Василий Оглоблин – Портрет (повесть) (страница 3)
– Ах, Горпина, Горпина! Болит у меня по ней сердце до сих пор. Как она бедная убивалась, когда снаряжала меня в путь: "Феденька, серденько мое, видит бог, как тяжко мне с тобой разлучаться, – говорила она, обливаясь слезами. – Но уходи, Феденька, уходи, порешат они тебя и хату спалят. Не будет нам житья. Бога их обидел ты сильно, а этого они не прощают. В хуторе нет никакой власти, пожалиться некому. А Мантачка-то Хтодось, что приговор тебе произносил – за старосту. Одна нам защита – Грицько, так он пьяный каждый день. Ему не до нас и горя нашего. Уходи, серденько мое. Несчастная я, несчастная. Полюбила я тебя, голубь мой, до оконца дней своих любить буду. Такая, видно, моя долюшка горькая…"
– Поискали бы ее, – посоветовал Саша.
– Зачем? Почти двадцать шесть лет прошло. Да и кто я теперь? Старая развалина. Ведь тогда-то я был молодец молодцом. Орел был. А теперь кто? Коршун общипанный. Того она любила, орла. А покажись сейчас – то испугается и не признает. Нет, нет. Даже весточки о себе не дам. Умер я для нее давно. Да и для себя – тоже.
Саша сложил мольберт, обтер кисти, подсел к нам. Ходики показывали без пяти минут двенадцать. Выключили верхний свет. Зажгли свечу. Кочегарка сразу стала меньше, уютнее. Я разлил водку в три стакана.
– Ну, друзья, с новым годом, с новым счастьем!
– Я не буду, – категорически заявил Федор Федорович, и брезгливо сморщившись, отодвинул от себя стакан.
– Федор Федорович, новый же год.
– А какая разница, новый, старый, сроку у меня сейчас нет, чтобы года считать. Там считал. А счастье? Какое может быть у меня счастье? Смешно и говорить даже.
– Федор Федорович, а были ли вы в свое жизни хоть когда-нибудь, хоть один раз счастливым?
Он задумался. По лицу проползли тени.
– Счастливым? Пожалуй, был. Только давно все это было. Несколько счастливых мгновений пережил я, когда ребенком сидел у бабушки на печке и слушал пение молитв.
– Этому верю, – оживился и засиял Саша, – я тоже всегда, когда слышу богослужение испытываю неизъяснимый восторг и счастье.
– То не богослужение, а пение молитв в хате у бабуси. Духоборами.
– С духоборами не согласен. Истинная вера для русского человека только православие. Без храма Божьего веры быть не может…
– Ищу, ищу, Библию всякую свободную минуту читаю.
– Вот, вот, ищите и обретете.
– Еще несколько мгновений чего-то похожего на счастье испытал я, когда в первый и в последний раз поцеловала меня Катерина, девушка из нашей станицы, невеста моя нареченная, когда провокали в армию. Вот, пожалуй, и все. Еще что-то похожее на счастье испытал, когда Горпина мыла меня, покрытого чирьями и завшивевшего в корыте как дитё малое. А больше – хоть голичком подмети все закоулки памяти – ничего не наскребешь. Вы пейте, пейте, не обращайте на старика внимание. Уже двенадцать. Бесталанный я. Новый сорок второй год встретил я на хуторском погосте, могилу копал Охриму. Еще тогда сказал себе: дурная примета. И не ошибся. В сорок втором и похоронили меня на двадцать пять лет. А что касаемо веры, то искренне скажу вам, что великое сомнение вкралось мне в душу с тех пор, как изгнали меня с хутора за ересь: то бабуся и мать с отцом стоят перед глазами, духовные наши песнопения, то хуторяне пришедшие к Горпининой хате с вилами, чтобы изгнать безбожника и еретика и защитить матерь Божью. Думаю, мучительно думаю…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.