Василий Панфилов – Хороший день для зомби-апокалипсиса (страница 54)
— А… — равнодушно отозвался Серёга, — признала, значит!
— Признала… — я вытаращился на друга, — ты знал, что ли?
— Вова, — насмешливо поглядел на меня цверг, — я слесарь! И работал в последние недели именно как слесарь! Естественно, я такие вещи знаю, как старая бабка «Отче наш».
— А Ютуб… — всё не успокаиваюсь.
— Было, — закивал Слава, нетерпеливо дуя на рыбу.
— А… опять я что-то пропустил, да? — обвожу всех взглядом.
— Угум, — замычал рептилоид и зашипел, обжёгшись о слишком горячую рыбу.
— Ф-фу, бля… — перекинувшись пару раз в змея, Славка вылечил язык и снова ухватился за рыбу, — У тебя в эти дни расколбас был по части Наследия.
— А… ясно. Ладно, причина хотя бы есть, а не просто по тупости, — успокоился я.
— А чему ты удивляешься, Товарищ Вова? — ехидно покосился на меня рептилоид, перекинувшийся в нага и уютно устроившийся на нагретых за день камнях, — Ты же техномаг не из последних…
Серёга при этих словах улыбнулся еле заметно, но отмолчался.
— … укротитель диких чайников и повелитель искрящих розеток!
Лёлек и Болек зафыркали осторожно, пряча лица за пустыми кружками.
— Ну, это другое… — промямлил я и задумался. А действительно, какого хера?! Можно сказать, эволюция в рамках Системы! Не Дарвиновская, но… а почему бы и не да?!
Чай допивали уже в темноте, сидя перед костром в медитативном трансе. Этакий походный уют, туризм выходного дня, когда ты уже преодолел и превозмог, осталось совершить последний рывок, и вот он, милый дом…
… и ещё более милый холодильник, душ и особенно туалет!
Спать я укладывался несколько расстроенный, потому что вспомнил, что среди «неразменного» мыльно-рыльного полно всякой фигни, но нет, мать её, обычной туалетной бумаги! А лет через несколько, сильно подозреваю, даже отрывные книжки Донковой станут ба-альшим дефицитом!
Несколько раз меня будила Милашка, требуя то батончиков, то энергетика, то лимонада для лечения подруги. Спросонья я не всегда реагировал правильно, и тогда пикся кусалась — сугубо в воспитательных целях, как я понял из её писклявых нотаций.
— Вова, — разбудил меня писклявый голосок среди ночи.
— Да-да, помню… — не просыпаясь, я достал из подпространства энергетик и батончики, — держи, Милашка.
— Вова! — оказалось, что пикся может быть очень увесистой, когда прыгает тебе на лицо и топчется босыми ножками по губам, — Как ты мог?
Маленькие, но сильные ручки вцепились в мои веки, задирая их вверх, и перед моими сонными глазами показалась Очаровательная Прелесть. А я…
… познал всю силу, глубину и ширину женской обиды! Как я мог оставить такую очаровательную пиксю и интересно приключаться без её, Прелести, участия! И вообще…
— … Вова, — стенала Прелесть, прикладывая к своей груди крохотную ручку, а её губки дрожали от обиды, — ты понимаешь?
Я понимал… то есть, конечно же, я не понимал ни хрена, но был подавлен, разбит и повержен, а ещё — готов на любые репарации и даже контрибуции в её, Прелесть, пользу! Потому что в самом деле… ну как я мог!
Скандал набирал силу, громкость и обороты. Маховики семейных репрессий раскручивались, а я, придавленный виной и женскими слезами, начинал соображать помаленьку, что ситуация выглядит не слишком здоровой!
— Прелесть… — сказал я мягко, прерывая монолог, — ты…
— Блядь! Да ёб твою мать, что это за хуета…
Серега матерился громко, искренне и от всей души, и нотки истерики в его голосе до чёртиков напугали меня. Подхватив из подпространства ружьё, пружиной подскакиваю из положения лёжа и бегу на шум, готовый в любой момент стрелять. Но…
— Еба-ать… — протянул я, подтягивая трусы и делая шаг назад, — это что за…
— БМПшка, — нервно отозвался Пирог, замерший враскоряку и дышащий через раз, — мутировала.
— Ага… — прячу МР сперва за спиной, а затем и подпространстве, делая ещё несколько шагов назад. Я не ссыкло… это так, что видеть картину целиком!
Но на всякий случай периферийным зрением нащупываю пути отхода и готовлюсь сигануть в реку, а там не хуже форели, если вдруг что! По стремнине, через пороги…
… подальше!
— Вова… — растерянно позвала меня Прелесть, уткнувшись в самое ухо и отчаянно его слюнявя, — а это что такое?
