Василий Панфилов – Хороший день для зомби-апокалипсиса (страница 12)
— А-а! — ещё издали заорал один из работяг, и автокран остановил работу, — Серёга! Живой, падла такой!
Нас окружает шумная, но доброжелательно настроенная толпа, пахнущая потом, солярой и перегаром. Огнестрельное оружие у каждого второго, остальные с холодным, ещё более дубоватым, чем у нас.
Всё больше тесаки самого жуткого вида и рогатины, долженствующие, по-видимому, сдерживать мертвяков, пока другие рубят им бошки.
С огнестрелом народ управляется привычно, благодаря призывной службе, а холодняк явно жмёт руки, неудобен и раздражает.
Сюр — дичайший. Автомат за спиной, и тут же — тесак из металлической полосы, с обмотанной изолентой рукоятью. На многих огромные кресты поверх одежды и тут же — какие-то явно магические амулеты, вплоть до сморщенной (и кажется, подванивающей) куриной лапки.
Женщин в толпе мало, они почти все за школьной оградой и вон… из окон выглядывают. А те, кто с мужиками на равных, выглядят… в общем, неинтересно выглядят.
Расспросы, расспросы…
— … да пиздец! — сплёвывая то и дело, рассказывает «народный» бригадир, немолодой мужик с «Примой», повисшей на нижней губе, опираясь на рогатину, — Пока отбились, пока…
Он отчаянно машет рукой и затягивается глубоко.
— … моя и того, перекинулась. Проявила, так сказать, свою сущность, хе-хе… — смеётся одними губами, в глазах тоска, — Зато внуки живы! Сами-то как?
Как «знакомый знакомого», работяга и «правильный пацан», я уверенно стал своим. Не думаю, что вполне, но… при таких условиях и то хлеб! Нашлись мужики, с которыми краешком пересекался по работе, так обрадовались друг другу, как давно не виденным родственникам!
На наше оружие и еду местные не претендовали, успев «раскулачить» то ли полицейский участок, то ли и вовсе армейцев, судя по количеству (и качеству) вооружения. Появилась даже мыслишка остаться тут, и судя по задумчивому взгляду Пирога, его посетила та же мысль. Нас, к слову зазывали остаться.
— Смотрите, парни, — приобняв нас за плечи, вещал бригадир, — толстого слоя шоколада по всей морде не обещаю, но не пропадёте! Город близко, но и не так, чтобы слишком, поля рядом… а? С летунами с военного аэродрома мы уже договорились о добрососедстве и взаимовыручке.
— Слева на семь часов! — внезапно заорал хриплый голос из динамика на стене школы, почти тут же пространство разорвала короткая пулемётная очередь, затем, после короткой паузы, несколько одиночных выстрелов метрах в двухстах от нас и…
— Отбой тревоги! — разродился динамик несколько секунд спустя, — Какой-то прыгун, мать его! Иваныч говорит…
… — да пусти, сам скажу! — послышался из динамика недовольный голос, — Лен! Давай сюда с инструментами, поковыряться в нём не помешало бы. Непонятно, что за сволочь такая? На мертвяка не похоже и… в общем, подойди! Нужно, так оттащим в лабораторию, а если нет, то как обычно — на части и в яму с известью.
— … администрация района цела и НИИ Рапса уцелело, — слышу обрывки фраз от народа, вновь собирающегося в кучку, — пока в Федерацию объединимся, а там видно будет.
— Чинуши выжили? — моментально отреагировал Серёга, и на его удивление в толпе захохотали.
— Чинуши… — повторил «народный бригадир», усмехаясь как-то жёстко, — не уцелели.
В толпе прошелестели смешки, и у меня закралась мыслишка, что эти… да, эти могли и помочь. Воплотить, так сказать, чаяния немалой части народа в жизнь.
Обменялись телефонами и адресами электронной почты. Потом Пирог в школьной серверной, налаживаемой прыщавым, но очень важным мальчишкой лет пятнадцати, показывал те самые, проверенные и нужные выживальческие сайты.
Я, воспользовавшись моментом, поведал мужикам о своих вчерашних приключениях, не стесняясь привирать и поворачивать события в свою пользу. Сашку-ВДВшника, как пацана харизматичного и резкого, здесь знали. Многие начали трубно сморкаться, когда я весьма поэтично (и разумеется, привирая) рассказал о его героической, без шуток, гибели.
— Да, нормальный пацан был, — мрачновато подытожил Лёха, пропитой мужик лет около тридцати, и остальные закивали, всё ещё находясь под впечатлением.
— А эти… — он махнул рукой в сторону Кольца Трубного, привстав с лежащего на земле спиленного ствола, — плюнь и разотри! Совет Квартала, ёба… охуели вконец! Оружие им отдай, ёба, да ещё и снабжай всяким!
— А не пиздишь? — скептически поинтересовался сидящий на корточках молоденький пацанчик с приблатнёнными повадками и наколотым перстнем.
— Ты чё, ёба?! — возмутился Лёха, повернувшись к нему всем телом, — Берегов не видишь? Я Саню хорошо знал, чёткий пацан был! Выпивали иногда в компании, он сам про эту кунсткамеру ёбаную рассказывал! Я Вадика этого, ёба, в жизни не видел, но бля буду — встречу на улице — узнаю!
