Василий Панфилов – Хороший день для зомби-апокалипсиса (страница 22)
— Вот… — старательно давя лыбу при виде Анвара, прикрывающего мохнатые мудя автоматом. Впрочем, горец не слишком-то стесняется наготы, и тот факт, что он схватился в первую очередь за оружие, говорит исключительно в его пользу, — познакомьтесь.
— Пикся, — вылетев из-за моей спины, представилась моя знакомица, делая в воздухе подобие книксена, — Очаровательная Прелесть! Друг!
— Действительно — Прелесть! — засмеялся Серёга, рассматривая застеснявшуюся пикси.
— Конфета есть? — подлетела к нему другая пикся, ревниво дёрнув за волосы и тут же отлетев на метр, — Просто так?
На мордашке кавайного монстрика — ожидание чуда и одновременно неверие в него, какое бывает только у битых Судьбой детей из детдома.
— Где же… — он хлопнул по карману куртки, — батончик вот, будешь?
— Просто? — прижав ручки к груди, пискнул монстрик, жадно глядя на батончик и часто-часто моргая глазами, в которых проступили слёзы.
— Ну да… — Серёга улыбнулся очень искренне, — кушай! Только с подругами поделись.
— Друг-друг-друг! — на грани слышимости пропищал монстрик, хватая батончик и отлетая. Развернув его на лету, она откусила, закатила блаженно глазки и подлетела к Пирогу, одарив его очень сладким и очень липким поцелуем в щёку.
Выдохнув счастливо, она по-хозяйски уселась ему на плечо с видом ребёнка, добившегося сбычи всех мечт. Апофеоз счастья!
— А мне…
— А нам…
Пикси налете на нас, трогая за волосы и выпрашивая сладости. Мы раздали всё, что было, и следующие минут пятнадцать писклявые монстрики, обмениваясь впечатлениями и лакомствами, поедали сладости.
— Я — кто? — доев батончик, допытывалась тем временем пикся у Серёги, дёргая его за ухо.
— Милашка, — ответил тот, повернув голову и осторожно гладя монстрика по спинке.
— Друг? — с надеждой спросила та, выгибаясь под лаской, как котёнок, и только что не мурча.
— Друг, — согласился Пирог, улыбаясь чуть смущённо и очень искренне.
— Друг… — выдохнула Милашка, развалившись на плече Серёги туго набитым пузиком кверху, с видом отпускника на лежаке.
Прелесть тем временем ревниво отгоняла других пикси от меня.
— Мой друг! — гневно пищала она, потрясая кулачками, а я старался не засмеяться и одновременно — не смотреть в эти умоляющие глазки пикси, оставшихся без друзей. Сошлись в итоге на том, что дружить мне можно со всеми, но главный друг — это она, Очаровательная Прелесть! И ездить на мне можно только ей, а остальным её соплеменницам — только если она, Прелесть, разрешит.
— … нэприлично, — сбиваясь от волнения на кавказский акцент, отбивался красный от смущения Анвар от любопытных пикси, просящих его показать мохнатое хозяйство, — маладым и красивым дэвушкам — нэприлично дажэ думать о таком!
Пикси, всем скопом отнесённые в разряд «маладых и красивых» не сдавались, искренне не понимая, а что же тут неприличного? Им интересно! А если другу-Анвару интересно, то пусть он смотрит!
Кавказец не знал, куда прятать глаза от задранных подолов и жопок разной степени оттопыренности. Минут через несколько мы угомонили кавайных чудовищ, с трудом сменив тему разговора. Затем, какими-то извилистыми путями, пикси решили «показать нам интересное» и устроили экскурсию по окрестностям — так, как они её понимают.
— Пойдём-пойдём! — Прелесть потянула меня за прядь волос, — Интересно-интересно!
С трудом пробившись через многоголосый писк, мы поняли только, что здесь сравнительно безопасно…
«Для пикси! — пришла мне в голову мысль, — Да и кто знает, что они понимают под словом „Безопасно“?»
Дом (общага) пикси оказался в дупле большого дерева, похожего на грецкий орех, если бы они дорастали до тысячелетнего возраста. Огромное, раскидистое, оно росло в полусотне метров от берега озера, но крона доходила до самой воды.
Лезть туда мы не стали, но послушно позадирали головы, пытаясь разглядеть вход на высоте метров этак тридцати, почти неразличимый даже для меня.
— Здорово! — искренне хвалю я, прикидывая машинально, смог бы туда влезть? Одна часть сознания крутила пальцем у виска, а другая уверенно говорила, что да! Все эти наросты, трещины в массивной коре и неровности старого дерева — мощёная дорожка с перилами для нормального кендера, — Очень красиво! Хорошее место! Мало кто долезет!
