Василий Панфилов – Детство (страница 59)
Сорок вторая глава
— Заступ!
— Не было! Егорка, скажи!
— Не было. По краешку, но не заступ.
Мотаю головой, и ребята расходятся, ворча недовольно, хотя только што мало не за грудки хватались. Мне верят, потому как знают, што врать в таких делах не буду, даже если себе на пользу. Не то штобы честный сильно, просто понадобится коли соврать, лучше иметь репутацию честного человека. А по мелочам-то зачем?
Подкидываю биток, примеряюся…
— Егорка! — Максим Сергеевич подлетел, руками в коленки упёрся да стоит, надышаться не может, — Вот ты где! Уф… Пошли! За меня сыграешь!
— Благодарю за честь, которую вы делаете мне, милостивый государь, — Выставляю вперёд руки, — но давайте начнём сначала. Итак?
— Во даёт! — Восторженно выдыхает кто-то из игроков, — Тока што орал «Куда смотришь, козлина!», и на тебе — милостивый государь!
— Играем в покер, — Максим Сергеевич не без труда собирается с мыслями, — второй день как пошёл. А я несколько не в форме, как вы видите.
Вглядываюсь в красные глаза с расширенными даже на свету зрачками, и киваю понятливо. Нюхательный табачок, ясное дело! Из Южной Америки.
— Вот… — Бывший офицер снова теряет нить повествования, и собирается не без явного труда, — а по предварительному согласию, каждый из нас может выставить заместителя.
— Понимаю, Максим Сергеевич. Но мне-то какой резон?
— Егор Кузьмич… на коленях!
Он и правда падает на колени, што при его шляхетском гоноре и правда аргумент, особенно вот так, на людях. Ах ты ж собака! Ясно же, што если не пойду навстречу, то может и разобидеться, скотина етакая!
— Мой выигрыш — ваш выигрыш. Мой проигрыш — ваш проигрыш. Согласны, Максим Сергеевич?
— А… да! Пошли!
Приподнимаю картуз и поворачиваюсь к мальчишкам.
— Господа! Прошу прощения, но я вынужден покинуть вас!
— Во даёт!
Дальше мне пришлось поспешить за Милютой-Ямпольским, неуверенной трусцой направившимся в сторону развалин, откуда начинались входы в подземелья. Дежуривший у входа громила молча протянул нам повязки. Правила известны, чего уж там!
Натянули повязки на глаза, и долго плутали по подземным лабиринтам, ведомые проводником. Есть здесь такие места, што даже и старожилам Хитровским неизвестны. Где скупщики краденого хранят што, а где бежавшие с каторги Иваны обретаются. Такой себе подземный мирок, што мало не под всей старой Москвой тянется.
Интересно, но шибко любопытным укорот дают. На голову обычно. Раз-другой сунешься, куда не следоват, тебя предупредят по-хорошему, тумаками под микитки. А коли нет, то на нет ни суда, ни могилки нет.
Наконец нас довели до места и разрешили снять тесноватые повязки, сдавливающие голову. Проморгавшись, я огляделся по сторонам. Эко!
Большая комната с высоченными сводчатыми потолками из красного кирпича, устланная коврами и заставленная богатой, но разномастной и безвкусно подобранной мебелью, порой как бы не времён Алексея Михайловича.
Нет привычной в подземельях духоты, воздух вполне себе свежий, пусть и отдаёт явственно сыростью. Ничево так, жить можно!
Несколько явных Иванов за столом, у одного из которых, жилистово чернявого верзилы, брита половина головы. Бежал недавно с каторги, значица, не успел ещё обрасти.
— Моё почтение, господа, — Приподымаю картуз, — Итак, Максим Сергеевич, повторюсь! Мой выигрыш — ваш выигрыш, мой проигрыш — ваш проигрыш!
— Садись уже! — Толкает меня нервничающий Милюта-Ямпольский к столу.
— Я жду!
— Да! Да, Егор Кузьмич! Ваш выигрыш — мой выигрыш, ваш проигрыш — мой проигрыш.
А голос убитый, явно рассчитывал на што-то иное, скотина шляхетная! Ну да гонор у него шляхетный есть, а от чести разве што осколочки остались. Старый трюк, давным-давно известный. Не подтвердил бы при свидетелях, так оно бы и тово!
Если б што выиграл бы, так Максим Сергеевич себе загрёб бы, потому как я заместо нево играю. А если нет, то ой!
— Егорка Конёк? — Поинтересовался тот самый Иван, с наполовину бритой башкой, — Как же, наслышан! Хорошую песню сочинил.
— Не я то… — и замираю, глядя вопросительно на Ивана.
— Карпом зови, — Усмехнулся тот.
— Лещ, — Засмеялся второй, по виду похожий больше на пожилово приказчика в мучном лабазе. Такой добрый, чуточку полноватый дедушка, который качает внучат на коленках и перед сном рассказывает им скаски, укрывая потом одеялком. Глаза только всё портят, такие у душегубов записных бывают. Не то што руки в крови, крови на таком столько, што ванную принять можно.
— Пусть будет Окунь, — Кивнул равнодушно третий игрок, похожий на счетовода из заурядной конторы, и как мне кажется, самый серьёзный из них.
