Василий Панфилов – Без Царя… (страница 38)

Неспешно… но надо же освежить знания! Кто, с кем, пути отхода… по ходу дела вношу правки.

Ушли в прошлое многие политики и чиновники, а иные, напротив, взлетели так высоко, что голова кругом! Да ладно бы высоко… карьеры нынче делаются странным образом, и никого уже не удивляет чиновник из Министерства Народного Просвещения, после нескольких перестановок возглавивший важный комитет в военном ведомстве. Хотя где образование, а где…

Но не будем о грустном. Да и некоторые перестановки, к слову, пошли на благо. Другое дело, что в стране бардак во всех сферах, идёт ломка общественных и государственных институтов, а некоторые политические партии и течения жаждут не Эволюции, а Революции! А ведь чёрт его знает, как могла бы пойти судьба страны…

— Хоть с недельку бы отдохнули, — ворчала Глафира на следующий день, помогая мне собираться, — а то скоро, прости Осподи, на упыря кладбищенского будете похожи!

Мельком гляжусь в зеркало, где отражается худая, не самая симпатичная физиономия, и хмыкаю, а Глафира развивает наступление:

— Темень-то какая за окном! Дворники ещё из своих конур не выползли, а вы уже на Совет свой! На кой вам такие хлопоты-то, Алексей Юрьевич?!

Продолжая ворчать, служанка сунула мне подмышку большой свёрток с ещё горячим рыбным пирогом, а потом ещё один — с капустой…

… и перекрестила в спину, закрывая дверь.

Пахом, вопреки словам Глафиры, уже выполз из своей конуры и широко зевал, опираясь на метлу. Завидев меня, он живо зашоркал ей, сметая передо мной свежий, пушащийся снежок в стороны. Сделав несколько движений и показав своё трудолюбие, он остановился.

— Доброво вам, значица, утречка, вашество, — радостно приветствовал он меня, улыбаясь широко и несколько щербато.

— Доброе утро, Пахом, — киваю ему с улыбкой и широкими шагами выхожу со двора. Наученный почти удавшимся покушением, иду сторожко, готовый к самым решительным действиям.

В былые времена мазурики к этому времени давно уже расползались по норам, но сейчас они перешли на круглосуточную работу. Средь бела дня грабят!

… обошлось.

До Университета добрался быстро, даже пироги, завёрнутые со всем тщанием, не успели как следует остыть. На часах ещё нет и полседьмого, но в кабинете уже… или еще? Словом, народ в кабинете имеется, и поздоровавшись со всеми присутствующими, я положил свёртки с пирогами на полку, подальше от всяких нахальных посетителей с экспроприаторскими наклонностями, и приступил к работе.

Дурацкий график, да… а куда деваться? Приходится подстраиваться под обстоятельства!

С самого утра разбираю бумаги, потом, ближе к восьми, приходят посетители. С девяти или десяти обычно лекции, которые я стараюсь не пропускать. Недоучившийся горный инженер и инженер-механик, это ни разу не одно и тоже, но всё ж таки фора в знаниях у меня есть, и я стараюсь произвести на профессуру должное впечатление.

После обеда когда как… иногда лекции, но чаще — встречи с поставщиками, поездки на склады и прочие хозяйственные хлопоты. Потом, раз уж я член дружины, занятия в составе оной, затем бокс или гимнастика, где пытаюсь одновременно тренировать и тренироваться…

Получается так себе, если честно. То бишь тренер из меня вышел не самый скверный, по крайней мере старательный, а вот собственная форма несколько просела. Ну да ничего, это не самое страшное! Благо, всё это физо — дело наживное, а тренерский опыт даст лучшее понимание техники и тактики. Ну и связи… надеюсь.

Вообще, многое из того, на что я делал ставку, не раскрылось в полной мере, а то и вовсе заиграло не теми красками. Хотелки мои, столкнувшись с действительностью, частенько не выдерживают столкновений.

Собственно, я ожидал чего-то подобного, с поправкой на две Революции и несколько иную психику людей в этом времени, но не настолько же! «Хвосты» подтягиваю отчаянной импровизацией, и последняя, как ни странно, удаётся много лучше, что вроде и неплохо, если судить по результатам. Но как человека упорядоченного и привыкшего к планированию, подобное скорее раздражает.

— … нет, нет и ещё раз нет, — нарочито монотонно парирую наскоки очередного представителя особо передовой молодёжи, решившего выбить из Совета помещение под…

… я откровенно говоря не понял, под что именно. Что-то футуристическо-дадаистическое… но могу и ошибаться! Не то клуб нудистов, жаждущих свободного развития духа и тела, не то свингеры за Революцию… но что-то из этой серии. Духовность в Российской Империи, она такая… всё больше на словах, да и то, для простонародья. Не удивляет[49].— … Совету абсолютно всё равно, насколько революционно и высокодуховно ваше сообщество, — продолжаю я тоном патентованного зануды, — мы не можем ломать учебный процесс и отдавать вам аудиторию в единоличное пользование…

— … да, разумеется, я сатрап, самодур и держиморда! Всего хорошего… и вас туда же…

Дверь хлопнула так, что осыпалась штукатурка, и я невольно глянул на часы и вскочил. Ба-атюшки…. Опыздываю!

