Василий Панфилов – Хороший день для зомби-апокалипсиса (страница 53)
В принципе, ожидаемо… вот только в голове у меня странным образом сложился его нынешний облик с прежним. Ничего ведь, сука, общего, а как так и надо!
Как будто кто-то покопался в мозгах… хотя какое там кто-то?! Система и покопалась.
И мне это чертовски не нравится! Если она, Система, способна переписывать такие вещи, то сколько во мне нынешнем от того Владимира Николаевича Евгенова, лезущего по верёвке из окна молодожёнки несколько недель назад?
Разархивированные воспоминания кендера-полукровки легли в голову, как так и надо… а ведь так не должно быть! Не должно, сука!
Да, я не выжил бы без умений, вбитых в деревенском ополчении, без отвода глаз и тому подобных вещей, которых на самом деле превеликое множество. Мелочи… но кирпичиков таких мелочей наберётся на целый Камаз!
Но я, сцука, воспринимаю всё как должно, и только в моменты перехода в Локацию и обратно включается критическое мышление! А ведь таких несуразностей — до хуища! И все… все мы воспринимаем это как должное.
— А теперь вопрос, — озвучил я вслух, не в силах держать всё при себе, — зачем Системе, способной дописывать нам в мозг воспоминания виртуального детства, в принципе возиться с нами? Сколько там осталось от первоначальных нас, и сколько — добавилось Системой?
— И с какого вообще хуя, — продолжаю, распалившись до летящих слюней, — при таких божественных возможностях вся эта хуета с игроками бета-тестерами?! На-ху-я?! Если есть Система с божественными возможностями, вплоть до тонкого вмешательства в сознание каждого из нас, то что делают тестеры?
— Как хотите, — выплеснув эмоции, я вял и спокоен, — но мне кажется, что ситуацию с Системой и игроками можно охарактеризовать как «обезьяны с гранатой». Может, их цивилизация деградировала, а может, цивилизация игроков вообще не имеет никакого отношения к созданию Системы, а просто нашла её и присосалась, как пиявка.
— В этом случае мы можем… — начал Пирог.
— Надежда, — перебил его Славка, — во-от такая…
Он показал пальцами расстояние, через которое не проскочила бы и монетка.
— Хуй с ним, — решительно сказал Серёга, — главное начать, а там посмотрим!
— Посмотрим, — сказал я угрожающе, прищурившись неведомо на кого.
— Так! — Серёга спрыгнул с брони, сбивая пафос момента, — давайте-ка, пока не забыли — записываем.
Угукнув, я надиктовал свои сообщения перед камерой планшета, продублировал их на диктофон, а потом и в блокнот. Мелких несуразностей касаемо игроков и Системы в голову набежал не один десяток.
Понятно, что большей части найдётся логическое объяснение и доказательствами чего бы то ни было они не станут, но мозговой штурм на то и придуман, чтобы накинуть говна в топку фантазии. Потому уже будем разбирать, что там можно рассматривать как доказательства, что — зыбко, а что — вообще дурь наркоманская.
— Вова… — Милашка тихо подёргала меня за кудри, — конфеты есть?
Я вздохнул прерывисто… и пикся, поняв меня правильно, посчитала нужным обидеться, надув губки и скрестив ручки на груди. Она стала выглядеть как маленькая, кавайная фрекен Бок с крылышками, и несмотря на очевидное несходство типажей, общий посыл совершенно однозначен, а ментальное сходство с мультяшным персонажем доведено до абсолюта.
Топнув в воздухе ножкой, она резко ткнула рукой в сторону Милашки, и мне моментально стало стыдно.
— Прости, — тихо повинился я перед крохой, выскребая в своих карманах конфеты и…
… неразменные батончики, да! Серёга, насколько я знаю, к сладкому почти равнодушен. Да и странные реалии Военного Городка с пайковыми сладостями, как-то не предполагают их наличия у пленного.
— Вовремя вспомнил, — бормочу вслух, снабжая Милашку стратегическим продуктом. Достав банку энергетика уже для себя, открыл её с шипеньем, и пикся начала забавно нюхать воздух.
— Нюх-нюх… — морща носик, она подлетела ко мне и бесцеремонно слизнула каплю с губы.
— Дай! — уверенно пискнула она, и выронив небрежно батончики, выхватила банку, которая для её роста смотрелась пивной кегой.
— Надеюсь, она знает, что делает, — несколько нервно сказал рептилоид, глядя на возню Милашки с покалеченной подругой. Он помог пиксям устроиться чуть в стороне, соорудив в расщелине большого валуна на стремнине подобие гнезда, и сейчас очень переживает, не в силах помочь в чём-то большем. Остаётся только присматривать за ними, да не лезть…
… потому что Милашка, оказывается, умеет шипеть лучше любого рептилоида, а ещё очень, очень больно кусается!
— Ну… по идее да, — киваю, потихонечку наливаясь осторожным оптимизмом, — Они как бы на сладостях, да и вообще…
Развивать тему я не стал, хотя очень хотелось сказать, что это не люди, а наполовину растения и вообще неписи. Только не такие, как мы, а настоящие неписи. Сказочные персонажи, которых никогда не существовало. Программы, только очень качественные.
