Василий Панфилов – Полет нормальный (страница 11)

— А ты как хотел? Опыт спортивный и опыт уличный, это немного разные вещи! Начни я вас тренировать жёстко… Мэтт, ты ж борец, к тому же в соревнованиях участвуешь! Вы всё на силу и на резкость привыкли делать. Броски-то ладно… а работу с суставами как прикажешь проводить? Переломаете друг друга на хрен! Или на соревнованиях применишь что из серьёзного на автомате… последствия представляешь?

— Понял, — нехотя протянул здоровяк, — но как только… чтоб сразу, ладно?

— Договорились.

Помывшись по-быстрому, смылся, пока какой-нибудь энтузиаст не припахал с просьбой показать приёмчик, а то бывало…

На выходе столкнулся с Андерсоном.

— Ты-то мне и нужен, — сообщаю президенту, хватая под локоть, — отойдём.

Усевшись на широком подоконнике в коридоре, достаю два яблока, протягивая одно Давиду. В несколько больших укусов уминаю своё — жрать после тренировки хочется люто!

— Давно хочу сказать, да всё из головы вылетает. Кадет!

— Кандидат в братство Фи Бета Каппа Кадет прибыл! — Подбегает юнец, протягивая руку. Пожав её, сую огрызок яблока.

— На, выкинь где-нибудь в урну.

Согласен, некрасиво немного… но на фоне пепельниц, которые должны таскать с собой кандидаты в братство, чтобы братьям было куда стряхнуть пепел и выкинуть окурок, просьба вполне невинная.

— О чём это я… ах да! Давид, тебе прошлогодний боксёрский матч между братствами понравился?

— Повторить хочешь? — Подобрался Андерсон.

— Это само собой, повторим. Я о другом. Заметил, как парни поменялись после тренировок? Спокойней стали, уверенней и резче одновременно.

— Психология, — кивнул президент, щурясь от бьющего в глаза солнца, — борьба и бокс характер закаляют.

— Вот! Так почему не сделать занятия обязательными? Хотя бы раз в неделю, больше-то по большому счёту и не нужно. Да и времени на полноценные занятия не у всех найдётся. Кто учится всерьёз, у кого светская жизнь, в бейсбол вон играют. Пусть привыкают встречать удары не моргая.

— Для закалки характера? Интересно… — Давид спрыгнул с подоконника, отряхивая штаны и пиджак, — так сразу ответить не могу, тут подумать нужно. Выглядит хорошо, даже слишком хорошо. Хм… попробую расписать подробно — может, есть какие подводные камни.

… — сложный человек это, Коба, — задумчиво сказал сидящий напротив Сталина Киров.

— Понятно, что сложный, — усмехнулся в усы Иосиф Виссарионович, — простые сидят в норках, аки премудрые пескари[38], никому не нужные. Таких если и вынесет наверх мутная волна, то надолго не задержатся. Хотя нет… задержатся.

Сталин помрачен, недобро сощурившись, и Сергей Мироныч улыбнулся криво. Он и сам знал таких пескарей. Вынесло их волею случая наверх, да и уцепились, не скинешь. Ладно бы почти безобидные персонажи, вроде тех, кто помогал таскать Ильичу бревно на знаменитом субботнике…

Немало пескарей и среди старых большевиков, мода одно время на борцов с режимом была. Одно только членство в левой партии неприятностей почти не давало, если человек борьбой не занимался, а всё больше изобличал аккуратненько берущего взятки городничего. Нередко за рюмочкой водки с этим городничим… чтоб без лишних ушей! Зато борец!

Правда, такие партийные пескари всё больше у эсеров обретались[39], но и у меньшевиков их немало. В семнадцатом эти меньшевики перековались в большевиков, оставшись по сути всё теми же.

Ради укрепления рядов пришлось их даже оформить задним числом большевиками, с дооктябрьским партийным стажем[40]. Аукнулось потом и не раз ещё аукнется… но тогда выиграли битву за умы и сердца.

— Анархист, говоришь? — Продолжил Сталин.

— Да. Знаешь… на еврея местечкового похож[41]. Из тех, кого родители в своё время увезли ребёнком совсем из Российской Империи, да потом не раз ещё переехали. Все культуры чужие, даже по повадкам видно.

— Везде чужой? Космополит, значит… что ж, на этом этапе оно и к лучшему. Человек хочет помочь Советскому Союзу, и уже помог немало. Глянул я список добра, что он на катере через границу привёз. Внушительно.

— Так значит…

— Пусть. Не будем вглядываться в прошлое этого интересного человека. Пока. Оформи его на работу в Ленинграде. Порученцем, что ли… Ну да тебе на месте видней.

Глава 8

— …. Работа с молодёжью, работа на опереженье — вот наша задача, — вещал с трибуны харизматичный эксперт из США, поминутно показывая в улыбке лошадиные зубы, — не ждать, пока сформируется так называемая субкультура, а формировать её самим. Удивлены?

Американец обвёл нас глазами, сверкнув в улыбке керамикой.