— Я к профессору Леонтьеву! — накидывая пальто, сообщаю коллегам, — Когда вернусь, не знаю! Скорее всего, надолго.

— Алексей, ты же…

Но я уже не слышал Валеева и бежал по лестнице. Собственно, в спешке нет острой необходимости, но вопрос, который решает профессор, настолько для меня важен…

… чёртова эмансипация! Папеньку признали-таки не вполне дееспособным, и как это оказалось не ко времени! Сослуживцы, будь они неладны, дамы-благотворительницы, общественность… Лавиной всё обрушилось, буквально за несколько дней решилось.

В итоге, я могу относительно нормально жить в Российской Империи, то бишь с недавних пор Республике. Могу работать и зарабатывать, состоять в Совете и право иметь, но… в ограниченных пределах и только в России!

Даже право финансовой подписи и дееспособности в глазах Закона неважно, поскольку я представляю Университет, а он — автономен и отчасти экстерриториален. А-а… да что там говорить! Сплошная юридическая казуистика, усложнённая декретами, постановлениями и Революционным законодательством.

Выехать за границу легально я могу только в сопровождении взрослого дееспособного родственника или опекуна (которого у меня нет) или на учёбу. Последнее — с разрешения опекуна или…

… переводом. А мне нужно именно законно! Фальшивый паспорт перечёркивает все мои усилия по обзаведению связями, а бытие нелегалом может спасти меня от революционных событий в Российской Республике, но с учёбой, да и с европейским гражданством впоследствии будут ба-альшие проблемы.

Поэтому, остановившись перед кабинетом, привожу себя в порядок, и…

… университет Сорбонна дал своё согласие!

Глава 15

Нелегитимная Дума и точка в дискуссии

— … вчерашние события в Петрограде показали… — надрывается с трибуны оратор, силясь перекричать собравшихся членов студенческого актива.

«— Началось, — сердце бухает гулко, каким-то образом отдаваясь в голову, — Вот она, Социалистическая Революция! Вот она…»

— Социализм и только социализм! — возбуждённо вещает сосед слева, развернувшись на скамье полубоком и ведя оживлённую беседу с сидящими позади приятелями. Как-то так получается при этом, что разговаривает он мне прямо в ухо, щедро делясь информацией, энтузиазмом, децибелами и слюной, — Только социалистические методы хозяйствования способны…

— … не допустить радикализации московского общества! — продолжает оратор, перегнувшись вперёд и яростно выплёвывая слова, — Любой ценой!

— Па-азволте! — вскакивает с места молодой парень с короткой реденькой бородкой, вызывающе вздёргивая её вверх, — Любой ценой, это…

— Регламент! — председательствующий Мартов яростно колотит по столу деревянным молотком, лицо его побагровело от эмоций, — Соблюдайте регламент, граждане! Дайте оратору договорить! Граждане!

… но граждане, товарищи и господа не слушают его, пребывая в каком-то революционном угаре, схожем, наверное, с наркотическим. Ну или может быть, с религиозным фанатизмом… не эксперт, не могу сказать точно.

«— И никаких печенек не надо… — мелькает странная мысль, — достаточно веры в то, что старый, несправедливый мир рушится, и на его руинах можно будет построить новое, несомненно более справедливое общество. Здесь и сейчас! Необыкновенно важно как можно громче высказать свою, единственно верную точку зрения, будь то самостоятельная или подхваченная от какого-то распространителя ̶б̶о̶л̶е̶з̶н̶и̶ идеи.

Заразить вирусом Идеи, как вирусом гриппа, как можно большее количество сторонников и проталкивать, проталкивать её в массы, пока те не опомнились! Сделать так, что они, массы, стали считать эту Идею своей, ну или как минимум, не сопротивлялись ей…»

— … да, именно любой ценой! — кричит с трибуны всё тот же оратор, раскрасневшись и возбудившись до крайности, — Любой! Да, наше общество, наше государство тяжело болеет, и наверное, хирургические методы в его лечении необходимы, но это не значит, что нужно размахивать топором, отсекая конечности из-за флегмоны на пальце! А вы…

— Бред! — решительно парирует редкобородый оппонент из зала, не утруждая себя аргументацией. Вот так просто — бред, и всё…

Машинально отмечаю, что он прав! Оратор с трибуны говорит правильно, образно и красиво… просто не к месту. Доводы такого рода уместны на газетных страницах или в спокойной, может быть, камерной дискуссии.