Василий Орехов – Звездные воины (страница 4)

– Хорошо, если так, – оценила Рысь и тут же ехидно ввернула: – Надеюсь, на новый адрес не придется добираться через подворотни.

– Светка, – негромко проронил Песец, – кончай вредничать. Неплохо же размялась?

– Вполне годно, – согласилась Рысь. – Но я ведь не о себе беспокоюсь, а об интересах державы.

– Здесь есть кому побеспокоиться об интересах державы, не сомневайся, – заверил ее Родим Пестрецов.

– Правда?! – ядовито осведомилась Света. – А вот это что такое? – сказала она, швыряя на стол журнал, купленный в киоске. – Либо наши устроители конкурса красоты – идиоты, либо одно из двух.

На обложке журнала красовалась улыбающаяся во весь рот Алена Амельская, отечественная королева красоты текущего года, недавно спасенная из лап черных пиратов в системе Кабестана. Броская надпись на интерлингве поперек обложки гласила: «БЕЗБАШЕННЫЕ РУССКИЕ БОЛВАНЫ СНОВА ПРОВОДЯТ КОНКУРС КРАСОТЫ НА КОСМИЧЕСКОМ ЛАЙНЕРЕ!»

– Вот по этому поводу я вас всех и пригласил, – задумчиво проговорил Павличенко. – Вытащив некоторых из других миров. Кстати, как дела на личном фронте у вас, Родим Афанасьевич?

– Спасибо, у нас с Грейс всё прекрасно, – хладнокровно сказал Песец.

После завершения операции Светка вернулась на Талгол, к своему команданте Гламу Саггети – уже полноправному супругу. А Песец с новой подругой Грейс Кюнхакль временно остался на Беовульфе. На самом деле они уже давно собирались перебраться в Российскую империю, но внезапный вызов от Сергея Васильевича Павличенко застал их в немецкой столице, все еще в элитных апартаментах Грейс. В итоге добраться до штаб-квартиры Бундесзихерхайт они сумели на глидере такси.

Приглашенные молча смотрели на Павличенко. В этом помещении не имелось людей, которые не были приучены к тому, что если опытный куратор сказал «а», то он наверняка скажет и «б» – и сделает это в нужный момент, надо только немного подождать. Поэтому ни у кого не возникло дурацких вопросов вроде «почему?» или «каким образом?».

Точнее, не так: вопросы наверняка возникли, но никто не счел нужным их озвучивать. Куратор вполне понимает, что его заявление вызовет вопросы; значит, не тратя ресурсы на недоуменные восклицания, следует спокойно дождаться, когда старший разъяснит, что конкретно имел в виду. В подвешенном состоянии он свой тезис о том, что собрал их именно по этому поводу, наверняка не оставит: разведка – это такая организация, в которой нет места домыслам и догадкам между своими, разведчик должен иметь максимально полную информацию, чтобы правильно выполнить задачу.

И Сергей Васильевич не стал томить своих молодых коллег.

– Меня до сих пор тревожат слова мистера Ивенса, которые он сказал черному бандиту Марселласу Уоллесу, – негромко проговорил он. – «У нас был уговор, что мы натянем поводья охране и сопровождению, а вы задержите лайнер на несколько часов». А учитывая, что в этом году безопасность конкурса курировали наши службы, такие слова означают… – Он сделал многозначительную паузу, обведя взглядом всех присутствующих.

– Такие слова означают, что во Втором Управлении крот, – сказал Родим, когда пауза затянулась. Он привык, что если учитель молчит, значит, пора вступать в дискуссию. – Достаточно влиятельный, чтобы натянуть поводья нашим службам.

– В яблочко, – сказал Сергей Васильевич. – Для того, чтобы продолжить поиск того, кто стоит за похищениями девушек, нам придется изобличить крота, иначе он будет вставлять нам палки в колеса вплоть до полного саботажа нашей деятельности. А для того, чтобы изобличить крота, нам придется рискнуть текущим конкурсом красоты.

Пестрецов по-прежнему пристально смотрел на него.

– Мне придется рискнуть, вы совершенно правы, – согласился Павличенко. – Не нам, не Второму управлению. Потому что не зная точно, кто предатель, я такую серьезную игру доверить нашему ведомству не могу. Но результат стоит рискованной партии. Даже если это спящий агент и в ближайшие лет десять он никак больше себя не проявит, имеет смысл рискнуть, чтобы выкорчевать его. Нельзя оставлять такую занозу в теле Империи на годы. Иначе дело с этой враждебной закладкой придется иметь нашим детям и внукам. – Он сделал паузу. – Вашим детям и внукам, Родим Афанасьевич.

– У меня нет детей, но вашу мысль я понял, – задумчиво отреагировал Пестрецов. – Что вы предлагаете?

