Василий Панфилов – Кавалергард (страница 51)

Павел рванул ставший вдруг тесным воротник…

— Откуда…

— Староверы. Раскопали старые карты, еще со времен Грозного, а некоторые — так едва ли не допотопных. Проверили… Ну и вот.

— А почему тебе?!

— Так ты сам знаешь, — развел руками Рюген, — как они меня называют.

— Знаю — «Князь Руянский» и «Вольга».

— Так ничего это тебе не говорит? — Прищурился Померанский.

— Ясно… Пророчества всякие и прочее…

— Ну тут не знаю, но факт остается фактом — поставили на меня.

— Много?

— Одного только железа больше двадцати крупных месторождений — и не где-то за Уралом.

Замолчали — предложение было пусть и специфическим, но сырьевой голод в России был страшным. Это потом откроют месторождения, а пока… Пока даже медь была дефицитом! Железо? Есть — на Урале и в Сибири, вот только людей там сильно не хватает, да и транспортные расходы… Информация же Грифича позволяла наконец сделать мощнейший рывок и догнать экономически, пусть и не полностью, страны Запада.

— Мало, — хрипло произнес Павел. Владимир бледно улыбнулся и выложил козырь:

— Мальту я тебе помог захватить… Именно я, не удивляйся, потом документы покажу, сам посмотришь. Но ты понимаешь, что этого мало, укрепиться в Средиземном море толком не выйдет? Я предлагаю брать Кипр, но уже не тебе единолично — поделим.

— Ладно, я согласен, — задумчиво согласился Самодержец Русский, — а остальные?

— А что остальные? Франция сейчас выигрывает колониальную войну… Значит — нужно сыграть на стороне Англии — пусть дальше рубят друг-друга. Если я предложу Георгу пленных пруссаков да австрийцев, то как ты думаешь — обрадуется?

Павел засмеялся:

— Да он солдат просит у всех подряд — даже ко мне лез, хотя отношения у нас…

— Ну вот… Так что англичанам — немцев пленных, да можно кое-какие прусские земли к Ганноверу присоединить — ну это в крайнем случае, так-то не хочется.

— Ясненько… А Францию — послать?

— Точно. Я, да ты, да Георг — легко. Сейчас они в принципе не смогут выставить серьезных войск, а если еще Георг солдат прусских не растранжирит по глупому, то они там дооолго еще воевать будут.

Утвердили предварительно и этот пункт — мелочи распишут уже дипломаты и разведчики, с учетом международной обстановки и прочего.

— По Австрии как?

— Разваливать буду, — спокойно ответил Рюген, — она и раньше-то с трудом держалась, а после таких поражений… Я же как с этими… лоскутками, разговариваю? Дескать, если вы являетесь составной частью австрийской империи, то поговорим о контрибуции… Проще говоря — все буду подчистую выгребать.

— А не боишься? — Перебил его император, — Англии может не понравится такое промышленное усиление Померании, они конкурентов не любят.

— А и не будет. Я ж эти станки и прочее оборудование буду выгребать прежде всего чтобы ослабить Австрию, рабочих в таких количествах у меня просто нет.

— Гм… А со мной поделишься?

— Конечно. А тебе одних только трофейных ружей могу продать не менее четверти миллиона.

— Да зачем они мне? — Удивился Павел.

— Переселенцам раздавай, — пожал плечами Вольгаст, — все солдатам меньше возни с их охраной.

— Гм… Интересно… Ладно. Ты не против, если Чехией займусь я? Супруга все-таки из Подебрадов, так что родственники на престоле лишними не будут. Да и другие земли хотелось бы подгрести.

— Мешать не буду — действуй, — решительно кивнул Грифич, — только я бы на твоем месте дальше Чехии не лез. Дослушай! Договоры торговые и прочее — заключай, о взаимопомощи там… Я и для себя на них надавлю… А вот на трон никого не сажай. То есть Подебрадов можешь впихнуть на престол, но — исключительно на чешский. Моравия там или Словакия… Лучше не лезь.

— Это с чего бы!? — Возмутился император, — там сейчас самое благодатное время! Посадить на трон кого угодно можно!

— Можно, — согласился Владимир, — но вот усидеть… Они должны наиграться в независимость, понимаешь? То есть все эти кучки местной аристократии и всевозможных «Борцов за Свободу» начнут выяснять отношения между собой, да с соседями… Лезть туда… Крайним и окажешься. А уж к России присоединять и вовсе не вздумай.

— Пожалуй, — неохотно согласился Павел, — обещать не буду, но к сведению приму. Только вот что, Царственный мой Брат, — выделил он голосом, подозрительно глядя на бывшего Наставника, — а с чего ты мне так настойчиво путь в Восточную Европу преграждаешь?

