Василий Панфилов – Инверсия (страница 15)

Спохватившись, я с силой растер лицо. Надо жить сегодняшним днем. А это значит снова бежать на поклон. К тренеру футбольной команды.

Наш тренер по физической подготовке и школьной команды Герберт Чапмен поначалу отучился в Шеффилдском техническом колледже. С детства играл в футбол, но профессиональных команд тридцать лет назад не существовало. Потому он работал стендапером в местных пабах, боксировал на нелегальных поединках — крутился как умел. Играл в футбол в трех разных клубах, а в тридцать девять возглавил замшелый футбольный клуб из рабочих-шахтеров. Ведь Новый Шеффилд стоял на крупнейшем месторождении угля. Десять лет тренер там страдал, пока в нашу гимназию не позвали.

Суровый плотный мужик, с круглым лицом и умными глазами. Носил маску «своего парня», но был требовательным и жестким, если надо.

Угораздило Эйва с ним расплеваться.

Герберт нашелся на футбольном поле. Физическое воспитание ставят на уроки попозже: пятые или шестые, седьмые, если они случаются. Перебегавшие подростки с трудом усваивают материал уроков. Так что Чапмен был счастливчиком: мог поспать подольше.

Судя по его хмурому лицу, сам он так не считал. Надувал и зашнуровывал футбольный мяч, пока пацаны-первогодки из двух классов носились по полю. Девушки по своему выбору могли заменить физкультуру на домоведение или конные прогулки верхом. Если вы представили свирепого жеребца, уносящего вдаль беспомощную деву — разжмурьтесь. Парочка пони и кобылка в годах резвились в конюшне гимназии. Через улочку.

Очередь на них была словно на распродаже в черную пятницу. На первом году обучения. У среднего класса особо денег нет на верховую езду. В гимназии она считай бесплатно. Ко второму году обучения многие уже понимали: выездка на лошади — это общественный ритуал для избранных.

А избранные женятся\выходят замуж за избранных.

Потому сейчас девушек из двух классов не было. Даже теннисный корт пустовал. Только одна амазонка стреляла из лука на двадцати метрах в мишень. Сбоку тир закрывал заборчик, но стук стрелы о мишень было слышно.

— Добрый день, мистер Чапмен! — бодро поздоровался я.

— Он был добрым до тебя. — отозвался тренер.

— Тренер, сэр, позвольте мне принести свои глубочайшие извинения за события прошлого года. — не дал я сбить себя с толку.

Чапмен промолчал. Он шнуровал мяч, и эта работа была совсем не проста. От качества шнуровки зависело многое. Сам мяч был фирмы «Mitre», коричневого цвета, из двенадцати прямоугольных полосок кожи, сгруппированных в шесть пар. Эта версия волейбольно-футбольного мяча быстро разбухала от воды и плохо летела. В грязи на поле его не было видно. Камера уже из резины, но никаких пятиугольных вставок из черно-белых многоугольников. Если правильно не зашнуровать, мяч вообще принимал форму элипсоида — таким тупо не поиграть нормально.

— Сэр, позвольте вам помочь. — Я присел, схватив осторожно мяч руками. — Знаете я тут подумал такую штуку. В прошлом году ассоциация предлагала использовать белые мячи.

Это был жуткий фейл. Герберт Чапмен был одним из тех, кто поддержал нововведение футбольной ассоциации Англии. Правда ратовал за тест на предсезонках. Вот там выяснилось смешное: вратари плохо видели белый мяч. При ярком солнце он вообще становился невидимкой. Игроки, у которых была белая форма, могли неспешно заталкивать мяч в ворота пузиком. Никто не увидит, включая судью.

— Я разработал новый дизайн мяча. — не отставал от Чапмена.

Вот тогда он ожил. Ухмыльнулся, вздернул бровь.

Вот жеж свинота высокомерная.

— Проблема в работе симметрии и равном сочетании черно-белого цвета. Чтобы все видели его при любой погоде. — сказал, не обращая внимания на его гримасу. — Мяч есть усеченный икосаэдр. Вернее, его проекция на сферу.

Это вам любой нормальный учитель в десятом классе расскажет на уроке геометрии про правильные многоугольники. На нормальной Земле, разумеется. Чем еще пацанов заинтересовать на уроке? Рассказать, как мячик из икосаэдра сделали. Я внезапно вспомнил. Когда думал, как мне тренера умаслить.

— Иди уже, икосаэдр. — беззлобно посоветовал тренер.

Отлично. У меня новая кликуха и никаких перспектив в команде.

Тяжело выдохнул, разворачиваясь: ожидаемо будет трудно. Ничего, я его достану. Матч со школой Бромптона на выход в полуфинал Национального кубка через две недели. Чапмен еще поворочается на кровати, подумает кого в нападение ставить. Неделя бессонницы и он сдастся.

Но я ошибся.

— На поле иди, — донеслось сзади от Чапмена. — Бутсы в раздевалке возьмешь.

Не веря ушам, повернулся к тренеру и едва успел поймать свисток.

— Отсуди нормально. — буркнул Герберт. — Набор этого года просто клоуны.