Пикси позадирали носики, ещё раз попытались выразить словами и размахом ручек размеры «огр-ромного» дупла, и с удвоенным энтузиазмом принялись таскать нас по окрестностям, показывая свои охотничьи угодья и «места, где красиво». Наши понятия о красоте совпадали не всегда, и Славка с Серёгой, включив этнографов, допытывались, что именно для них «красиво» и почему. А я так… экскурсант, краем глаза поглядывающий по сторонам.
— Руками не трогать и ничего не отвинчивать, — предупреждаю парней перед заброшенными особняками, куда нас привели пикси. Архитектура интересная, но несколько чуждая, и я так и не понял — особнячки ли это местной элиты, или сооружения общественного назначения.
— А если… — начал было Илья.
— Без если! — отрезаю свирепо, — У тебя инвентарь есть? В чём потащишь?
— А-а… — дошло до него, и морда лица скривилась в унылой гримасе.
— Бэ! И про магию не забывай! Мы пока ни хрена не знаем, и на раз-два сунем пальцы в местные аналоги розеток и мясорубок, эт ясно?
— Ясно, тащ прапорщик, — ответил тот, прокисая на глазах.
— Боец, понял задачу? — я повернулся к Славке.
— Так точно, тащ прапорщик, — вздохнул тот, покосившись на друга, — прослежу!
Сказать, что внутри интересно… не сказать ничего! Дома внутри пыльные, но без следов мародёрки, что ещё больше усилило «Чернобыльское» ощущение от данжа. Внушительный слой пыли и мелкого мусора на всех горизонтальных поверхностях, много высохших насекомых, хрустящих под ногами, мумифицированные мышиные трупики и птичьи перья.
— Паропанк! — восхищённо выдохнул Серёга, медленно ворочая головой по сторонам.
— Скорее техномагия, — поправляю его.
— Я про стиль оформления, — отмахнулся друг.
— А, ну да… похоже, — соглашаюсь с ним просто чтобы не спорить. Как по мне, это больше походит на лавку средневекового алхимика, подрабатывающего заодно ювелиркой и созданием всяких астролябий, но если ему хочется видеть в этом паропанк — пусть видит! Не жалко.
— Руки! — зашипел Славка на Анвара, и кавказец отпрянул от полок с виноватым видом, заложив руки за спину.
— Тащ прапорщик, — ноющим голосом начал было Славка, — а может…
— Не может! — рявкаю на него. Рявкать пришлось не раз, а вот Илья как раз показал себя человеком дисциплинированным. Анвар тянул руки ко всему, что напоминало ему оружие, а потом виновато моргал глазами, а Славка тяготел ко всему, напоминающему приборы.
— Сильно подозреваю, что это какие-то местные аналоги вентиляторов и светильников, — пробурчал Пирог, отходя от интересных образчиков местной техномагии. В голосе звучали нотки сомнения…
— Может, — предупреждаю очевидное, — а может, и нет! Мы не знаем, что тут для них бытовыми приборами было. Вот так включишь… и обеспечишь себе оздоровительный массаж ануса на всю глубину и ширину черенка от совковой лопаты!
Последнее специально для Анвара, резко убравшего руки за спину после моих слов.
— Руки! — ещё раз останавливаю Славку, — Давайте, на телефоны всё снимаем.
— Точно! — воскликнул Серёга, доставая свой, — Как же я… ах да, ментальное воздействие…
Камеры и фотоаппараты на артефактах работают, хотя и странно. Не пойму даже, в чём именно это странность, а просто…
Мотанув головой, выбрасываю из головы лишние думки. Потом… Записываю, пока не забыл.
Снимаем и фотографируем по очереди, не забивая память всяким хламом. Такой подход позволил несколько спокойней отнестись…
— … меня нарисуй!
— Меня!
— Сперва меня!
Оглядываюсь и вижу Илью, окружённого пикси.
— Да вот… — объяснил он виновато, — Лапочку на телефон случайно сфоткал, и она себя на экране увидела…
— А-а… ясно! — потерев лицо, переглядываюсь с Серёгой и приказываю:
— Выходим!
Ворча, срочники потянулись на выход. Вот ведь… всё понимают, но интересно им! Ну и извечный «Авось».
— Ещё раз, парни, — пытаюсь пробиться к ним в сознание, — мы не в экспедиции! Мы попали в данж слу-чай-но… это-то вы помните?
— Так точно, товарищ прапорщик, — уныло ответил за всех Славка.
— Ну а раз помните… то какого хера вы руки тянете?! Нам выход найти надо, а не помереть, лапая интересный артефакт чуждой цивилизации!