— Мда… Лезь, она мне не нужна, поверь. А на твоем месте я бы лучше поставил на Болгарию. СЕЙЧАС она под Турцией и сил на нее у тебя нет, но лет десять-двадцать — и как раз хватит. А Болгария, «Царственный Брат», это все-таки крупный народ, а не несколько десятков народов. Были они частью Империи, были и самостоятельной могучей державой. Так что… К Руси присоединять нежелательно — проблем будет больше, чем выгоды, а вот посадить туда одного из твоих младшеньких…

Идея Павлу понравилась.

К лету только-только начала разворачиваться мирная конференция. «Друг Георг», которому в приватном письме было заранее объявлено о «лишних» солдатах, был настроен очень решительно — настолько, что сам прибыл в Штральзунд. Событие не то что беспрецедентное, но рядом…

При ближайшем знакомстве с английским королем Померанского аж закорежило: для лучшего понимания он «включил» эмпатию и прочие… сверхспособности. Нотка безумия отчетливо читалась.

— Мой Царственный Брат, — разговаривать с Георгом приходилось именно в таком ключе, — мне претят аппетиты Франции. А еще — глупость. Провоцировать Большую Войну, когда идет передел колониальных владений…

Грифич покачал головой, показывая степень неприятия — для наглядности.

— Да еще и тратить колоссальные доходы на содержание двора, позволять всяким проходимцам воровать…

— Аристократии всегда было позволено чуть больше…, — осторожно сказал англичанин.

— Да я и не спорю, — согласился с ним Владимир, — джентльмену не зазорно обогащаться, участвуя в управлении государством. Но именно участвуя, а у лягушатников… Какие-то подносчики ночного горшка имеют больший вес, чем уважаемый промышленник или боевой генерал.

Георг закивал — тема для него была больной (ну так не зря разведка Померании искала «слабые места»!).

— Все так, мой Царственный Брат, — с жаром поддержал он, — просто стыдно смотреть, на что уходят деньги и усилия французского народа!

— Вместо того, чтобы нести цивилизацию дикарям, — подкинул дровишек Вольгаст.

Вскоре выяснилось что взгляды у собеседников в некоторых вопросах «совпадают» просто удивительно. В частности, нехорошая Франция должна отойти в сторонку и уступить свое место «цивилизованной» стране в лице Англии. Бред, но политика… Впрочем, Георг уже имел «червоточинку» в мозгах и если верить эмпатии, воспринял высказывания всерьез. Чуть погодя, через несколько дней, Померанский «по большому секрету» признался уму в своей русофобии. Дескать, так ему не нравятся злобные русские… Но боится, боится их… А так они, венеды, самые настоящие германцы. Приходится заигрывать со славянами, да, но — только в пику злобным пруссакам и прочим вестфальцам. А как только, так сразу — ух!

Ситуация была заранее обговорена с Павлом: появление еще одного мощного славянского государства, да еще и дружественного огромной России, могли посчитать опасным. Так что во избежание решили разыграть карту русофобии и охлаждения отношений. В противном случае даже Франция с Англией могли забыть свои разногласия и объединиться против Венедии и России.

По поводу «игр в Независимость» Грифич оказался прав — к своему большому сожалению. Ни о каком «Славянском единстве» в славянских землях разваливающейся Австрии речи не было. До гражданских войн дело пока не дошло, но… Всего за полтора месяца в одной только Моравии появилось ПЯТЬ (!) группировок аристократов, желающих посадить на трон своего представителя. А в каждой группировке — свои течения… Были уже мелкие стычки, дуэли в огромных количествах, а по непроверенным (пока) данным — в ход пошли яды.

Единственной приличной династией выглядели Подебрады, которые в Чехии выдвигались на безальтернативной основе. Но Павел все-таки не удержался и «откусил» по кусочку спорных земель от Словакии и Моравии. Ой зря… Этого они России не простят…

В начале лета из Англии пришли транспортные корабли — забрали прусских и австрийских солдат из неблагонадежных. В общей сложности набралось почти сорок тысяч человек, но Померанский нисколечко не жалел об усилении вечного противника. Франция сейчас была на подъеме и явственно побеждала в Колониальной Войне. Так что подкинуть «дров» он считал своей обязанностью — в конце-концов, французы сделали ничуть не меньше подлостей, одна только поддержка Турции на протяжении веков чего стоит.

Помимо солдат, позднее транспортники забирали и гражданских. Многие немцы не пожелали оставаться и решили попытать счастья в Америке. Что характерно, эмигрировали в основном из Пруссии и развалившейся Австрии. Жить в странах, где экономические проблемы гарантированны как минимум на ближайшие лет двадцать, желали не все. Переехать же в соседнюю благополучную Померанию или Россию… Кто-то просто боялся «Нового Атиллу» и «Страшного Русского Царя»— успела отметиться прусская пропаганда, кого-то не пропускали пограничники как неблагонадежного… или просто ненужного.

Из особо приятного — от Англии удалось отделать только вражескими солдатами. Звучит не слишком правдоподобно, но… Они требовались вот прямо сейчас, срочно — иначе станет поздно. Так что когда Померанский стал затягивать переговоры, Парламент пошел на уступки — и Ганновер не увеличился ни на метр.