— Вижу, некоторые из вас удивлены… А как же демократия, спросят они? Демократия…

Слушаю его внимательно, как-никак моё направление работы в БФФ[42] на ближайшие годы. Работа интересная, яркая, позволяющая раскрыть лидерские качества и на практике применять знания психологии и социологии.

— … нужно смотреть правде глаза. Мы живём в двадцать первом веке, и сегодня перед нами стоят другие вызовы. Всё большую роль получают люди-творцы, способные менять реальность просто фактом своего существования. Благодаря интернету человек, живущий в Гонконге или Мельбурне, может за считанные дни стать родоначальником нового направления в дизайне или даже субкультуры для всего мира.

На большом экране начали мелькать лица, названия брендов, общественных организаций и благотворительных фондов.

— Знакомо? Каждый из вас может привести десятки примеров, как неожиданно изменялся мир благодаря интернету. Пока изменения происходят в области моды, туризма, кулинарии или сексуальных свобод, всё нормально. Нормально — пока это происходит в рамках демократических ценностей.

Остановившись, лектор посмотрел на нас уже без улыбки.

— А если нет? Если атаку через интернет начнут иракские террористы, рекламируя свои так называемые ценности? Или того хуже, русские фашисты захватят власть в России?

— Россия, — морщусь мысленно, — опять Россия как негативный пример. Понятно, что для США эта страна вечный враг — даже сейчас, когда там произошли демократические реформы. Но так расставлять акценты… Впрочем, их право — каждая страна имеет право проводить свою политику, а сильная страна может при этом не оглядываться на мнение других.

— Сильный лектор, — с ноткой восхищения говорит Вольф с несколько излишней громкостью, специально для начальства. Гроссман изрядный жополиз, что-то у него с роднёй сильно не в порядке. То ли нацистами были, то ли наоборот — коммунистическими бонзами в ГДР. По нынешним временам неизвестно ещё, что хуже… для янки.

— В ЦРУ других не держат, — важно кивает сосед. С трудом удерживаюсь от усмешки — жопу лизать для карьеры полезно, но не настолько же открыто!

— А ты что думаешь? — Обратился ко мне Вольф.

— Дурачок… думает, что после такого вопроса можно либо поддакнуть, показывая собеседника альфой, либо опровергнуть, выставляя себя оппозиционером в глазах начальства.

— Интересно, — киваю и чуть потягиваюсь, — но есть спорные моменты, которые интересно было бы обсудить. Возможно, я что-то недопонял, а возможно, лектор упростил отдельные вещи для понимания студентов.

Досада на лице Вольфа смешит, с трудом сохраняю на лице привычную доброжелательную отстранённость. Не первый раз уже пытается подсидеть меня, выставить нетолерантным варваром. На первый взгляд получается… вот только некоторые маячки отчётливо говорят мне, что проваливается сам Вольф.

Излишняя демонстрация верности, тем паче такой неуклюжей, говорит… да много чего говорит о нём. Отсутствие гибкости, например. Неумение вести интриги, плохая актёрская игра.

А вот принятие демократических ценностей как некоего фундамента, вкупе с готовностью обсудить с архитектором детали, говорит об умении и (что особенно важно) желании думать. В рамках, но всё же…

— Браун! — Приходит эсмска от куратора, — задержись, поговорить надо.

Пропустив поток стажёров и молодых сотрудников, среди которых замечаю и начинающих политиков, прохожу к входу и вижу фигуру куратора в дверях кафе через дорогу. Терпеливо, как и положено немцу, жду сигнала светофора, хотя машин поблизости не наблюдается.

Анекдоты из серии Фюрера на вас нет[43] смешны не только русскоязычным, но и немцам. Но… мы живём в Германии и правила положено соблюдать. Даже если они кажутся нелепыми.

— Садись, — пригласил куратор. На столе уже стоит кофе в закрытом пластиковом стакане, и выпечка. Очень кстати, лекция затянулась почти на три часа и я здорово проголодался.

Беседуем ни о чём, успеваю заметить знак внимание, после чего куратор пальцами правой руки отстукивает азбукой Морзе кодовое слово.

Чуть погодя на почту придёт файл или ссылка на какой-то сайт… всегда по-разному. Тайны эти по большому счёту тренировочные, часть занятий.

Стажёрские программы несколько отличаются. Меня вот последнее время на внимательность к деталям тренируют, учат замечать слежку.

Среди будущих коллег полно тех, кто в принципе не способен заметить такие мелочи, у них другие таланты. Соответственно, и подготовка отличается.

— Кого работать будешь, не знаю, — почти открыто говорит куратор, пряча губы за стаканчиком, — все материалы тебе пришлют. Пароль получил. Задание не тренировочное — работать придётся не случайного обывателя, а человека, интересного нашей службе.

Улыбаюсь его словам, как хорошей шутке — отыгрываю на случай наблюдения. Велика вероятность того, что начиная с этого часа буду добывать информацию о человеке, а БФФ отслеживать — как я это делаю. Потом оценки… не мне, понятно, в личное дело.