— Язь, — Весело отозвался четвёртый, немного дёрганый молодой парень, на узком лице которого виднелись следы давнево обморожения. Остальные засмеялись чему-то, понятному только им.
— Сом, — Коротко сказал невысокий пузатенький мужчина за сорок. Посмотреть на таково, да отвернуться, так и не вспомнишь небось! Пятачок на пучок среди мещан московских. А ведь скупщик краденово не из последних! Случайно знаю.
— Рад познакомится, господа, — Киваю головой, — Егор по прозвищу Конёк. А што касается песен, таки скорее нет, чем таки да. Собрал в кучу куплеты народные, местами корявые, да и облагородил немного, так что автором себя не считаю.
— Как знаешь, — Благодушно кивнул бритоголовый Карп, — Руки-то покажи!
Молча протягиваю руки, показывая сперва набитые костяшки кулаков, а потом и поворачивая ладонями вверх. Мозолей там ещё больше, но счетовод Окунь проводит рукой по подушечкам пальцев.
— Чисто, — Равнодушно говорит он, — наждачкой не стёсано.
— Играешь, значит, — Лещ щурится весело, прикусив дорогущую сигару в уголке рта, — не рано ли?
— Я по шахматам больше, дяденька Лещ, — Отвечаю, усаживаясь на высоковатый для меня стул и не обращая больше внимания на Милюту-Ямпольского, которого амбалистый охранник выставил из комнаты, да и вышел следом, — Покер для меня скорее игра ума, нежели что-то азартное. Математическая задачка или головоломка, если хотите.
— Я могу выйти из игры в любое время? — Интересуюсь с запозданием. Переглядываются чуть недовольно, но кивают.
— Не ранее, чем через три часа, — Добавляет Карп, с чем соглашаются и остальные.
В комнате не то штобы жарко, но на всякий случай скидываю пиджак и подворачиваю высоко рукава сорочки, закатав их ажно до середины плеч. Не дай Боженька, тень подозрения мелькнёт! Не посмотрят ни на возраст, ни на песни.
Убить может и не убьют, но такую виру навесят, што вовек не рассчитаюсь.
Вытащили новую колоду, и пустили по кругу, штоб каждый убедился, што она не вскрытая. Я даже и пытаться не стал, потому как не разбираюсь. Так што зряшно пыжиться?
Мне подвинули червонцы, вроде как Максиму Сергеевичу в долг, и тут же раздали карты. Игроки постоянно обменивались какими-то словечками, половину из которых я даже не понимал. Вроде и прожил столько на Хитровке, а нет!
Делать сильные ставки я не рисковал, настроившись на длинную игру, в которой только и возможно применять хоть какую-то стратегию. Главное здесь — не выдать себя, да просчитать противников — как сами карты, так и поведение в разных случаях.
Потихонечку проигрывая и иногда возвращая своё, изучаю противников. Лещ при волнении двигает чёрной с проседью бородой так, што она движется будто вокруг лица, а не на самом лице. Но переигрывает иногда, показывает нарочитое волнение.
Язь больше показывает нервность, поминутно дёргаясь и гримасничая. Внутри у нево будто льдинка сидит. Тоже просчитать можно, потому как переигрывает и показывает всегда почти не те емоции, которые нужно.
Счетовод Окунь азартен, хотя и не показывает етого. Спокойно играет, но иногда блефует при скверном раскладе. Тогда у него по большому пальцу на левой руке дрожь пробегает.
Карп самый слабый игрок из них, эмоции контролирует плохо, да и не то штобы расчётлив. Вот ей-ей! Не сам покер ему интересен, а будто сама возможность деньгами сорить!
Сом игрок ровный, навроде меня. Играет, такое впечатление, больше потому, што в компанию зазвали, да отказываться неудобно. Такой если и проиграет немного, то своё возьмёт после — на том, што Иваны добро награбленное к нему тащить будут.
Я сам играю так, што гримасничаю вовсю, вроде как подсказываю. Своё беру не на блефе, а на том, што помню — какие карты на руках могут быть, а какие ушли.
Несколько часов уже играем, кучка золота передо мной растаяла было, а потом снова начала пополняться. За временем не глядим, но ясно — не один час прошёл. Взрослые курят вовсю, да винищем запивают. Но трезвые! И дым табашный не клубиться у морд бородатых да на крытым зелёным сукном столом, а в угол к потолку вытягивается, да быстро так.
— Можно воды? Или кваса, — Прошу у Леща. Кивок, и он кладёт карты на стол рубашками вверх, мы делаем тоже самое. Звонок в колокольчик, и минуту спустя входит амбал.
— Кувшин кваса, — Коротко приказывает Лещ, и уже мне:
— Нужник там, — Показывая в сторону шкафа у стены. Открываю дверцу, а там ход. Ажно восхитился на мгновение! Как в романах!
Узкий извилистый ход, облицованный кирпичом, окончился заделанным досками тупиком, в котором стояло нужное ведро с крышкой, да умывальник. Сделав все дела, вернулся, и отпил квасу прямо из кувшина.
Играем дальше, и я замечать начинаю, што винище, оно начало действовать! Не пьяные, но тово, замедлились реакции, соображалка чутка похуже. И сразу раз! Емоции начал контролировать, а не как обычно. Ну и начал выигрывать!