Но я прикусил язык, потому что… ну в самом деле, какая разница? Если считать Вселенную голограммой, то все мы являемся обычным набором кода! И вообще… какая, нахрен, программа?! Прелесть программа? Она пикся, и точка! А я кендер-полукровка, на четверть хоббит и ещё почти на четверть человек с каплей крови тёмных эльфов!
Подглядывать за Милашкой, ухаживающей за раненной подругой, было неловко. И всё-таки…
… немножечко подгляделось. Пикся отпаивала бессознательное Чудо энергетиком, нажёвывала ей батончики, и дивным образом выглядела не шаманом дикарского племени, а квалифицированным медиком.
— Давайте знакомиться, — сказал Пирог, собрав нас вместе и выталкивая вперёд своих ребят.
— Евгенов Владимир Николаевич, — представился я, — он же Вова, он же Володя…
— … он же Товарищ Вова, — подхватил Слава эстафету. Солдаты осторожно улыбнулись, опасливо поглядывая на меня и не слишком далеко отходя от Серёги.
— Не кусаюсь, — усмехаюсь беззлобно и тыкаю пальцем в Славу, — а вот он может!
— Ага… — безмятежно произнесла змеиная башка Славки.
— Да ёб твою мать! — прыжок Серёги прервался естественным образом, бортом БМПшки. Следующие несколько секунд Пирог виртуозно матерился и прыгал на одной ноге, а когда закончил, оказалось, что пугаться в общем-то и некого…
… потому что зрелище хихикающей змеюки, удирающей от ударов сложенной жгутом потной майки, и вопящей дурашливым голосом «Не виноватая я!» — немножечко сюр, но уж точно — не жуть!
— Лёлек и Болек, — представил своих парней хромающий Пирог, — Да тьфу ты… Леонид и Борис.
— Можно Лёлек и Болек, — несмело улыбнулся один из них, — мы со школы привыкли.
Невысокие, худощавые, рыжеватые… они здорово походят на Серёгу, что я и озвучил.
— Не-не-не! — замахал тот руками, — Не родня! Цверги наполовину, вот и похожи.
Остановившись, Серёга нахмурился и хмыкнул, кусая нижнюю губу.
— Не… — уже не так уверенно сказал он, — не может быть! Нет… точно нет!
— Как тесен мир, — театральным шёпотом сказал Слава, подползя со спины и положив мне на плечо тяжеленную змеиную башку.
— Шут, — припечатываю его, скорее в качестве терапии для робеющих братьев.
Ночевать решили тут же, на галечной косе. Река эта горная, быстротекучая, холодная, с большим количеством порогов и перекатов, так что какой-либо серьёзной живности в ней не водится. Форель — да… а крокодилы и плезиозавры только местами, в заводях.
Лагерь ставили в сгущающихся сумерках, поглядывая то и дело на заходящее солнце. У запасливого Пирога в БМПшке нашлась и палатка, притом самошитая, но по большому счёту, в нашем климате она особо не нужна, так что поставили на случай дождя, да и то в общем-то зря. Серёга всё равно устроился возле БПМ, а я расчистил место около Ласточки.
— Как же тебя, бедную, твой предыдущий хозяин засрал, — сетовал я, вычищая из недр машины залежи всякого говна. «Тойота» мигала мне огоньками панели и попискивала сигнализацией, соглашаясь с каждым моим словом.
— Свинота натуральная твой бывший хозяин, — ругаюсь, выгребая окурки, фантики, пачки из-под чипсов и бог весть, какую ещё дрянь, — Недавно ведь чистенькая была… ну ничего, ничего…
Пискнув что-то жалобное, «Тойота» потёрлась о меня передним сиденьем.
— Ко мне хочешь, девочка? Думаешь? — та запищала что-то утвердительное, но я сомневался, — Ты смотри, у нас работа такая, что всё по буеракам и оврагам! Постоянно чиниться и краситься придётся. Может, отдам тебя на Опытной в хорошие руки? Будешь по асфальту ездить, пить вкусный бензин — девяносто пятый, а иногда и девяносто восьмой… а?
— Ладно, ладно, — похлопывая её по рулевой колонке, — приедем на Опытную, поговорим.
Мыл я «Тойоту» уже в сумерках, таская воду в пластиковом ведёрце. Серёга, не без помощи парней, закончил обихаживать БМПшку и раскидывал вокруг стоянки паутинку из слабеньких охранных чар и рунных камней с кровавым начертанием из рыбьих потрохов. Дешёво и сердито, хватит на одну ночь… старая добрая классика!
— Товарищ Вова! — окликнул меня Славка, священнодействующий у костра, — Иди жрать, пожалуйста!
От костра пахну́ло умопомрачающим запахом жареной форели, и в желудке у меня квакнуло.
— Иду, иду! Сейчас, фары протру ещё раз!
— Блять… — плюхнувшись у костра, выругался я, только сейчас осознав весь сюр ситуации.
— Что ж ты на камни-то с размаху… — по-своему понял меня Пирог.
— Да нет… я с машиной разговаривал, прикинь? И она мне отвечала!