– Ловлю на живца. – Сергей Васильевич смотрел на него так же открыто и пристально. – Чтобы заставить мерзавца раскрыться, нам придется серьезно рискнуть. – Он поднял руку, запуская стеллариум, и пространство вокруг него заполнили виртуальные снимки. – Я не давал хода этой информации, собираясь вычислить предателя аналитическим путем, но времени на это нам не оставили. После Кабестана резко возросла враждебная активность вокруг девушек, принимавших участие в том злополучном конкурсе красоты. Нам удалось сорвать несколько операций неведомых спецслужб в этой связи…

– Что вы имеете в виду? – встревожилась фрау Кюнхакль, от волнения перейдя на интерлингву. – Девушек снова попытались выкрасть?

– Да, – признал Павличенко. – В Российской империи нам удалось жестко пресечь все враждебные попытки, а вот некоторых зарубежных красавиц все-таки похитили. В том числе и вашу, Грейс.

Фрау Кюнхакль недовольно вздернула нос:

– Я без пяти минут подданная российского императора! Теперь моя королева красоты – Алена Амельская!

– Извините, извините.

– А те, кто участвовал в похищениях? – азартно спросила Света. – Я имею в виду, у нас? Их уже допросили?

– Не уцелел никто, – покачал головой Сергей Васильевич. – Такое ощущение, что вражеские агенты оказались полностью лишены инстинкта самосохранения. В случае раскрытия они с голыми руками прут напролом, не обращая внимания, сколько стволов им противостоит. – Он помолчал. – А в случае риска задержания убивают себя, проглатывая собственный язык – и наши не успевают их спасти.

Горностаи переглянулись. Это была варварская методика древних самураев: в случае реальной опасности попасть в руки врага и оказаться опозоренными они удушали себя, проглатывая язык. Причем не откусывали его предварительно, поэтому закрепленный одним концом язык надежно перекрывал дыхательные пути.

Во время обучения Горностаям пришлось изучать и отрабатывать и этот прием. В полевой разведке бывают прискорбные случаи, когда предпочтительнее умереть, чем попасть в руки врагу. Курсанты под присмотром опытного куратора во время зачета глотали язык, после чего куратор, дав им минуту поагонизировать без воздуха, движением пальцев возвращал язык из гортани в ротовую полость. Последовательность действий этого смертельного номера запоминалась курсантами на всю жизнь.

– Жертвовать собственной жизнью могут только невероятно мотивированные люди, – проронила Грейс. – Скажем, те, для кого интересы государства важнее жизни, вроде Звездных Горностаев. Но эти… это же определенно не государственные структуры. Во всяком случае, не немецкие.

– Либо настолько хорошо законспирированные немецкие, что вы, фрау Кюнхакль, с вашим уровнем доступа даже не подозреваете об их существовании, – кивнул Павличенко.

– А Ивенс с Уоллесом? – подал голос Лось. – Мы же не зря спасали их от самих себя?

– Зря, – вздохнул Павличенко.

– Вы не смогли их расколоть?! – поразилась Рысь.

– Мы не успели даже попытаться. Они оба одновременно умерли – словно кто-то щелкнул выключателем, мгновенно лишив их обоих жизненных сил. – Сергей Васильевич пристально посмотрел на коллег. – В результате эта нить оказалась оборванной.

– Нет, я понимаю – Ивенс, – все же засомневалась Света. – Ему запросто могли установить самый жестокий блок против сыворотки правды, это человек Организации. Но Уоллес?..

– Они, кроме всего прочего, умерли еще до начала допросов, – уточнил Павличенко. – После того, как мгновенно и необъяснимо отбросил копыта Ивенс, наши ребята бросились к Уоллесу, даже спешно развернули реанимационную бригаду. Тщетно. То есть ни о каком блоке или самоубийстве речи не идет. Их просто разом дистанционно выключили, чтобы наши не смогли вытащить из них какую-либо информацию. Полагаю, неведомые медики, которые, судя по всему, часто посещали Кабестан под видом артельщиков, имели возможность вторгнуться в геном первого в банде и заложить в него бомбу, которая в итоге и сработала, когда понадобилось. Когда внешние хозяева подали сигнал.

– Паршиво, – оценила Рысь. – Но почему вы со всем этим обратились к нам?

– Потому что вы единственные профессионалы, кто во Втором управлении к моменту похищения конкурса красоты не мог… – Сергей Васильевич замолчал, мучительно подбирая нужное слово.

– Скурвиться, – помог ему Витковский.

– Пойти на сотрудничество с неизвестным противником, – мягко поправил Павличенко. – То есть намотать вожжи нашей охране.

– Мы в русской разведке и охране вообще никого не знаем, – согласился Песец. – Кроме разве что вас…

– Меня вы тоже имеете право подозревать, – развел руками куратор. – Но едва ли я тогда затеял бы эту операцию по обнаружению крота. Такое безрассудство бывает только в кино. Ведь вы вполне могли бы выйти в результате на мой след.

– Если только у вас нет в этом какой-то другой цели, которую мы пока не видим, – ввернула Рысь.

– Светка!.. – оторопел от такой бесцеремонности Пестрецов.