— Спасибо, тренер! Я постараюсь! — гаркнул обрадовано.

Быстро сняв свои модные штиблеты в раздевалке, я напялил свои запасные бутсы, пылившиеся в ящике тренера под его столом. В хорошей футбольной команде всегда был свой сапожник. Он снимал мерки и готовил бутсы. Нормальными назвать их было трудно: тяжеловатые, с высоким кроем для защиты игрока, с круглыми шипами из твердой кожи.

Как игрок нападения, Эйв договорился с обувщиком на личную обувь. Она были пониже и легче. Для финтов подходили. Для защиты почти все футболисты брали щитки для крикета. Но крепления у них были ужасные, сами щитки тяжелыми. Потому их для Эйва тоже делали по спецзаказу: с нормальным креплением под чулочками.

Оставив в раздевалке рюкзак и схватив форму, выскочил на поле. Присмотрелся к игрокам. Матч уже заканчивался, перваши выдохлись настолько, что тоскливо таскались по полю. Играли: четвертый класс в черной, пятый класс в белой форме. Счет, как мне доложил не игравший первогодок, поставленный ранее тренером следить за игрой, был 4: 5 в пользу четвертого класса.

Сдав обязанности арбитра и секундомер, он обрадованно заковылял на выход. Тоже умаялся.

Играть по схеме 3−2–5 за полгода Чапмен их научил, физику ребята подкачали немного, но грамотно распределить силы на весь матч не смогли. Ленивыми жуками, они, спотыкаясь, наседали друг на друга, теряли мяч и бестолковой толпой месили траву.

Я побегал минут десять с ними, пару раз свистнул за фолы. Вначале на мой свисток никто не отреагировал. Пришлось подбегать и забирать мяч в руки. На меня сразу поперли три дебила в черной форме с криками «ты кто такой?»

— Я судья матча, — предупредил их, — назначен тренером Чапменом. Эйвер Дашер третий год обучения, пятый класс. Остыли все. За выкрики в мой адрес удалю с поля.

Они набычились, но глупость совершить не успели. Их успел остановить капитан и что-то шепнуть на ухо. Игра продолжилась, стала более спокойной и сонной, когда за две минуты до конца по моему секундомеру мяч достался моему новому знакомому.

Кристофер Тайлер. Бедолага, угодивший под карающий меч мистера Джонса.

С ужасной обработкой Крис принял мяч, и первый защитник просто тупо проскочил мимо, провожая удивленными глазами, мяч взмывший в небо. Хотя может Тайлер «свечу» так коряво исполнил? Тайлер ринулся за «круглым», с неожиданной резвостью человека, убегающего от алиментов, добежал быстрее второго защитника и просто пробросил мяч вперед.

Вся команда черных остановилась и, отдуваясь, смотрела вслед. Никто не побежал в защиту. Не Кубок Англии, чай. Да и забьет ли этот кривоногий Буратино?

Наша деревянная заготовка бодро добежала до вратарской, где его столь же бодро сбил, обрадованный закончившимся бездействием, толстячок-вратарь.

— Пенальти. — вынес я свой приговор.

Карточек еще не придумали, решение об удалении с поля принимал арбитр, без жестов с цветными прямоугольниками. Вратарь кидался не ногами вперед, просто набежал на мяч и на Тайлера своей носорожьей тушей, забетонировав всех в траву. На удаление не тянет, я считаю.

Здесь у меня сразу заложило уши от криков: «Я пробью!», «Бамбук кури!», «Мистер Кривоног!», «Я мазло? Да это ты нулина!» Неужели на первом году я, то есть Эйв, таким же был?

Я бросил взгляд на Чапмена. Его спина выражала абсолютную фиолетовость. Тренер направлялся в тир, к неведомой амазонке.

— Если у вас нет штатного пенальтиста, решает капитан. — вынес своё решение.

Невероятно, но капитаном оказался Кристофер Тайлер. Дрожащими, красными руками, смещаясь к левой штанге, он установил мяч на прямой линии, что я любезно ему показал. Точек одиннадцатиметровых еще не было. Чертилась воображаемая прямая линия, шедшая на расстоянии одиннадцати метров к воротам. Хоть под углом бей.

— Ближе чем на шесть метров подойдешь к мячу, выгоню с поля, а пенальти перебьют. — предупредил вратаря.

Вратари могли до удара перемещаться в рамке или выбегать к мячу: провоцируя или пугая нападающего. Остальным игрокам тоже разрешалось стоять, не пересекая предел шестиметровой зоны. В мелочах и деталях, но футбольные правила пока отличаются.

— Всех остальных касается тоже. — повысил голос. — Удалю любого.

Команды присмирели. Не знаю, что им нашептали: но похоже про драку чуваки были в курсе.

Потный Тайлер разбежался и всандалил со всей дури левой. Мяч пулей вонзился в перекладину и отскочил в ворота. Корчившийся в эпилепсии глупейших ужимок вратарь, даже не прыгнул.

— Ничья, пять: пять. — объявил я, свистнув. — Матч закончен, пожмите соперникам руки.

Я обнулял секундомер, когда меня кто-то требовательно дернул за рукав.