопь берёт. По одной из версий — ты, будучи сутенёром, подрался на ножах из-за проститутки.

— Так… скажешь мне потом, откуда такое услышал, — Давид спокойно кивнул, — на самом деле ничего особенного. Отдыхал в Ониксе, я там частенько бываю. Один из официантов предложил посмотреть на поножовщину двух сутенёров. Вот, собственно, и всё.

— Круто! — Вырвалось у семнадцатилетнего вундеркинда Докинса, бесцветного белобрысого мальчишки, учившегося на втором курсе Физического факультета, — настоящая поножовщина! Вот бы мне увидеть…

— Ни хрена не круто! — Реагирую резко, — я сам не знаю, зачем пошёл — наверное, выпивки перебрал. Сколько раз наблюдал… Да, не в первый раз.

— А ты сам… — начал Докисн с горящими глазами. Безусловно умный парень, как это нередко бывает, с социальной адаптацией у него проблемы. Насколько он опережает сверстников по интеллектуальному развитию, настолько отстаёт психологически. Ментально он подросток лет четырнадцати, а то и тринадцати.

— Без комментариев, — отвечаю сухо, развернув газету, — у Зака лучше поинтересуйся, каково ему было под пулями бегать.

— Не понравилось, — скривился Одуванчик, для верности выставив вперёд руки, будто огораживаясь от неприятностей, — читать о таком интересно, а когда сам… Если ты не маньяк, получающий удовольствие от чувства опасности и убийства людей, удовольствия не получишь, никому не советую. Единственное — когда всё закончилось, а ты жив, относительно здоров и опасностей больше нет… вот тогда да, здорово. Но честное слова, парни, секс ничуть не хуже!

Слова Зака разрядили обстановку и отсмеявшись, к этой теме в братстве больше не возвращались.

— Штрассер и Шикльгрубер в Германии… не забыть и про других немецких политиков, — делаю пометку, — а не слишком уж увлёкся этими персонажами? Гинденбург, Вильгельм Маркс, Эберт, Штреземан… сильных политиков в Германии достаточно. А даже если кто-то не очень силён, то за таким может стоять кукловод или некая партия. Вспомнить хотя Путина и его резкий взлёт… кто его знал в середине девяностых? Рядовой чиновник в аппарате Собчака.

— Или Форд, который стал президентом после Уотергейтского скандала[50]. Второстепенный ведь политик, ставший президентом без выборов, благодаря букве закона.

Кусаю карандаш и делаю пометку Уотергейт, чтобы не забыть проверить подноготную немецких политиков. Что-то там читал про Гинденбурга…

— Вот зараза! Не просто читал, но и сдавал, а как понадобилось, так всё и забыл. В школе сдавал, в университете, в БФФ… и забыл! Вроде что-то с имуществом связанное — то ли поместье своё не совсем честным путём приобрёл… а, ладно! Проверю. Всё равно пора запускать в Германию своих агентов. Промышленный шпионаж и всё такое… не приветствуется, но всеми используется. Мало ли, интересуюсь возможностями инвестиций, проверяю политический климат страны… бла-бла-бла. Могут даже навстречу пойти, открытость продемонстрировать.

В США всё проще и сложней одновременно. Нужно ослабить эту страну ровно до такой степени, чтобы она замкнулась на внутренних проблемах, а не лезла во внешний мир. Но не настолько, чтобы оказаться неготовой, случись вдруг война.

Попадались мне материалы в русском сегменте интернета о предвоенных годах. Некоторые товарищи достаточно убедительно доказывали сговор США и Англии при подготовке Германии к нападению. Дескать, готовили к войне с СССР, но маленько просчитались.

Бред… или нет? Не могут демократические страны заниматься такими вещами. Но ведь страны потому и демократические, что инициатива отдельных граждан может выйти далеко за рамки, привычные диктатурам. Мда…

Если это такие монстры бизнеса и финансов, как Форд и Рокфеллер, то и частной инициативы могло хватить. Тем более, вначале нацизм выглядел вполне мирно, концлагерями запахло потом. А когда твои финансы связаны с режимом, хочется закрыть глаза на недостатки этого режима… наверное. Не могу принять, но могу понять.

— Проверить, как идут дела с Хью Лонгом[51], пора бы уже материалы получать в полном объёме. Присланное что-то очень радужно выглядит. Прямо-таки образец управленца и порядочного человека. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда… или всё-таки может?