— В натуре, — сделав затяг, согласилась с ним супруга, мужиковатая особа со следами былой привлекательности, — допиздишься ведь, Пашка! Володьку парни знают по работе, он чёткий пацан! Сказал — сделал! Да и Пирог не из тех, что с никчемушниками водится будет.
— Понял… — примирительно поднял худые руки романтик, метнув на меня нехороший взгляд, — был не прав!
Киваю молча, принимая пришедшую по кругу травку и делая затяг. Я таких знаю, сталкивался. По молодости, наверное, вляпался в блудняк и отсидел пару месяцев в СИЗО. Родня вытянула балбеса, грея попутно всю камеру, и потому впечатления от «воровской жизни» у пиздюка остались едва ли не романтичные.
Авансом, продолжая рассказывать о душевности здешних людей, нам отсыпали малость патронов и совсем немало провизии, не слушая возражений. Да собственно, мы не слишком-то и возражали…
— Хер его знает, — сказал Серёга, когда мы отошли к машинам, — народ неплохой, да знаю я тут многих, но…
— Хер его знает, — закончил я за него, — Та же самая фигня — моя в сомнениях. Есть толковый коллектив и всё такое… Пусть через ёба разговаривают, но это не пугает, сам недалеко ушёл.
— Давай тогда закончим, что начали, — предложил Пирог, только тогда не на Опытной, раз у нас тут есть какие-то союзники, а дальше проедем.
Сделали по одной нычке каждый на Железнякова, Пришвина и Совхозной, старательно прячась от чужих глаз. Потом через Станционную…
— Отбой! — скомандовал Серёга по телефону, когда мы начали вилять по улице, объезжая стоящие на дороге машины, — Там какой-то чёрт с биноклем устроился, едем дальше!
От души матеря неведомого мне чёрта, еду за Пирогом. Нычка на Урицкого, на Тельмана не стали, там одна из высоток горит и кажется, во дворах слышны звуки стрельбы. Ввязываться в чужие разборки посчитали излишним, и объехав церковь святой Екатерины у Быханова сада, вышли на Гагарина.
Остановившись неподалёку от входа в Быханов сад, устроились перекусить у стендов с передовиками производства.
— Я смотрю, здесь малость порядок навели, — констатировал Пирог, открывая банку энергетика и делая несколько жадных глотков, — что значит, военный городок рядом.
— Знать бы, какой это будет порядок, — вгрызаюсь в «Сникерс», усаживаясь по-турецки прямо на асфальт, выглядящий более менее чистым, — Меня как-то не вдохновляет ходить строем всю оставшуюся жизнь, козыряя всякому мудаку только потому, что у него звёзды на погонах.
— Менты не лучше, — механически парировал он, — я во внутренних войсках служил, потом в ГБР, всякого насмотрелся.
— Никто не лучше, — настроение у меня паскудное — проехав, я оценил ареал выживших как не более одной пятой от былого, и это в лучшем случае. А дальше… мутирующие зомби, эпидемии и неизбежные силовики, к которым у меня после службы в штабе — доверия ну ни малейшего!
Со стороны Сокола по Гагарину пролетела легковушка с надписью МЧС и включенной сиреной.
— Меня терзают смутные сомнения, — настороженно сказал Пирог, залпом допивая энергетик и даря миру могучую отрыжку.
— Огородами съебнём? — я и сам не заметил, как переместился за руль.
— Огородами… — он прислушался, — огородами поздно. Слышишь?
По Гагарина пошла жидкая колонна военной техники. Впереди БМП-2, хищно водящая по сторонам тонким дулом.
Затем несколько крытых брезентов «Камазов» и два БТР.
— Улыбаемся и машем, — говорю Серёге, но тот и без меня сообразил, вовсю изображая верноподданнический энтузиазм и…
… не зря. Колонна остановилась, и из БТРа вывалился какой-то хер в бронежителе и каске.
— Кто такие? — грозно спросил он тоном человека, получившего внезапно право карать и миловать, — Мародёры?!
— Мы? — искренне изумился Пирог, — Да что вы, тащь генерал! Какие мародёры?! Вот…
Он распахнул дверцы широким жестом человека, оскорблённого в лучших чувствах, доставая телефон.
— … звоните! Это от жителей Опытной гуманитарная помощь! Работу МЧС выполняем!
Пирог прошёл на грани фола, но попал, что называется, в яблочко. Неведомого чина Главный Военный несколько смягчился, и обложив нас ебуками, соизволил милостиво выслушать наши объяснения. Он, к слову, так и не представился, а подчинённые называют его «тащь генерал».
— … сперва во дворах, — рассказываю, тыкая попутно пальцем в карту на ноутбуке.
— А сам откуда родом? — перебивает меня особист как бы невзначай, раз уже в десятый пытаясь сбить с толку не такими уж хитрыми уловками. Отвечаю терпеливо, знакомый с повадками особистов не понаслышке.
— … из окна спустился, — продолжаю я, — двор сперва зачистил.