Василий Панфилов – Инверсия (страница 40)

— И убегает. — поддержал я. — Обратно на кухню жаловаться мамке-поварихе, дескать опять школота с ланчем перепутала.

Тут нам дорогу заступила то ли Молли, то ли Поли, то ли Долли. Одна из тех разбитных девиц, что в первый мой день звали к себе за последнюю парту. Я еще не всех коллег по учебе запомнил, думаю, они и сами половину одноклов по имени не вспомнят.

— Эйв, — протяжно и томно протянула она. — Не хочешь пообедать с нами?

— Я дал обет безбрачия еще в церковном хоре. — с грустью признался ей. — Его Преподобие строго предупреждал меня насчет трапез с девицами: ложечку супа за знакомство, вилочку салата за дружбу, а следующим будет нож в спину. Никак не могу, простите.

— А с Дианой ты хорошо поладил. — обидчиво сказала Молли-Поли-Долли.

— Это был не я. — открестился от такой чести. — Открою тебе тайну. У меня есть брат-близнец Мяугли. В детстве мы жили в Восточной Британии и он там потерялся в джунглях. Его подобрал и воcпитал прайд львов, поэтому он слегка безбашенный.

Неся потрясающую, но моментами смешную чушь, мы так и до столовки добрались. С женским полом надо общаться: пока ты девчулю гипнотизируешь своими словами, она полностью в твоей власти. Правда не будь у Эйва смазливой мордашки не факт, что эта техника сработала бы.

Если наш класс во время занятий напоминал трансформаторную будку своим гудением, то столовка натуральный базар во время конца света. Полдник был бесплатен, только так можно было заманить детей бедняков и рабочих во школу. Не будь закона о всеобщем образовании, они бы сейчас у станка или на ферме под Нью-Ланом трудились.

Сама столовая размерами была со спортзал моей реальной школы на Земле. И даже так, питание устраивали в две смены: ведь в Бромптоне училось около тысячи школьников. Соединенные столы из досок в ряд, на каждой стороне по пятьдесят человек — зрелище не для слабонервных.

Выглядит как раздача гуманитарки в лагере для беженцев.

Посреди этого вавилонского столпотворения — пока мы стояли очередь за своими порциями тушеного чернослива в рисе и горохового супа с говядиной, чая с булочкой — мне три раза наступили на ногу, четыре обозвали, и целых два раза предложили исправить прикус на зубах.

Не хочу жаловаться, однако даже заключенные в тюрьме ведут себя вежливее. После того как мне попытались подставить подножку, пока я с подносом медленно отходил за Оливером к краю длинного стола в углу, моё терпение закончилось. Всё понимаю: это несчастные дети, единственное развлечение которых, издеваться над более слабыми собратьями. Но я-то с чего выгляжу слабее?

Из-за того, что тусуюсь с Оливером?

— По завершению трапезы, закусив аппетитно пахнущей традиционной булочкой, мы отойдем за угол школы, и я выслушаю все твои советы по прикусу зубов. — ласково сообщил забияке, поставив поднос на стол. — Медсестру свою прихватить не забудь.

И ткнул пальцем во второго кретина.

Сериал с ничегонезнайкой плавно переходит в киношку про молодого гасконца в Париже. Драка с гвардейцами вчера была, сегодня намечается разминка в трактире.

— Да я тебя здесь поломаю. — возбудился хулиган, но получив ласковый тычок локтем в «солнышко», присел на лавку.

Пришлось поднимать его за шиворот, место-то моё. В процессе помощи воротник рубашки случайно пережал ему горло. Только вырвавшийся стон, после некоторых манипуляций, возвестил нам, что пациент скорее жив, чем мертв.

— Не школа, а мечта спартанца! — провозгласил я, осторожно пробуя рис в черносливе. Вдруг вырвет прямо на стол. Не хотелось бы слухов, какой на самом деле Эйвер Дашер неженка. Понизив голос поинтересовался. — И как ты здесь столько проучился, не спалив всё заведение?

После пантомимы усмирения двух негодяев, соседи по лавке опасливо от нас отодвинулись. Некое личное пространство образовалось для перешептываний.

— С Божьей помощью. — буркнул Оливер. Но глаза машинально на свою сестру скосил.

Если мы сидели с края этого кормзала, то Диана разместилась в углу от пункта раздачи еды. Естественнообразованный уголок, в арке высокого витражного окна, с отдельным столом. Если мы сидели на простой лавке, то у неё была солидная скамья со спинкой. Таких места в зале была всего два: во втором трапезничали учителя.

Даже во время обеда Диана училась. Склонив голову, она читала что-то в тетради, время от времени спрашивая учителя совета. У очень странного учителя. Пузатый, лысый мужчина с платочком, нервно обтирающий лысину, в коричневой жилетке со множеством цепочек. Почтительно кивающий на каждый вопрос Дианы.

— Оли, братишка, чем занимается твоя кузина? — не выдержал я.