— По молодёжи… — откинувшись на спинку стула, верчу в руках карандаш и гляжу в расплывающиеся строчки. Темнеет… встав, включаю свет и начинаю расхаживать, — с молодёжной политикой проблемно.

В БФФ меня готовили как студенческого и молодёжного лидера. Полученных знаний хватило, чтобы уверенно чувствовать себя в самом элитарном студенческом братстве США, занимая в нём не последние позиции.

Проблема в том, что американская молодёжь в настоящем сильно отличается от молодёжи двадцать первого века. Найти общий язык с её отдельными представителями несложно, но вот массово… я их не понимаю.

Есть специальные формулы, есть… много чего. Другое дело, что нужны точные данные, чтобы работать с формулами. А нет их… социология и в двадцать первом веке осталась во многом интуитивной наукой.

Но там она опиралась на десятки тысяч социологов, сотни тысяч психологов и постоянное анкетирование всего и вся. Получалась в общем-то непротиворечивая картина… ровно до тех пор, пока дело касалось не самых сложных социологических проблем.

Хватало для торговли, отслеживания и корректирования острых фаз, а с чем-то большим регулярно случались провалы. Цветные революции, подготовленные тысячами специалистов заранее, подчас за годы — да, а вот молодёжные движения и настроения в обществе частенько выходили куда-то не туда. Несмотря на усилия специалистов.

— Скауты? Есть, причём плотненько так под опекой патриотов. Пацифисты? — Некоторое время размышляю, но решительно вычёркиваю. Пацифизм как таковой сейчас скорее ругательно слово, да и мало ли…

Вдруг история пойдёт другим путём и появится не только гитлеровская Германия, но и Англия Мосли[52]. Придётся тогда правдами и неправдами однимать Америку на дыбы.

— Изоляционизм? Хм… выглядит более перспективно. Блять! Да что же это я в глобальную политику! Молодёжь, булавочные уколы… как раз повзрослеют году к сороковому.

Стукнув себя по голове, записываю:

— Дать задания секретарю, подобрать материалы по молодёжной политике и молодёжным движениям.

Союз… снова сел, задумался глубоко. В глубинах памяти осталось немало интересного — месторождения, технические решения, имена прославившихся учёных… много всего.

— Рано, пока рано… они года через три нефтяную тему можно будет начать продвигать. Учёных?

Некоторое время размышлял, а не сделать ли мне подборку из именитых в будущем советских учёных, которыми якобы заинтересовались некие круги на Западе? По идее, это может вызвать интерес государства к самим учёным, улучшить финансирование и облегчить дорогу целому ряду проектов. Но может быть и обратный эффект…

— Зараза, по каждому в отдельности нужно работать, иначе никак. А без интернета или хорошо поставленной разведки лучше вообще не лезть.

Снился мне в ту ночь странный сон, будто я лично доказываю товарищу Сталину, стоя перед ним в гимнастёрке советского образца, арийское происхождение русского народа. Оперируя при этом понятиями этруски это русские, ссылаюсь на русское происхождение троянцев и показываю координаты Аркаима[53].

— Приснится же такое, — гляжу на часы, полвторого ночи. Обув тапочки, прошёл в туалет. Но мысль не отпускала, продолжая преследовать.

— А может и правда? Выбить из рук Гитлера идеологическое оружие. Или сделаю только хуже?

Глава 12

— Ну, Тоха, будем! — Отсалютовав зеркалу рукой со стаканом, пью залпом. Не мешкая, наливаю второй дрожащими руками, проливая немного на полированный дубовый стол.

— Сашка… — второй стакан. Чтобы не пролить, наливаю третий, прислонив бутылку к стакану. Руки трясутся, ёмкость наполняется с мелодичным позвякиванием.

Третий, отсалютовав предварительно уже как Эрик, пью не торопясь — благо, тремор прошёл.

Сколько нервов стоило мне приманить агентов СССР в кадровое агентство хостелов, кто бы знал! Там приманочка, здесь… Судорожно вспоминая, что же может приманить советских разведчиков, не насторожив американские спецслужбы.

Да что там спецслужбы! Сейчас каждый второй политик и каждый первый крупный предприниматель имеет собственную службу безопасности с очень широкой трактовкой обязанностей. Провинциальные политики в большинстве своём не слишком мудрствуют, окружая себя людьми, которых как родных приняли бы бандиты девяностых.

Политики классом повыше… да в большинстве своём тот же набор отмороженной говядины, разве что разбавленный отставными полицейскими, что подразумевает наличие если не детективных навыков, то хотя бы связей в нужных кругах.