Василий Панфилов – Без Царя… (страница 15)
… а знаю я хотя и не так много, но всё ж таки достаточно! Лев Ильич делец, имеющий интересы в самых разных сферах деятельности, иногда вполне законных.
Этакий паучок, раскинувший свою паутину по всей Москве, и ждущий неосторожных мошек. Впрочем, и демонизировать его не стоит, таких вот паучков в древней столице не меньше полусотни. Если бы не этот временной цейтнот, мы бы ещё посмотрели, кто кого! Я на Сухаревке человек не последний, и хотя моего авторитета не хватит, чтобы пободаться с ним на равных, деля, к примеру, сферы влияния, но вот отбиться в нормальной ситуации — на раз-два!
Но вот время, время…
— Сволочь, — констатировал я холодно, — подловил! А может…
Задумавшись о том, чтобы подключить к нейтрализации Льва Ильича свои контакты на Сухаревке, я не без сожаления расстался с этой мыслью. Контакты в этом мирке есть и у него… и быть того не может, чтобы этот паучок не поставил сторожки на этот случай!
— А всё-таки… — мысль разобраться с ним чужими руками была соблазнительной. Пачкаться самому… я хоть и принял решение убить его, но алиби, чёрт подери… как он там подстраховался, Бог весть!
— Хочешь сделать что-то хорошо, сделай сам, — подытожил я, но прозвучало как-то не очень убедительно. Продолжая вырезать узоры на палке, задумался над вариантами… хм, нейтрализации противника.
Не сказать, что я большой знаток уголовного мира, но всё ж таки сталкивался с ним и здесь, и ранее — как в Испании, так и в России. Да и детективы любил…
… но время, время!
У меня в загашнике есть даже несколько «идеальных» убийств на разные случаи. Этакая игра ума, совсем давняя, ещё из прошлой жизни, когда я «примерял» какие-то истории из детективов, подгоняя их «под себя». Но там всё больше многоходовки с длительной подготовкой, ну или какие-то «узкие» варианты, которые здесь и сейчас не подходят ну никак!
— Через полгодика… — я в остервенении резанул по палке слишком глубоко и на нервах доломал её, выкинув обломки в сторону, — революционный угар, анархисты и… Стоп! Анархисты, анархисты…
Я начал ловить ускользающие мысли, приводя к единому знаменателю революционный угар, анархистов, своё знание истории и революционный террор.
— Ай да Алексей Юрьевич! — сдавленно прошипел я, — Ай да сукин сын! Ну точно!
Идея, пусть и начерно, начала оформляться в моей голове, булькая и пузырясь. Какого чёрта… уголовники все эти, своими руками… зачем?! Анархисты, мать их! Анархисты! Ну или эсеры из радикалов, один чёрт!
Я через богему имею выходы на эту братию. Среди всех артистов, литераторов, художников и разного рода эстетствующей публики полным-полно тех, кто разделяет левые взгляды. Да и сам я имею репутацию пусть не ярого левака, но убеждённого социал-демократа.
Произносить пылкие речи на вечеринке где-нибудь в меблированных комнатах и тем паче в трактире я не любитель, да и с радикальными высказываниями осторожничаю, памятуя о провокаторах. Но… лезет моя сущность выходца из двадцать первого века! Избирательные права для женщин, право на образование, пенсии, страховки, профсоюзы… Само в разговоре лезет, как я ни стараюсь сдерживаться.
— Бомбисты… х-ха! — я засмеялся негромко и зло, щурясь так, будто смотрю на Льва Ильича через прицел, — Вот и поиграем, сударь! Вы решили, что я буду играть по вашим правилам? А вот хрен вам!
— Кстати… — прошипел под нос я, выходя из чащобы на аллею и раскланиваясь с малознакомыми немолодыми дамами, выгуливающими резвого фокстерьера, разогнавшего всех ящериц, жуков и бабочек в округе, — надо будет уничтожить не только Льва Ильича, но и этих… Ишь, выкупить они долги решили, бизнесмены чёртовы! Благодетели!
Фоксик, завидев меня, завилял хвостом, и подхватив какую-то увесистую палку, принёс, привставая на задние лапы и настойчиво тыкая её мне в руки.
— А, Алексей Юрьевич… — заметила меня хозяйка весёлой псинки, — не узнала, уж простите.
— Добрый день, Матильда Генриховна… Евгения Петровна… — приподнимаю кепку, — ничего страшного, мы здесь не на светском приёме и некоторая расслабленность более чем уместна.
— А ведь помнит вас Атос, — умилилась Матильда Генриховна, — хотя казалось бы… щенком ведь был, когда играл с вами, а до сих пор помнит и любит!
— Да и я его помню… — наклонившись, потрепал фокстерьера по холке и забрал палку, — вы позволите?
— Охотно! — засмеялась дама, чуть оперевшись на локоть подруги, — Я, признаться, не большая любительница подобной гимнастики, а Атосу только в радость!