— Это не моя тайна. — стал он набивать себе цену. Но не услышал ответной мольбы и клятв, «что ни-ни, мы друзья навек, унесу с собой в могилу», и обещания ответной истории в духе «вчера сходил на пляж искупнуться — убил три тигровые акулы».

Не твоё, так не твоё, говорило моё бесстрастное лицо с парой рисинок у губ. Поли-Молли-Долли не станут так ломаться. В следующий раз с ними на обед пойду.

И он сдался. Только найдя себе друга в школе, снова его потерять — да эта история слезливее школьных дорам от корейцев.

— Ты же знаешь про район Тиндалл? — прошептал он мне на ухо.

Я неопределенно пожал плечами. Обычный спальный район, недалеко от Бромптона: пара заводов, лачуги бедняков, подкидной госпиталь*, доходные дома, кэжуал ворды** — ничего интересного. Никогда там не был.

— Большинство доходных домов в нём принадлежат Томасу Мэлкрафту. — сообщил мой добровольный информатор. — Человек, с которым разговаривает Диана, их управляющий.

Ничосе, я думал Диана Мэлкрафт на политическую карьеру нацелилась в школе Бромптона, а она просто бизнесом управляет, пока папанька в Нью-Дели на сессии парламента трудится. Хотя одно — другому никак не мешает, скорее помогает. Прошаренная семейка.

— А тебя чего в бизнес не подтягивают? — неосторожно спросил у Оливера. — Ты лучший в школе по математике.

Спрашивает за бизнес очень неправильно, тем более за семейный. Кто знает, какие там у Томаса Мэлкрафта планы на Оливера Ховарда. Может наш ботан вообще заложник. Ховард-главный торчит Томасу сумму или дело, а чтобы должник не расслаблялся, Мэлкрафт-старший повелел его сыну пойти вместе с Дианой в одну школу. Всегда на виду, а если что…

Мои разыгравшиеся фантазии прервал тяжелый вздох Оливера.

— У всех должна быть репутация. — сказал он грустно. — Предыстория, успешный бэкграунд. Я еще ничем не выделился.

Примерно его понимаю. В Великобритании даже принцы, как миленькие, отправляются в закрытые военные школы-пансионаты, где постигают науку наравне с остальными детишками. Позже, обязательно проведут на реальной боевой службе годика два. Это элитный консенсус: хочешь представлять Соединенное Королевство на топ-позициях в бизнесе, политике, дипломатии, да любой сфере, будь ты хоть сто раз отпрыском крутого аристо — «сначала добейся». Прояви себя, заслужи уважения, друзей, заимей связи. Очевидно, доверие отца Диана заслужила, безропотно согласившись пойти в Бромптон, став здесь лучшей ученицей, сколотив свою банду. Что-то по мелочам поручали. Сейчас она ведет часть его дела.

Оливер — тихий ботаник. Это я вижу в нём потенциал и кладезь информации. Школота видит изгоя, которого побить или ограбить нельзя, потому что ответочка прилетит, но поиздеваться можно. Уважение ты должен заслужить сам, таков расклад по понятиям.

— Ничего. — в приливе чувств по-братски похлопал Оли по плечу. — Еще что-нибудь придумаем! Ты засияешь новым Вифлеемом! Долли-Поли-Молли будут таскаться по пятам в надежде зажать, при удобном случае, тебя в укромном местечке, залить в тебя пинту джина из фляжки и страстно потискать пьяненького.

Но он не купился, лишь скривил благодарно и скорбно уголок губ. Школьная жизнь — горькая стезя боли, разбитых мечт и пустых обещаний. Квадрат Малевича в цвете безнадеги.

— А тебе Диана нравится? — сменил тему Оливер.

Лихой поворот. Хорошо, что с гороховым супом я покончил. Только булочка в горле не туда зашла. Пришлось чаем проталкивать.

— Диана настоящий лидер Бромптона. — выдал хвалебный экспромт. — Целеустремленная и прекрасная девушка, бриллиант знаний и добрейшей души человек. Холодный и умный свет её глаз скрывает внутри, горящего оптимизмом перфекциониста!

Оливер похмыкал над моей характеристикой, но не сдался.

— Я имею в виду, интересует ли она тебя как девушка?

Сам виноват: спросил Оливера о личном, он ответил, отнесся нормально и это значит, если я не скажу честно, дружбе — конец.

— Красота Дианы заставит даже сомалийского землекопа*** кричать от боли, почему он не человек. — сформулировал осторожно. — Но моё сердце живет только футболом! Я рожден стать чемпионом!

Себя со стороны послушать — звучит крайне неубедительно. Но не рассказывать же Оливеру про Глэдис. Этот бедолага в мыслях не допускает, что на него даже отвязные, не вполне приличные девушки посмотрят, а я тут про шашни с дочерью губернатора Западной Британии начну травить. Да Оливер послушает меня сейчас, отойдет в уборную и там повесится на цепочке от сливного бачка. Рандомный школьник появится — там Оливер посиневший болтается, в руках записка «Спасибо за дружбу Эйв, этот день был самым радостным в моей никчемной жизни. Надеюсь, переродиться в следующем мире гением, миллиардером, плейбоем и филантропом».