— Если б я знал, маленькая, если б я знал…
Пискнув сигнализацией, «Тойота» тронулась с места и ткнулась бампером мне в бедро, прося ласки. Погладив машинально тёплый металл, перевожу взгляд на БМП, потом на Пирога…
— Серёг… вот честно — что ты там экспериментировал, что бы получить вот…
Не находя нужных слов, и немножечко опасаясь задеть чувства одушевлённой железяки, тычу рукой в БМП.
— … вот это?
— А… — он кривовато улыбается и делает шаг вперёд, осторожно прикасаясь к металлу брони. БМПшка радостно загудела двигателем, и привстав на суставчатых лапах, шагнула вперёд, поближе к хозяину.
Осмелев, Серёга погладил её и сказал несколько ласковых слов, на что боевая машина завиляла всем телом, став похожей на огромную псину. Жукообразную.
— Интересное создание получилось, — дипломатично заметил нервничающий Слава, и я закивал. Очаровательная Прелесть, прячущаяся у меня за головой, запищала что-то опасливо, держась за волосы, и кажется, попытавшись зарыться в давно нестриженые кудри.
— Да… интересное, — соглашаюсь с рептилоидом, обозревая жукообразную БМПшку и не забывая поглаживать «Тойоту». Кстати… обернувшись, осматриваю детище японского автопрома.
— Вроде нет? — неуверенно спрашиваю у Славы, на что тот пожимает плечами. Автомобиль, почувствовав внимание, запищал, замигал…
— Хвастается, — растерянно перевожу Славе, — она… хм, хорошая девочка, и за ночь стала ещё немножечко лучше. Хм… а если я буду кормить её вкусным бензином и хорошими маслами, а потом дам немножечко хорошей стали и резины, то она ещё больше… хм, эволюционирует.
— Вот прям словами? — брови рептилида уползли далеко вверх, уйдя за линию волос.
— Да ну… образами, запахами… — ещё раз глажу «Тойоту» по бамперу, — моя ты хорошая девочка, хорошая… умница!
«Девочка» запищала сигнализацией, заморгала фарами и кажется…
… описалась от радости. Ну или просто масло протекло. Не уверен, что эти события взаимосвязаны.
— Ага… — повторяю ещё раз и отмахиваюсь от Славы. Я, кажется, ненароком признал себя хозяином «Тойоты», когда назвал её «моя ты хорошая девочка». Теперь она при хозяине, то бишь при мне, а…
… мы в ответе за тех, кого приручили. Наверное, одушевленный автомобиль по нынешним меркам — охренеть какое преимущество! И судя по Серёгиной БМПшке — не так, чтобы вовсе уж крутое исключение из правил и слом Системы. Наверное…
Пирог тем временем осторожно знакомится с БПМ, а у меня в голове — ну полное непонимание того, как боевая машина могла за одну ночь мутировать в… это? Получилось нечто жукообразное, с торчащим хоботом-стволом, жесткими надкрыльями брони и…
… крыльями, судя по всему — из парашютного шёлка.
— Оно ещё и летает, — сомнабулически сказал Слава.
— Не факт, — я настроен более скептически, пытаясь прикинуть вес стального голема.
— Хорошо, пусть подлётывает, — пожал плечами рептилоид, не отводя немигающих глаз от БМП.
— Ну… — я открыл было рот, потом покосился на «Тойоту» и закрыл. Этого же не может быть… но, сцука, есть!
Чувствуя моё внимание, маунт замигал фарами и приоткрыл передние дверцы. У меня сразу вылезли ассоциации с огромной добродушной псиной, вывалившей язык.
— … хороший мальчик, хороший, — доносится от Пирога. Он уже полностью успокоился и явно воспринимает БМП как питомца. А тот в полном восторге! Виляет дулом пушки, открывает надкрылки… они же боковые дверцы в десантный отсек. Наверное… не знаю даже, как классифицировать железную анатомию «Мальчика».
Опёршись на капот автомобиля, смотрю, как Пирог знакомит с БМПшкой Лёлека и Болека, и вот не могу сказать уверенно… Но впечатление такое, будто добродушная железная псина восприняла их не то младшими членами стаи, не то щенками Пирога. Пахну́ло от него чем-то этаким, снисходительным.
Пискнув, «Тойота» чуть подалась вперёд, и я отошёл в сторонку.
— Чего тебе? А… знакомится… ну давай, давай!
Попищав немного сигнализацией и клаксоном, машина покатилась осторожно вперёд, вся такая внезапно по-кавказски заниженная. БМП замёр, развернулся осторожно мордой в сторону «Тойоты» и вильнул пушкой, развёрнутой назад.
Осмелевшее дитя автопрома подъехало ещё чуть ближе и я помотал головой, пытаясь избавиться от ассоциации двух знакомящихся собак. А когда они обнюхали друг дружку в районе выхлопных труб, ассоциация вернулась, и не одна, с друзьями.