Фокс, весело тявкая и мотыля огрызком хвоста, с радостью носится за палкой, успевая заодно хапнуть пастью пролетающую стрекозу и согнать нахальную ящерицу, решившую погреться на солнце, да на свою беду, попавшуюся собакену на пути.
«— Эксы[22]? — обдумывал я, кинув палку и ожидая, пока Атос принесёт её, — Натравить… хм, а не слишком ли сложно?»
— Экий резвунчик, — умилился пожилой господин, гуляющий с внучкой, кудрявой девчушкой лет семи. Остановившись, он разговорился с женщинами, и как это всегда бывает в Москве, нашлись общие знакомые и друзья, так что дальше шли в компании, уже по-приятельски.
«— Да пожалуй, что и не стоит. Эксы, это так… убьют или нет, бабушка надвое сказала, а мне нужно с гарантией…»
— С гарантией…
— Вы что-то сказали? — поинтересовалась Евгения Петровна.
— Я? Ах да… — и не заметил, как вслух начал разговаривать, — не обращайте внимания, мысли вслух.
Отвлёкся ненадолго от кровожадных мыслей, возясь с фокстерьером, и проветрившиеся мозги заработали с новой силой. Правда, как это часто бывает, пробуксовав на старте…
Полез в голову Азеф[23], а потом и вся когорта бесславных ублюдков, которых революционеры ненавидят больше жандармов, стремясь уничтожать любыми способами и как можно быстрее…
«— Ах вот оно что! — я усмехнулся, снова кидая палку фокстерьеру, — А ведь действительно, хороша идея! Провокаторы, сотрудники охранки… хм, осталось за малым — уверить в том революционеров!»
Мозг сходу выдал несколько горячечных планов в стиле Монте-Кристо и Рен-ТВ, но хотя парочка из них показалась мне очень интересными, спешить развивать их я не стал. Такое всё это… сложное.
— Самый верный признак истины — простота и ясность, — невольно вспомнился мне Толстой, — Ложь всегда бывает сложна, вычурна и многословна.
— … а кто у нас хороший мальчик? — умилялась хозяйка, а фоксик прыгал вокруг, вилял хвостом и всячески радовался жизни, показывая, что вот он, вот Хороший Мальчик!
— Пожалуй… — я поймал наконец идею за хвост и поспешил раскланяться, — мне пора! Прошу извинить.
Книги, попавшие на Сухаревку, часто пахнут кровью и пожарами. Некоторые фолианты, стоит только покопаться в их истории, окутаны флёром детективных историй, человеческих страстей и мистических совпадений.
Гимназические учебники и «приключения» редко пыхнут дымами и страданиями, а вот старинные книги, рукописные дневники или скажем, тома Британской Энциклопедии, часто таят в себе какую-то Историю, а нередко и не одну! Это свидетели былого благополучия, разрушенных человеческих судеб и горького настоящего. Смерть близких, нищета, наследство дальнего родственника или может быть, остатки имущества, доставшегося после гибели постояльца владельцу меблированных комнат.
Не специально, но я собираю такие истории. Поначалу из обычного любопытства неофита, а после, пожалуй, уже с целью сохранить кусочки Истории для будущих архивов!
Попадаются необыкновенно интересные находки. Бывает даже, что книга сама по себе не имеет какой-то букинистической ценности, но вот вместе с сопутствующей историей…
… порой их и покупают у меня только из-за этого! Томик Шекспира, оставшийся после умершей от чахотки актрисы Большого Императорского Театра. Пробитая пулей книга Бакунина, с окрашенными кровью страницами, подобранная после приснопамятных мартовских событий…
… это всё — История! А ещё — заработок. О нет, я не продаю их… не так вот прямо, по крайней мере, это было бы слишком очевидно! Там, где есть финансовая составляющая, я щепетилен до болезненности!
А вот скажем, подарить кому-то… просто так подарить, от души! Зная, что человек любит такие вот вещички. Не нова идея, признаю… но ведь работает!
Бывают и очень необычные вещицы, например…
… томик Маркса в мягком, изрядно потрёпанном переплёте «Политической географии». Не ново… студенты, да и не только они, часто балуются подобным образом.
Словом, ничем не примечательная книга, кроме того факта, что на Сухаревку она попала после смерти владельца, убитого во время мартовских событий. Никаких неутешных родителей, жены и детей… если не считать за таковых владелицу дома, оставшейся без обещанной платы за жильё. От неё пожитки постояльца и попали на Сухаревку.
Достоверно известно, что убитый был каким-то образом причастен к революционному движению, и… на этом всё.
Зато в переплёте «Политической географии» нашёлся тайник. Ничего, в общем-то, интересного… тайники в обложках в этом времени тренд.
Ничего интересного ни в наличии тайника, ни в том, что там хранились какие-то маловажные бумажки… А вот то, что они там хранились, подтвердят как минимум несколько человек на Сухаревке! Никто эти бумаги, собственно, и не читал, да и не надо… Просто сам факт — бумаги были!
… а сделать нужные я сумею. Научился за три года всякому. Не списки полицейских провокаторов с нужными мне фамилиями… не так грубо. Но суть от этого не изменится!